ВОИН ПРОВИДЕНИЯ

Николай Басов

Николай Басов ВОИН ПРОВИДЕНИЯ роман Басов Н. В. Воин Провидения: Фантастические произведения. — М.: Изд-во ЭКСМО-Пресс, Издательство ЭКСМО-МАРКЕТ, 2000. — 400 с. (Серия “Наши звезды”). Проведя своего ученика Трола через смерть и воскрешение с помощью магического обряда, маг и мастер боя Султунур пробуж­дает в нем дух легендарного охотника на демонов Лотара Желтого­лового. Иметь в своих рядах такого воина — единственный шанс Белого Ордена противостоять колдунам Империи, захватывающей все новые и новые земли. Однако имперцы успевают первыми на­нести удар. Защищая Трола, учитель гибнет, и мальчик остается один на один с могущественными врагами. Кадот, столица Зимногорья, обещавший стать временным укрытием, превращается для Трола в настоящее поле боя. Глава 1 Трол, воспитанник мастера Султунара, прозванный Возрожденным, прервав тренировку, смотрел, как в не­далекой долине, милях в пяти от лесистого холма, где он расположился, по дороге полз отряд в несколько десятков всадников. Повозок за ними не было, следова­тельно, это были не купцы. Да и что купцам тут делать в это время года? Они сейчас должны находиться в горо­дах и готовиться к ярмаркам. Конь Трола заржал, словно почувствовал недоброе. Трол, который последнюю неделю избегал останавли­ваться в деревнях и потому ни с кем не мог словом пере­молвиться, чуть высокомерно заметил: — Сам чувствую, что это солдаты. И что нам не стоит с ними встречаться, — он еще раз прикинул раз­меры и выучку отряда. — Но скорее всего ты их пере­оцениваешь. Ему захотелось сбросить уже накапливающееся на­пряжение в мышцах, сесть в позу дальновидения и по­пробовать понять, кто да зачем там внизу едет. Но он принял, это за слабость — известное дело, тело хочет увильнуть от работы. Поэтому он, желая сделать трени­ровку более трудной, натянул на себя доспех, зашнуро­вал его, как следует приладил на голове налобную плас­тину и, проговорив про себя имя Учителя, принялся за упражнения с мечом. Беставит, с окрашенным в черное клинком, оста­вался для юноши загадкой. То он летал как молния, ко­торой даже не нужно управлять, которая разила бы­стрее, чем план боя складывался в сознании Трола, то оставался замедленным, как во время движений под водой. Поэтому юноша не торопился в Кадет, а часто останавливался, чтобы подготовиться к въезду в город как следует. Не то приедет, объявится... и каждому ста­нет ясно, что он и меч-то носит только для красоты. “Да, Учитель, — вздохнул про себя Трол. — Считан­ных дней не хватило, чтобы уйти от атаки кинозитов, практически нескольких часов...” Боль утраты горела в груди, почему-то усиливаясь по мере того, чем больше времени миновало с памятного боя у их пещеры. Трол читал в книгах, что время лечит, притупляет ощущение смерти близкого человека, но с ним происходило наоборот. Наверное, поэтому он и в деревнях не останав­ливался — грубые, даже туповатые люди раздражали его, тем более что все, как на подбор, были веселы, пре­имущественно любопытны и невероятно невежествен­ны. А потому лезли с расспросами, словно он был не странствующий воин Белого Ордена, а какой-нибудь менестрель, у которого, как известно, лишь половина работы заключена в песнях и сказах, а другая полови­на — в новостях Он одернул себя и стал работать как полагалось, не отвлекаясь на скорбь, изгнав из сознания все мысли, даже следы мыслей И это принесло результат, Беставит вдруг смирился с его волей и начал петь, рассекая воздух, свистеть на долгих связках, всхлипывать на отмахах . — Эй, юнец, — раздался грубый, сиплый голос Трол поднял голову. Пока он наслаждался тут свои­ми достижениями, его окружили. Должно быть, у них был какой-никакой колдун в отряде, а потому они по­чувствовали его даже через ту четверть мили, которую Трол отъехал от дороги. Не стоило ему слишком уж пре­небрегать этой опасностью, следовало хотя бы подо­ждать, пока эти остолопы проедут мимо. И вот теперь… Да, что теперь? Трол осмотрелся. Их было больше трех десятков. Половина изморены долгим переходом, хотя каждую ночь они проводят в удобных гостиницах или на постоялых дворах. Человек пять — ветераны, с такими не очень хочется связываться, особенно когда они друг друга давно знают и умеют работать в связке. Один во­обще что-то феноменальное, такого уважал бы, навер­ное, даже Учитель. Но кричал не он, а тот, кто был ра­зукрашен золотом и держался рядом с этим мастером. Трол поклонился, благо дыхание все-таки было слишком бурным, уложив меч плоской стороной на левое предплечье. — Отвечай, мальчишка, — прогремел, напуская на себя бессмысленную сердитость, раззолоченный, — кто ты и почему прячешься? — Я не прячусь, — ответил Трол, усмехнувшись. — Добавляй “господин”, — проговорил тот, кто был самым сильным бойцом в этом отряде. — Как же я могу добавлять что-то, если никто из вас не назвал своего имени, герба или титула? — удивился Трол. — Он говорит, как благородный, господин, — ото­звался один из ветеранов. — Назовись, мальчик, — проговорил другой ветеран. — Нет, называется тот, кто обращается первым, — ответил Трол и на всякий случай приметил пару дере­вьев потолще, чтобы прикрыть спину. Полянка была небольшой, преимущества конникам не давали деревья. — Ничего себе, — удивился раззолоченный, — мы в лесу столкнулись со знатоком этикета. Гогот солдат был искусственным, как и вся ситуа­ция. “Жаль, что так получилось, — подумал Трол. — Придется, наверное, теперь объясняться. Или драться”. Что-то подмывало его послать вызов этим людям, хотя скорее всего этого делать не следовало. Ведь было совершенно ясно, что по меньшей мере двое из отря­да — его вожаки — имели более высокое звание, чем простые офицеры. А это значило, что по приезде в го­род придется оправдываться, что бы он тут ни совершил... Если, разумеется, ему удастся доехать до города. Все очень просто могло кончиться здесь и сейчас. — Господин, — проговорил самый молодой из вете­ранов, — разреши я поучу его вежливости? — И все-таки, мальчишка, как тебя зовут? — рявк­нул другой, краснолицый ветеран, на лице которого на всех языках, какие только знал Трол, было написано — сержант. — Ты всегда пытаешься учить вежливости одиноких путников, если с тобой три десятка железнобоких? — спросил Трол, хотя знал, что