Лекарство от семидесяти семи болезней

Владислав Анатольевич Бахревский

Владислав Анатольевич Бахревский. Лекарство от семидесяти семи болезней Волшебная сказка, которая дала название книге, раскрывает таинственный и поэтичный мир детской фантазии. В книгу вошли также современные рассказы о деревенских ребятах, самостоятельных и надежных в дружбе, о ребятах, которые любят и охраняют природу. Для младшего школьного возраста. Дом бабки Травницы стоял над рекой. Крыша на домике сидела шалашиком, и потому в деревне называли его "дом в платочке". На трубе намывал гостей черный кот, похожий на старую, давно не ношенную шапку. Дверь в темные сени была открыта. Привязанные к притолоке, покачивались на ветру щучьи хребты. Под крышей, вместо ласточкиного, лепился серебряно-серый шар осиного гнезда. - Лешенька, это то, что нам надо! - обрадовалась Вера Федоровна, поставила чемодан на землю и постучала в окошко. Никто не отозвался. - Мама, погляди! - показал Леша. На самой крутизне, над омутом, высокая старуха ловила в воздухе что-то невидимое и складывала в хозяйственную сумку. - В здравом ли она уме? Мне говорили, что ей девяносто девять лет, - шепнула Вера Федоровна Леше. - В здравом, в здравом! - крикнула Травница и пошла к дому. - Все о вас знаю, все ведаю. А руками попусту машу - так сегодня день Лукьяна-ветреника. По ветрам нынче гадают. Травница поднялась на крыльцо и сверху посмотрела на гостей, глаза у нее были синие, веселые. - Значит, так, - сказала она. - Окна и летом заклеены, двери обиты изнутри и снаружи, а все равно: то ангина, то бронхит, в коленях ревматизм, аппетита нет, спит плохо. У каких только профессоров не бывали, каких только лекарств не кушали: американских, тибетских, индийских; из аптеки английской королевы пилюли добывали. "Вот это да!" - подумал Леша. Травница выпалила любимую мамину присказку. - Лечу я семьдесят семь хворей настоем на семидесяти семи травах, но жить нужно у меня и делать все, что велю. - Мы согласны! - Вера Федоровна благодарно прижала руки к груди. - Я ведь тоже очень и очень больна. Лягу, вслушаюсь в самое себя - в каждой жилочке немочь. - Молодая, а платье носишь шестидесятого размера, - усмехнулась Травница и показала на щучьи хребты. - Заразу отгоняет. - А осы не кусаются? - осторожно спросила Вера Федоровна. - Осы в доме - хорошо, - строго сказала Травница. Потолок в сенях сплошь был завешан пучками трав и вениками, а в горнице было светло и чисто. - Вот вам по кружке молока, и пойдете со мной на полдник, Буренку доить. - Может, сразу настоя вашего выпить? - спросила Вера Федоровна. - Моя Буренка вредные травки пропускает, а полезные под метелку берет. Куда моему настою против коровьего молочка! Травница взяла бидон и вывела из-за печи велосипед. На крыльце она сложила пальцы колечком и свистнула на всю улицу. Из соседнего дома выбежал мальчик. - Вася, пригони-ка мне два велосипеда, свой и материн. Вася привел велосипеды. Травница прикрепила к своему косу, к Лешиному - грабли, к велосипеду Веры Федоровны - вилы. Спустились к реке. Здесь, привязанная к колышку, как послушный теленок, ждала людей лодка. - Садитесь! - Травница погрузила велосипеды, толкнула лодку, села за весла и стала командовать сама себе: - Ать-два! Ать-два! У нас луга заречные, брод далеко. На середине речки бабуся передала весла Леше. - А ну-ка, молодец, постарайся! Ать-два! Леша одним веслом махнул - маму забрызгал, другое в воду зарылось. Дергает Леша весло - ни туда, ни сюда, лодку развернуло, понесло боком. Вера Федоровна кинулась на помощь. Налегли они на весла вдвоем, гребли разом и по очереди, приплыли наконец. Поглядели, а берег тот самый, с которого в путь отправились. - Теперь моя очередь грести, - сказала Травница. Махнула веселками, вода за кормой закучерявилась, и вот уже осока с лодкой шушукается. Сели на велосипеды, покатили стежкой по зеленому лугу, поскакали по коренью в темном еловом лесу, выкатили на простор. В тени, под березами, на краю леса отдыхало от жары и от оводов стадо. Подоила Травница Буренку, напоила гостей парным молоком - и опять в путь. Сначала ехали, потом велосипеды на себе несли. Пробрались к старым вырубкам. - Я здесь вокруг кустов покошу, ты, Леша, траву сгребай, а ты, Вера Федоровна, к дороге носи. Дело сделали, Травница и говорит: - Леша, вон на той березе, наверху, листочки молодые. Нарви мне веток. - Он упадет! - замахала руками Вера Федоровна. - Я сама. Я в детстве по деревьям, как белка, скакала. И полезла. А ствол тонкий, дрожит, гнется. Потянулась Вера Федоровна за молодыми веточками, и - ах! - понесла береза ее к земле, поставила, а сама тотчас распрямилась. Леша полез. С сучка на сучок - и на маму посматривает. А как стала береза подрагивать да покачиваться, вцепился Лешенька в белый ствол руками-ногами, как клещ. - На первый раз прощается, - сказала Травница и сама полезла на березу. Сначала Лешу отлепила от дерева, в ручки Вере Федоровне передала, а потом уж молодых веток наломала. Вернулись домой, Леша и говорит: - Обедать пора! - Пора-то пора, - отвечает Травница. - Да деревенька у нас глухая, северная, газа нет. Поди-ка, Леша, наруби чурбачков - печку затопить. - Я сама! - испугалась Вера Федоровна. - Леша может ногу топором поранить. Нарубила она дров, а Леша их натаскал. У бабуси новое дело. - Пока щи да каша варятся, прополи, Лешенька, морковку в огороде, да, смотри, морковь не повыдергай. - Мы вместе! - пришла на помощь сыну Вера Федоровна. Полгрядки пропололи - еда сварилась. Леша в городе, как плохой поросенок, одну жижицу из супов да борщей высасывал, а тут полную ложку в рот тащит. Поели, Травница и говорит: - Ступай, Леша, в салочки с ребятишками поиграй. - Я только одну минуту полежу! - попросил Леша, прилег на сундук и заснул, а Вера Федоровна вместе с ним. Разбудила их Травница вечером. - Буренка из стада пришла, пора молоко пить; пора в парной реке на заре вечерней купаться. Вода в реке - как Буренкино молоко. Искупались, на крылечке перед сном посидели, на первые звездочки поглядели. - А когда настой будем пить? - спрашивает Леша: привык он, бедный, лечиться. - По нынешнему теплу воздух любого питья полезней, - сказала Травница. - Только вот спать пора, вставать нам рано. На Севере летний день долгий. Пойдет, пойдет заря вечерняя на убыль, а полымя-то и перекинется с запада на восток: ночи как не бывало. Подняла Травница гостей на утренней заре. Повела к реке купаться. Вода холодная. Зажмурил Леша глаза и сиганул в заревую реку. Выскочил, а тело горит, звенит, работа в руки просится, в голове ясно. А тут белые лебеди над деревней низко прошли. - Никогда не видал! - удивился Леша. - Да ведь и я не видала, - призналась Вера Федоровна и тоже нырнула в заревую реку вслед за Травницей.