это прозвучит не очень вежливо. Солдат, закованных в броню, на самом деле было меньше, чем три десятка, большинство носили простые пластины, наклепанные на толстые куртки из медве­жьей кожи. — Что? — удивился молоденький энтузиаст и тро­нул коня. — Может быть, не нужно... — начал было один из ветеранов. Но было уже поздно. Молодой задира пустил коня вскачь, а когда до Трола оставалось шагов десять, умелым, точным движе­нием вынес из-за спины короткую пику и прицелился мальчику в грудь. Трол перехватил Беставит лезвием назад, за руку, острием вверх, чтобы каждому было яс­но, что он не пускает в ход оружие. Потом чуть присел, всадник на это купился, как последний крестьянин. Он резко подался вперед, вынеся в ударе руку с пикой... Но Трол не стоял там, где задира его только что видел, он перенес центр тяжести на другую ногу, вы­прямился и при этом отбил кулаком свободной правой руки острие пики по направлению к дереву. Конь зади­ры промчался мимо, пика вонзилась в древесину при­личной в охвате ольхи, противоположный конец пики уперся всаднику в бок, и он, конечно, вылетел из седла, словно в него попал камень из катапульты. Удар об землю этого дурачка был таким громким и тяжелым, что последнему олуху в отряде стало ясно: поднимется он не скоро, если вообще поднимется. — Ну что же, — медленно пророкотал раззолочен­ный, — я Гифрул, владетель Высокого Бора. А твое имя мне знать уже не нужно. Я не люблю запоминать имена тех, кого больше никогда не увижу, потому что... Но Трол его уже не слушал. Он перехватил Беставит в двуручную позицию и проверил, как меч себя чувству­ет на этот раз. Кажется, тренировка не прошла даром, клинок был послушен. А значит, теперь все зависело от Трола. Первых трех парней, едва ли намного старше самого Трола, но существенно хуже подготовленных, удалось снять на их страхе нанести неверный удар. Они прице­ливались, медлили, а значит, дали подскочить под их копья и достать плоской стороной меча по ногам или по доспехам. Убивать Трол пока не хотел, для этого он еще не чувствовал себя совсем отрешенным от мира. Все трое были тяжко травмированы, у одного явно сломана голень — а большего пока и не требовалось. Но вот потом произошло что-то странное. Самый сильный солдат отряда, который держался рядом с Гифрулом, вдруг очень сильно и певуче прокричал: — Это он. Убить его! И тогда в бой рванулась вся стая... Трол повернулся и быстро, насколько мог, оглядываясь, чтобы не дать противнику ударить сзади, ломанулся в кусты, через ко­торые он-то проскочить мог, как заяц, а вот всадники — вряд ли. На первое время это дало результат. Кто-то по­ехал в обход, кто-то попробовал вообще перехватить его по широкой дуге, свернув в сторону... Но чтобы его перехватывать, следовало знать, куда он бежит, а даже сам Трол не очень это знал, потому что понимал — ис­ход боя решит не бегство, а его атака на раззолоченного Гифрула. В общем, попетляв, Трол понял, что, неожиданно выскакивая на двоих-троих дружинников, он может де­лать что угодно. Он и делал. Уворачивался, втыкая лег­кие копья и пики противников в деревья или землю так, что солдаты вылетали из седел, прыгал на зазевавшихся, снося их с седел ударами ног под руку или в плечо, один раз вбежал на три ярда по стволу дерева и отпрыгнул назад, за спину вояки, который слишком разогнался и воткнулся вместе с конем прямо в столетнюю пихту... — Спешиться, остолопы! — орал Гифрул. — Брать его в мечи, в мечи! Те, кто еще мог драться, спешились, и тогда Трол решил, что побегал он достаточно. Да и тренировка давала себя знать, он был несвеж, может быть, даже более чем его противники после половины дневного перехо­да. Но с другой стороны, он был разогрет, подготовлен к бою духом, а значит, тренировка дала ему и некое пре­имущество. Когда они спешились, их оказалось почти два десят­ка. Трол выбрал дуб, сросшийся из трех стволов, да так плотно, что удар сзади или сбоку не смог бы нанести и самый искусный из мастеров, и быстро выровнял дыха­ние. — Мы его загнали, господин, — доложил один из ветеранов, когда Гифрул тоже выехал на полянку перед дубом. — Он тут. — Как бы не получилось, что он вас загнал, — про­ворчал лучший боец отряда, не спускаясь с коня. Толь­ко он да еще Гифрул и остались в седлах. — Ну, так атакуйте его, Шаэтан меня разрази! — за­орал Гифрул, теперь он был бледен, зол и очень потен. Должно быть, битва не столько разогревала его рыбью кровь, сколько пугала, хотя он и был скорее всего воином. Спешенные вояки атаковали, вернее, попробовали. Так как игры кончились, и испугать противника в этой рубке становилось не менее важно, чем маневрировать между деревьями, Трол решил не церемониться... Но убивать не смог, двоих отпустил, надрубив им руки чуть выше локтя. Все дело было, конечно, в том, что эти, с позволения сказать, воины очень мало что знали, еще меньше умели и уж почти ничего не делали как полага­ется. Они и двигались слишком медленно, и силы в их движениях настоящей не было. А оружие у них было та­кого низкого качества, что Трол в своем нагрудном доспехе чувствовал себя в полной безопасности. Но потом пришлось напрячься, почти согласован­ная атака трех солдат пробила его летучие блоки, и Трол получил несильный удар в бедро. Вернее, он, конечно, ушел от этого удара, но кровь показалась на темно-си­ней ткани его штанов, расползаясь влажным пятном вниз. Тогда он решился. Сделав обманное движение влево-вправо, сменив при этом стойки, словно он собирался скакнуть то вбок, то вперед, он нырнул под самого туповатого из оказав­шихся перед ним солдат и незаметно воткнул ему в бок кинжал своей левой. Воин замер, но прежде чем он стал падать, Трол провернул кинжал в ране, а потом осво­божденной левой перехватил меч противника, совсем недурной, если бы сталь не была так удручающе плохо прокована. Теперь он стоял с двумя мечами, причем ле­вый был легче и мог летать чуть быстрее Беставита. И Трол решил показать, на что способен. Он больше не отбивал выпады противника, не оглу­шал и, конечно, не ранил, только бы заставить неумеху выйти из боя. Нет, теперь он работал на убой. Обводил своим клинком выпады противника, рубил их в лица, шеи, незащищенные бока или открывшиеся из-под стальных пластин подмышки, колол в ноги или плечи и добивал... Добивал каждого из солдат, который после ранения имел неосторожность качнуться к нему, а не от него. Для него сейчас это было хорошо — когда рядом быстро и почти неизбежно умирает напарник, любой вояка трижды подумает, прежде чем решит оказаться на острие атаки... Конечно, и Тролу в таком бою достава­лось. Три раза он пропустил контратаки снизу и полу­чил два удара по ногам, к счастью, скользящих, один раз его ранили в шею, но удару не хватило движения, и острие пробило лишь кожу, почти не задев мускулы, но самую тяжелую рану Трол получил в бок. Кто-то из до­гадливых ветеранов подобрал копье, незаметно провел между дерущимися в первом ряду мечниками и неожи­данным выпадом попытался насадить на него Трола, как на гарпун... Его спас, конечно, доспех, но несколько пластинок были разбиты, и их сталь окрасилась кровью. Копье Трол, конечно, отрубил, но рана теперь ме­шала. Зато и хитреца он приметил, а потом выманил ложным прыжком вверх, якобы пропуская под собой какой-то из небыстрых клинков. И когда этот хитрец попробовал поймать его на этой потери подвижности, опередил эту атаку прицельным ударом, нанесенным в воздухе, сапожком в горло. Из сапожка уже был выве­ден шип длиной в три дюйма, и противник упал, обли­ваясь кровью, безнадежно пытаясь зажать яремную вену двумя руками. — Стоп! — заорал кто-то сзади солдат. Кое-кто из этих вояк, как на учении, в самом деле опустил мечи, и Трол разрубил еще троих на этой паузе, пока имел такую возможность. — Ты в самом деле боец, мальчишка, — проговорил тот из вояк, кто оставался до последнего рядом с Гифрулом. Он медленно сполз со своего коня. Повернулся к ветеранам, остававшимся в задних рядах. — Ты, ты, ты и ты, пойдете со мной. Струсите, зарублю своей ру­кой. — Он повернулся к Тролу, который, воспользовав­шись случаем, отдыхал, опустив оба меча. — Меня зовут Визой, по прозвищу Честный. — Ну, тогда давай один на один, Визой, если ты действительно Честный, — проговорил Трол. В горле было сухо, дыхания не хватало. И все-таки он еще держался и мог еще долго держаться, в этом он был уверен. Визой усмехнулся: — Мы же не воюем здесь, парень, мы приехали сюда совершить убийство, — он сделал жест, который при желании можно было принять за честный вызов. — Я это запомню, Визой, — проговорил Трол, он уже почти восстановился. — Недолго тебе придется это помнить, щенок, — прошипел из седла Гифрул, не сделав ни малейшего движения, чтобы слезть с коня на помощь к Визою. Четверо из оставшихся ветеранов и Визой Честный атаковали умело, вполне связанно, не давая Тролу ни одного шанса на контратаку... Как они думали. Но Трол теперь не собирался прижиматься спиной к дереву. Он ускользнул в сторону и, прежде чем один из ветеранов, тот самый красномордый сержант, успел к нему повер­нуться, подбил его палаш левым мечом вверх, а Беставитом разрубил живот вместе с пластинчатой кольчу­гой, в которую толстяк был облачен. Второго из ветеранов Трол поймал на встречном движении, пропустив его меч мимо себя, почти касаясь его грудью, но своим Беставитом успев проткнуть его голову в правую глазную прорезь, и очень глубоко, так что парень не глаз потерял, а жизнь. Встречную атаку Визоя он отбил левым мечом и почти тут же, используя динамику клинка, вырванного из черепа бедолаги, по­пробовал подсечь его Беставитом. Визой, конечно, ушел в сторону, но двое других, с позволения сказать, ветера­нов остались неприкрытыми. Трол вписался между ними и, когда они ударили, присел и перехватил оба их меча на свои скрещенные клинки, причем дешевый трофейный клинок сломался. Тогда Трол, остановив ата­ку обоих вояк, воткнул обломок меча, как тупой нож, в паховую впадину одного противника, а потом, качнувшись назад, под мечи, все еще в полуприсяде попробовал набрать круговое движение. Когда ветеран, убитый обломком, стал падать, и давление на Беставит ослабело, Трол нанес заднюю подсечку второму, который никак не мог понять, что продавливать Тролову защиту уже нельзя... И прежде чем этот олух грохнулся на землю, обошел змеистым, круговым выпадом клинок против­ника и разрубил острием своего черного меча его шею почти до середины груди. Оба солдата упали почти одновременно, и оба еще были живы, хотя совершенно не поняли, что их уже нет, что они убиты... Им предстояло умереть через пять-де­сять биений сердца, не больше. Тогда, осознав, что у него очень мало времени, вперед ринулся Визой. И попытался достать резким, колю­щим выпадом Трола в живот. Но Трол к этому был готов и потому, напрягшись, как кот, опасаясь, что против­ник может не довести этот выпад до конца, на миг замер, выманивая его своим телом, прикрытым только залитым кровью доспехом, рассчитывая, что эта ловуш­ка сработает... И она сработала. Визой прыгнул вперед со всей силой и скоростью, какой располагал, а Трол стал уходить в самый последний момент, когда расстояние между ними было уже минимальным. Но Визой двигался быстрее, чем все остальные вояки этого отря­да, и все-таки достал его своим острием... Получив этот удар по касательной, очень нечисто уйдя от него, так что на вражеском клинке осталась доспешная пластинка, Трол уже разогнал свой Беставит навстречу противнику, через голову, очень долгим, но и ломовым по силе ударом сверху вниз, прямо в боковину шлема, чтобы разрубить Честного от виска до подбо­родка… Если бы этот доспех не был заколдован, не останав­ливал динамику нанесенного в него удара, Трол не риск­нул бы так подставляться, потому что выпад противника откинул бы его назад и он не успел бы достать про­тивника в свою очередь. Но он рассчитывал на магию, внесенную в честную сталь... И она сработала. Оба упали. Трол, ощупав себя левой, убедился, что брюшина пробита, но не сильно, до крупных вен выпад Визоя все-таки не дошел. А вот сам Визой скорее всего был плох, хотя еще жив. Трол поднялся, обвел взглядом, в котором читалась отстраненная воля победителя, всех, кто еще стоял на этой полянке, выделил Гифрула. — Теперь ты, — он указал на него окровавленным Беставитом. — Я атакую, поэтому представляюсь. Учи­тель звал меня Трол Возрожденный. Но тебе недолго это помнить, Гифрул, потому что... Договорить Трол не успел, потому что Гифрул по­вернул своего коня и вскачь, так что только подковы за­блестели, ударился в галоп. Это было сигналом, Гифруловы вояки принялись удирать, хотя трое остались. У одно­го была рассечена нога, другой сжимал бок, а третий попросту тряс головой, не соображая, где он находится и что вокруг происходит. Тот, кто сжимал бок, вытащил из-за пояса свой кин­жал и бросил его на землю. Свой меч он уронил еще раньше. Потом, ощупывая лицо Трола лихорадочным взглядом раненого, спросил, облизывая губы: — Ты ведь не добиваешь тех, кто сдался? Трол оглянулся. Вздохнул, попытался успокоиться. Он победил. Где-то за деревьями он ощутил испуган­ный интерес своего коня. Тот стоял и побаивался, что и с ним что-нибудь тут случится. — Нет, — признал Трол. — Но вы должны будете до­везти Визоя до соседней деревни. Коней... — О конях не беспокойся, Трол, — слабо усмехнул­ся тот, кто перевязал ногу. — Твоими стараниями недо­статка в них не будет. Трол кивнул, нашел свой кинжал, оставленный в теле уже остывающего противника, вытер клинки об обрывок плаща, сорванного с другого трупа, и пошел к своему коняге, чтобы на нем добраться до ближайшего ручья, где он мог бы промыть и обработать раны. Но оглянулся. Трое вояк, поддерживая друг друга, двигались к Визою, еще не веря, что остались в живых. — Кстати, что вы искали на этой дороге, служи­вые? — поинтересовался Трол, пытаясь показать, что спрашивает без угрозы. — Да кто же нам скажет? — удивился раненный в ногу. — Приказали, мы и поехали. Скорее всего это была правда. К тому же у Трола ос­тавалась возможность задать этот вопрос самому Гифрулу. И его стоило задать хотя бы потому, что сам Гифрул приложил все старания, чтобы у Трола такой воз­можности не было. Глава 2 Кадот, столица Зимногорья, блестела водой Аттельгира, Кермальского моря, немалого числа пресновод­ных озер на левом берегу реки и крышами из темной, на редкость блестящей черепицы, сделанной из местной глины. Как всегда бывает с очень старыми городами — а Кадот насчитывал уже более трех тысячелетий своей истории, хотя и не всегда в ранге столицы, — он раски­нулся по обоим берегам реки. Но главным считался правый берег, где находились дворцы, купеческие квар­талы, порт, склады и королевская Сеньория. Ее Трол узнал, потому что весь этот ансамбль замков, двориков, небольших парков, служебных и вспомогательных со­оружений, окруженный общей стеной, стоял немного в стороне от города, на довольно высоком холме, под ко­торым, как сказывали, находились развалины всех преж­них городов, заложенных на этом месте, давших осно­вание Кадоту и самому королевству. Трол ехал в Кадот после сражения с дружиной Гифрула почти неделю. Он мог бы, конечно, поторопиться и двигаться быстрее, но рана, полученная от Визоя, оказалась на редкость скверной, а кроме того, Тролу приходилось все время проверять — не высланы ли воины для его ареста. Он понимал, что теперь, пока не оправдается перед кем-то более значительным, чем вла­детель Высокого Бора, его могут посчитать разбойни­ком с большой дороги, который, принимая во внима­ние исход сражения, напал на Гифрула первым. Трол был уверен, что никогда еще не видел такого большого города, как Кадот. Но благодаря какому-то странному, может быть, оставшемуся от прежних жиз­ней опыту он знал, что бывают города, рядом с которы­ми Кадот покажется небольшой деревушкой. Трол со­вершенно точно представлял, как следует тут вести себя. Он проехал через главные ворота, заплатив въездную пошлину, выискал район посолиднее, где было меньше грязи на стенах домов и не воняли сточные канавы, и наконец выбрал постоялый двор с горделивым названи­ем “Голосистый петух”. Название ему понравилось, как понравился и сам дом, и женщина, стоящая у входа, — высокая, сильная, уверенная в себе, в своей жизни и во всем мире. Глаза у нее были удивительного светлого серого цвета, кото­рый, говорят, свойствен славам, диковатому племени из далеких от моря лесов в самом центре Северного континента. Такие глаза, как свидетельствуют хроники, были у Лотара Желтоголового, Непобедимого, охотни­ка на демонов, человека, который демонский мир про­шлого сумел своротить к нынешнему миру людей. Прав­да, можно было лишь гадать — достойны ли люди тако­го мира, не внесли ли они больше зла, чем демоны прошлого? Но это была проблема, которая не требовала немедленного ответа, а потому Трол не стал на ней за­держиваться. Получив комнату, искупавшись в горячей воде и впервые за несколько дней перевязавшись как следует, с применением настоящих бинтов и мазей, Трол поза­втракал в пустом зале, где не было ни постояльцев, еще спавших в этот ранний час, ни посетителей, видимо, в этом районе только начинавших просыпаться. Расспро­сив хозяйку, которая оказалась на редкость знающей женщиной, Трол выяснил, что мастер Приам, почтен­ный содержатель скриптория, книготорговец и владе­лец известной во всем городе библиотеки, обитает между портом и Сеньорией, в районе довольно сомни­тельном, хотя вполне безопасном. Наняв какого-то мальчишку в помощь, Трол еще до того, как стали от­крываться магазинчики и лавочки, подошел к трех­этажному особнячку, больше похожему на небольшой замок, чем на дом уважаемого торговца. Пока он ходил по городу, его не оставляло ощуще­ние, что за ним следят, но как это делалось, насколько это было серьезно и откуда исходило — он не понимал. В одном он был уверен — это была не магия, не исполь­зование известных ему средств дальнослушания и под­глядывания. В магическом смысле в Кадете вообще было на редкость чисто. Необъяснимо чисто, особенно для столицы, где магов должно быть, как торговцев на среднем базаре. Но то ли их тут действительно не было, то ли город специально очищали от следов самых не­винных магических операций... А впрочем, Трол хоро­шо сознавал, что, несмотря на знание основ, он не мо­жет считаться специалистом, и потому воздерживался от слишком смелых выводов. Дверь ему открыл уже знакомый молодой охранник, которого он довольно резко приложил во время знаме­нитой проверки его, Тролова, уровня подготовки. Судя по всему, парень уже оправился, по крайней мере, осоз­нав, кого видит на пороге, он разулыбался, немного на­пряженно, но не сердито. Привел Трола в большую, со вкусом обставленную гостиную и отправился искать своего хозяина. Скоро Приам влетел в комнату, где его ждал Трол, с таким топотом, словно поблизости случился неболь­шой камнепад. Он похлопал Трола по плечу, а когда тот чуть дрогнул от боли, велел раздеваться и вполне умело принялся осматривать его раны. Трол, конечно, подчи­нился, но все-таки не выдержал и спросил: — Мастер Приам, это уже довольно старые раны. Зачем их бередить? — Лежи, — Приам вздохнул. — У нас тут какие-то странные хвори пошли, я боюсь, что клинки стали вся­кой дрянью смазывать. — Вряд ли, — отозвался Трол. — Яд бы я почувство­вал. — Я забыл, — Приам посмотрел мальчику в глаза, — с кем имею дело. Но все равно, хуже от моих ухажива­ний не будет. К тому же, Трол, нам нужно подождать, пока не придет один мой знакомый. — Кто именно? — Трол насторожился. — Командор Белого Ордена мастер Арбогаст. Тот самый человек, что осуществлял прикрытие вашей пе­щеры, возглавляя здешнюю командорию. — И который со своей задачей не справился. Приам поднялся со стула, на котором сидел, осмат­ривая, а потом перевязывая вытянувшегося на неболь­шом восточном диванчике Трола, походил по комнате. Потом выглянул в узкое окно и высказался, словно бы обращаясь к самому себе: — Мы, конечно, почувствовали его смерть. Но тебя... Тебя никто из нас не сумел определить. Мы даже поду­мали, что они захватили тебя и увели в Империю. В это время в зал с еще большим громом, чем При­ам, вошел командор Арбогаст. Трол сразу догадался, кого видит перед собой, он бы понял это, мельком уви­дев этого человека на улице. Высокий, светловолосый, с ясными глазами, в уголках которых появились первые морщины, сильный, довольно быстрый, с изрядно на­труженными мускулами от привычки не снимать доспе­хи или хотя бы кольчужную рубашку. Он тоже взглянул на Трола, в высшей степени оце­нивающе. Потом вытер пот, выступивший на лбу, и сел в высокое, с широкими подлокотниками кресло. В та­ком кресле было удобно читать книги, думать или разговаривать о серьезных, неспешных вещах, но воин почти в полном вооружении в нем смотрелся немного не на своем месте. — Мальчик уже рассказал, как это произошло? — поинтересовался он глубоким низким голосом. — Мы ждали тебя, — пояснил Приам. Трол стал рассказывать. И о налете кинозитов, и о смерти Учителя, и о том, как оказался в лабиринте и как из него вышел. Хотя подробности он скомкал. Ему не хотелось, чтобы эти добрые люди знали, как он использовал последнего кинозита, обходя последнюю ловуш­ку. Когда он закончил, Арбогаст с прямотой воина за­явил: — Не верю. — Подумав, он добавил в качестве объ­яснения: — Лабиринт-Под-Горой никто не проходил уже шесть сотен лет. Людей, которые его проходили, в Ордене знают по именам, и все это были люди зрелые. Воины не просто милостью Кросса, но прошедшие сумасшедшую подготовку, в том числе и в боевых усло­виях. А этот мальчишка, который даже меч носит на спине, чтобы он не цеплял за мостовую… Не верю. Приам посмотрел на Арбогаста и с хорошо спрятан­ной, грустной усмешкой проговорил: — Вот и мы не поверили, когда Султунар... Впро­чем, это можно легко проверить. Трол, подними-ка ру­башку. Трол, который сидел на кушетке, с неудовольствием ощущая, что от мазей и свежей перевязки Приама раны заныли больше, чем обычно, послушно встал и задрал рубашку. А потом поднял левую руку, повернувшись таким образом, чтобы на его кожу падало как можно больше света. Арбогаст довольно бесцеремонно поднял плечо Трола, потом чуть натянул кожу в подмышке, отпустил: — Ничего не вижу. — Ты не так смотришь, — проговорил Приам. — Это магическая печать. Смотри не прямо на нее и рас­слабься. Арбогаст кивнул, из-за напряжения от него исходил довольно сильный запах, впрочем, терпимый. “Нужно будет что-то тут делать с моим обонянием, — решил Трол, — в городе с таким носом не проживешь”. И вдруг мастер Арбогаст ахнул и даже сделал два шага назад... Он увидел. — Вот это да, — он снова подошел, потеребил Тролово плечо, потом сел в кресло и помотал головой, словно только что получил удар бо по загривку. — Никогда не думал, что увижу ее вот так, живьем. — Внезапно он поднял голову и с недоверием уставился на Трола. — Я никого не хочу обидеть, но… Приам, ты уверен, что ее невозможно подделать? Трол был уверен в том, что он с Арбогастом на одной стороне, а потому лишь хмыкнул, но Приам по­косился на мальчика после таких слов с легкой опаской. — Эту печать невозможно подделать, как, напри­мер, невозможно подделать звезды на небе, Арбогаст, и ты это знаешь. — Он помолчал, убедился, что Трол не рассердился, и заметно расслабился. — Печать возводит этого, как ты выразился, мальчика в звание магистра Ордена. И хотя это кажется тебе невероятным... Тролу это надоело. Эти люди не умели разговари­вать, они вкладывали в свои слова слишком много из­быточных, ненужных значений. — Я еще не все рассказал. Эти раны, которые вы видели, получены не от кинозитов, хотя кое-что осталось и от них. — Что еще? — спросил Арбогаст, он выглядел не­много подавленным. Трол рассказал о нападении на него дружины Гифрула и, как мог, объяснил поединок с Визоем. Закончил он тем, что не хотел его смерти, а потому оставил его в окружении трех солдат, которые обещали о нем позаботиться. Когда он кончил рассказ, в комнате установилось какое-то даже зловещее молчание. Трол переводил взгляд с одного собеседника на другого. Никто из них не шевелился и не думал о чем-либо определенном. По­нять их состояние было трудно. Трол решил кое-что по­яснить. — Чем больше я об этой стычке думаю, тем вернее начинаю полагать, что они ехали по той дороге не про­сто разъездом, без цели и направления. Они ехали, чтобы проверить, насколько удачным оказался налет имперцев. — Погоди, — едва ли не плачущим голосом загово­рил Арбогаст. — Ну хорошо, имперцев он перебил, ис­пользуя местные условия. Но Визой! — Да, да, — согласился Приам быстро, как-то уж слишком быстро. — Визой Честный... Ну что же, может быть. — Он помолчал. — Даже скорее всего это законо­мерно. Такую ловушку с магическим доспехом мог бы выстроить и Султунар. Трол опустил на миг голову. Потом посмотрел на обоих собеседников очень сухими глазами. — Не история с Гифрулом и Визоем сейчас важна. Нам следует обдумать, как они разузнали, где находится пещера. А они узнали это, когда ты, мастер Приам, при­езжал к нам в последний раз. — Трол подумал и доба­вил: — Практически ты привел к нам противника. — Исключено, — быстро проговорил Приам. — Я не верю... Ох, подумал Трол, слишком давно, мастер Приам, ты был на войне. И потому легко веришь всему видимо­му, не замечая потаенного, и чрезмерно доверяешь тем, кто находится рядом с тобой. Вслух он произнес: — Нет, Приам, сейчас ничто не может быть исклю­чено. На пещеру явно кто-то навел. И скорее всего это проделали твои люди. — Все мои люди проверены много раз! — Книжник нервничал, почти кричал. Трол заговорил подчеркнуто равнодушным, отстра­ненным голосом: — Давайте рассмотрим события. Нападение совер­шилось на тридцать первый день после твоего приезда. — Отъезда? — Нет, приезда. Я считаю, послание имперцам было выслано, когда вы еще находились у нас в пещере. — Этого не может быть, — Приам выглядел очень уверенно, — магический сигнал я бы почувствовал... Да и защитные системы пещеры его бы не пропустили. — Это что-то другое, не магия, — твердо сказал Трол. — Откуда ты знаешь? — спросил Арбогаст. — Я не знаю, а догадываюсь... Полагаю, фламинго могут пролетать под седоками в полном вооружения за день чуть больше тридцати миль. Это значит, отряд Такны стартовал из Кеоса. Если бы они атаковали нас из Дорании, которая находится на расстоянии полутора тысяч миль, мы бы успели уйти. Учитель хотел оставить пещеру через два дня... после того, как они напали. Нападение было неожиданным, он даже не успел выта­щить боевые мечи, дрался учебными. — Значит, Вандир и Мечелом остались в пещере? — быстро спросил Арбогаст. — И деньги тоже. Но там сейчас поселилась стая волков; чтобы выручить мечи, нужно захватить непло­хого мага, не перебивать же всю стаю. Арбогаст кивнул, обернулся к Приаму: — За парнем охотятся, его нужно поскорее отсюда сплавить. Как мы и хотели... Раньше, еще до... И тогда Трол сказал то, что давно хотел произнести: — Нет. — Он помолчал и пояснил: — Это не входит в мои планы. — Он замялся. — Вернее, я бы хотел, ко­нечно, продолжить учение, но сейчас гораздо важнее выяснить, как имперцы посылают свои сигналы тем, кто может атаковать нас из глубины, с их территории. Если это не магия, это что-то другое, чего никто из нас не понимает. И я думаю, это следует выяснить. Приам смотрел на него, прищурившись, как через плотные клубы дыма, и так, словно не узнавал. — Трол, зачем это тебе? — Они прилетели, убили единственного человека на свете, которого я любил и почитал... Ты считаешь, я должен теперь отойти в сторону и все забыть? Арбогаст кивнул. Потом хлопнул тяжелой ладонью, привыкшей к рукояти меча или древку алебарды по подлокотнику кресла, — Неплохо сказано, парень. Есть только одна про­блема — ты сам-то выдержишь? Приам повернулся к командору Белого Ордена и спокойно, как он, должно быть, устраивал выволочки подчиненным, когда был еще младшим офицером, про­говорил: — Ты забываешься, Арбогаст. Он прошел лабиринт. Таким образом, ты говоришь с клейменым магистром Ордена. Подчеркиваю — магистром. Он старше тебя на три звания, да и мне, если разобраться, может приказы­вать как подчиненному. В комнате стало на миг не очень хорошо. Тролу это не понравилось, даже эти тренированные и обученные войне люди были слишком эмоциональны, когда этого не требовалось. Поэтому он решительно произнес: — Пока я плохо ориентируюсь и приказывать никому не буду. Но предлагаю разобраться во всем происхо­дящем как можно быстрее. Арбогаст, обветренные щеки которого покрыл бы­стрый румянец, кивнул, осознав тираду Приама, а по­том с какой-то новой интонацией обратился к Тролу: — Каков твой план? Трол улыбнулся как можно спокойнее: — Ловить их на меня как на живца. — Рискованно, — быстро проговорил Приам. — К тому же это может быть очень долгим делом. Ведь ини­циатива принадлежит не нам... — Ну и еще. Мне показалось, владетель Высокого Бора Гифрул — та самая ниточка, которая обязательно приведет нас куда-нибудь. — Трол замялся. — Может быть, туда, откуда они известили кого-то, что со мной справиться не удалось, что я выжил. Глава 3 Трол и Арбогаст стояли в главном дворе Сеньории. Здесь было людно. И почти все, кто тут присутствовал, были довольно вычурно, на взгляд Трола, одеты. Хотя и он получал недоуменные взгляды в ответ, а некоторые девицы даже пофыркивали, выражая крайнюю степень непонимания, как этот мужлан и деревенщина оказался при дворе короля Зимногорья. Приам, знающий обычаи местного чиновничества, ушел в терем, чтобы добиться аудиенции у кого-нибудь, кто сможет выслушать и “простить” Тролу сражение с людьми Гифрула. Как книжник сказал, сначала он по­пробует добраться до Переса из Мирама, придворного мага, с которым был, по его словам, дружен. Тем временем Арбогаст попытался разрешить му­чающую его дилемму. Помолчав, повздыхав, он нако­нец заговорил, поглядывая на Трола с явным неодобре­нием. — Ты осознаешь, Трол, что месть... Если то, что ты задумал, является местью... Если является, значит, тебя плохо учили, маль... магистр Трол. Видишь ли, мести нет места на войне. — Это не месть, это ответный ход, реакция на напа­дение, — проговорил Трол. — Ты так думаешь? — Думаю. Арбогаст снова вздохнул: — Хочешь, я пошлю кого-нибудь проверить пеще­ру? У меня тут десяток рыцарей и в два раза больше про­чих солдат. Он не очень хорошо понимает ситуацию, решил Трол. Он думает, что тут все спокойно, так, как это вы­глядит. Но то, как было спланировано и проведено на­падение на пещеру и как вдогонку Гифрул принялся охотиться на Трола, свидетельствовало — это не так. Спокойствие и размеренность Кадота, мирный вид жи­телей и богатство рынков, патрули на улицах, стенах и башнях города, привычная работа в порту, на кораблях и на рыболовецких судах — все это лишь маскировка. А под этой видимостью покоя тлеет непонятная, опас­ная искра, которая в любой момент может взметнуться открытым пламенем заговора, восстания, может быть, даже войны. Трол уже решился объяснить это мастеру Арбогасту, но во двор из дверей Главного чиновничьего управле­ния Сеньории вышел Приам. За ним следовали два чело­века. Первый был в длинном халате, расшитом серебря­ной ниткой, какие обычно носят высокопоставленные маги и ученые. Он был очень высок, сутул, длиннобород и ходил с посохом, хотя уверенные движения выдавали в нем немалую силу. Второй был одет, как зажи­точный горожанин, но без особенных признаков богат­ства, невысок, лыс, как хорошо полированный шлем, и гладко выбрит. Он беспричинно улыбался, но в глубине его больших темных глаз таилась печаль, которую Трол не взялся бы объяснить. Когда эти трое людей подошли к Тролу с Арбогастом, первым заговорил лысый: — Я придворный врач короля Малаха, и меня зовут Ибраил. Я пришел увидеть того, кто так долбанул Чест­ного по голове, что ему, пожалуй, пару недель нельзя будет встать с постели — Визой считается лучшим мечником побережья, — пояснил Арбогаст Тролу. — Теперь у тебя есть опреде­ленная слава, маль... мастер Трол. — И немалая, — поддержал его Приам. — Побережья? — удивился тот, кто был в длиннопо­лом халате, подходя ближе. — Молодой человек, — ви­димо, он обращался к Арбогасту, — не обольщайся. Визой является, а не считается, лучшим бойцом, а не просто мечником, и не зимногорского побережья, а всего Мартогена. И даже дальше, до границ Империи. Лысый врач жизнерадостно кивнул. — Мастер Перес говорит истинную правду. Три года назад в Кеосе Визой одолел одного за другим шесть луч­ших бойцов выбранным ими оружием. Кажется, они бились на малых мечах, на больших мечах без щитов, на копьях, на булавах, на тяжелых алебардах; и последний бой, как мне сказали, проводился голыми руками. Тем удивительней, что ты, Трол… — Все, хватит об этом, — сурово пророкотал мастер Перес, — нам нужно спешить. Они пошли, но не к тому крылу Сеньории, где поме­щались службы и приказы, а ко дворцу, причем, судя по всему, должны были проникнуть в него через главный, парадный вход. — Куда мы идем? — спросил Арбогаст. — Разве я не сказал? — вполне риторически удивил­ся мастер Перес. — Я представлю вас королю. — Вообще-то такое мелкое дело, как стычка на лесной дороге, может рассмотреть кто-нибудь и рангом по­мельче. Сантин, например, или Крохан... — заговорил Арбогаст. — Стоило вам явиться сюда, как в замке поднялась кутерьма, — прервал его Перес. — Обычная, человечес­кая кутерьма, замешанная на любопытстве. Кроме того, с королем не спорят. Ну, положим, в некоторых случаях спорить с коро­лем вполне допустимо, подумал Трол. Например, когда он не видит опасности своему королевству, но озвучить эту глубокую идею не успел. К ним подскочили несколь­ко провожатых. Ибраил сразу отстал, видимо, он не любил парадных шествий по дворцу, а потом они оказа­лись в довольно большом зале, где толпилось почти три десятка самых разных людей. Но больше всего было женщин и мужчин, носивших невесомые, декоратив­ные мечи, украшенные самоцветами и сканью. К ним пробился сильно надушенный человек с бледным лицом, который шепотом, видимо, не умея го­ворить в полный голос, произнес: — Король ждет вас, господа. Дверь раскрылась, Перес, Приам, Трол и Арбогаст вошли в следующий зал, где находился король. Он си­дел в большом кресле, установленном на приподнятой части пола, и о чем-то разговаривал с другим бледным человеком, точной копией того, кто приглашал посети­телей из приемной. Одет король был в простой корот­кополый камзол, какой иногда носят приодевшиеся мо­ряки и отставные лейтенанты, не выслужившие собст­венных имений и вынужденные доживать при своих господах-командирах. — Ага, — проговорил король довольно приятным высоким голосом, — вот и вы. Ну, что же с тобой произошло, молодой человек? Видимо, Трол здорово выделялся на фоне своих спутников, потому что король ни на минуту не засомневался, кому из посетителей следует задать этот вопрос. Трол быстро поклонился и принялся рассказывать, со­кращая детали, да так, что в конце концов от его вер­сии, которая, конечно, не являлась ложью, пришлось бы отказаться, находись Трол, например, под присягой. Но для присяги он заготовил другую, более подробную историю. Вдруг дверь зала с грохотом, от которого оба белоли­цых помощника короля вздрогнули, распахнулась и в нее даже не вошел, а ворвался владетель Высокого Бора Гифрул. Еще не переступив порог помещения, он заво­пил: — Не верьте, государь, ни одному слову этого про­ходимца! — Почему же? — спокойно удивился король. — И по­чему так сразу — проходимца? Спохватившись, Гифрул глубоко поклонился, но, когда он выпрямился, на его лице не осталось и тени желания быть вежливым или спокойным. Он был бле­ден, зол и очень, очень потен. — Ты даже не знаешь, что он тут мне рассказал, — проговорил король. — Не знаю, но в любом случае это ложь и еще раз ложь, — резко произнес Гифрул. Трол шагнул вперед, но вдруг понял, что этим все погубит. — А я думаю, лгать Трол не будет, — произнес Пе­рес. — Ему это, как говорится, не с руки. К тому же, на­сколько я знаю, он из очень почтенного семейства. — Семейства? Этот бродяга без роду и племени? — Гифрул опять орал, видимо, раз и навсегда разучившись говорить нормальным голосом. — Которого совершен­но незаконно, рискуя жизнью короля, пустили сюда с мечом? — Думаю, мне ничто не грозит, — произнес король, но Гифрул его не слушал. Он по-прежнему орал: — Который оказался в Зимногорье неизвестно как и неизвестно с какими целями? Тогда Пересу это надоело. Он сделал плавный, ка­кой-то очень замедленный жест, и Гифрул вдруг умолк. Он даже поднял руку к горлу, видимо, не понимая, куда делся его голос. Впрочем, он и не пытался двигать губа­ми, что-то высказывая, видимо, искусственная судоро­га лишила его не только голоса, но и двигательной ак­тивности лица. Трол знал, что иногда просвещенные в магии командиры делали так, чтобы солдаты а отряде соблюдали тишину. — Ошибаешься, Высокоборский, — легко, словно ничего из ряда вон не происходило, произнес Перес. — Его отчим и мой друг, мастер Султунар, был старейшим жителем и подданным Зимногорья. Кстати, он отлично знал вашего батюшку, государь... — Перес сделал хоро­шо рассчитанный поклон королю. — После отставки, выслуженной в далеких землях, что и послужило при­чиной его прискорбной неизвестности, он удалился в глухие места нашего королевства исключительно из стремлений к простоте и покою. Но поручиться за него я могу, как за себя самого. — За него или за этого юношу? — спросил король, продолжая мерить Трола испытующим взглядом. — Разумеется, за Трола, поскольку он ни в чем не виноват. Как вы уже поняли, государь, — снова по­клон, — имперцы убили моего друга, надеясь, вероят­но, найти драгоценности или дорогое оружие, или в знак мести за неприятности, которые Султунар причи­нил им во время службы. — Мы говорим не о нападении кинозитов, — выска­зался король. По-видимому, его поставили в извест­ность и об этом. — А о бессмысленной драке на доро­ге... В любом случае, юноша, один из поручителей у тебя уже есть. Кстати, Перес, не лишай своего оппонен­та голоса, это просто нечестно. Перес снова как-то очень уж плавно повел рукой в воздухе, и владетель Высокого Бора снова заговорил, хотя его голос сделался странным, словно бы идущим из глубины груди, а не из горла. Но высказывался он весьма решительно: — Надеюсь, государь, мои контраргументы против этого юного негодяя, как слова благородного человека, будут опровергнуты столь же благородными людьми? — Высокоборский, слово моего дворцового мага, я думаю, может считаться поручительством благородного человека? — мирно спросил король. А ведь ситуация не кажется ему напряженной, ре­шил Трол. Не исключено, он даже получает от всего этого удовольствие. — Второе поручительство могу дать я, — подал голос Приам. — Он чужак, государь, его еще самого нужно прове­рять... — Пожалуй, ты излишне строг, Гифрул. Но закон есть закон, мастер Приам. Действительно, твое поручи­тельство я не могу принять. По упомянутым нашим оппонентом причинам. “Нашим” прозвучало довольно решительно. Трол почти успокоился. — Тогда я, верный рыцарь вашего величества, командор одного из отрядов Белого Ордена на землях ва­шего величества, подаю голос за честь этого юноши. Думаю, мое мнение устроит благородного владетеля Высокоборья. Глаза короля Малаха блеснули. — Вот это поручительство принимается. Хоть ты долго учился не в наших землях, сэр Арбогаст, чего сто­ит офицерская верность, если ее не принимать в таких вот ситуациях? — Хочу надеяться, что третьего поручителя он тут не найдет! — уже не столько проорал, сколько провизжал Гифрул. — Напротив! — Входная дверь зала, в которой были видны головы всех столпившихся в приемной людей, была широко распахнута. И в ней стоял... Визой Чест­ный. Он был бледен, и Ибраилу приходилось поддер­живать его под руку, но решимость его казалась вполне надежной. — Государь, несмотря на то, что у меня вы­шло... неприятное столкновение с этим юношей, хочу подать в его пользу свой голос. Он защищался, а мы... Пожалуй, мы обошлись с ним немного невежливо. Вер­нее, сделали такую попытку... Но я свидетельствую, что он до конца пытался остановить драку, затеянную вла­детелем Гифрулом исключительно по недоразумению. — Очень хорошо, Визой, — улыбнулся король, — что ты проявил свойственную тебе честность. Но плохо, что встал с постели. Ибраил, а ты куда смотришь? — Я пытался его остановить, — проговорил врач, — но, даже раненный, он сильнее. — Визой, ты сказал свое слово, справедливость восторжествовала, возвращайся под опеку лекаря. А с то­бой, юноша, теперь все выглядит не так просто. Фактически я признал тебя своим подданным, следовательно, ты можешь требовать моей защиты по делу нападения на пещеру, в который жил с отчимом. Желаешь ли ты этой защиты? Да, король Малах Зимногорский, безусловно, был осведомлен обо всем, что происходило в границах его государства. — Нет, государь. Мне довольно того, что разреши­лось дело с владетелем Высокого Бора. А с имперцами... я попробую справиться сам, когда с ними возникнет война. — Неплохо сказано, — король даже кивнул, согла­шаясь. — Но все же я прикажу провести небольшое рас­следование этого дела. Никогда не слышал, чтобы на наших землях имперцы действовали так нагло. А до того времени, как все разъяснится, — и король Малах сделал жест рукой, чем-то похожий на тот, которым Перес лишил Гифрула голоса, — поживи-ка у меня в Сеньории. На правах гостя, конечно. — Государь, мой король!.. — казалось, владетеля Высокого Бора вот-вот хватит удар. — Ну чего ты так расстраиваешься, Гифрул? Юно­ша, который сумел свалить Визоя, заслуживает, чтобы ему оказали гостеприимство. И хотя Зимногорье, хвала Кроссу, не обделено отличными мечниками, я бы хотел иметь такого воина на своей службе. Разве это не разум­но? Поэтому, юноша... Кстати, где ты остановился в го­роде? — В “Голосистом петухе”, государь, — Трол снова поклонился, как кланялись все остальные, к кому обра­щался Малах, и лишь после этого вдруг понял, что этот жест получается у него не по-придворному, а по-бой­цовски, едва ли не как вызов на поединок. — Говорят, неплохая гостиница и клопов нет... И все равно я жду, что ты сегодня переберешься в Сеньорию. Перес, раз уж ты принял в этом мальчике такое участие, будь заботлив до конца, отдай от моего имени необхо­димые распоряжения. В планы Трола это не входило. Поэтому он раскрыл рот и начал: — Государь, я бы хотел... Но король умел справляться не только с вежливыми посетителями, но и с неповиновением. Он резковато бросил: — Это приказ, юноша. И лишь потом, пытаясь выглядеть вежливым, улыб­нулся, показав отличные, крепкие зубы. Им всем оста­лось только поклониться. Даже Гифрул это понял и больше не возражал. Но король не был бы королем, если бы выставил после аудиенции этих враждебно настроенных людей одновременно, а потому он спокойно, не колеблясь ни мгновения, проговорил: — Кстати, Гифрул, останься. Нам нужно кое о чем поговорить. И Трол в окружении людей, с которыми он вошел в этот зал, вынужден был выйти. Он не знал, хорошо ли то, что его пригласили в Сеньорию. Но, может быть, это было в конечном итоге не так уж и плохо. Ведь дело могло обернуться и хуже. Куда хуже. Глава 4 Они прошли через толпу придворных, как таран пробивает золоченые, но слабые ворота. Люди в прихо­жей откатывались от них, как от прокаженных. Или же их ожидало что-то, чего они пока не знали. Трол слегка насторожился, поправил перевязь с мечом и незаметно проверил, как выходит из ножей кинжал. Едва в коридоре не осталось посторонних, Приам начал: — Ты зря отказывался от такого покровительства, Трол. — Приам с некоторым недоверием посмотрел на мальчика. -— Перес, хотя его и прозвали Хмурым, ока­жет тебе тут больше поддержки, чем в городе. Это был бессмысленный разговор, но Трол уже на­брал в легкие воздуха, чтобы ответить, как вмешался сам Перес Хмурый, широко шагая по коридору в своем расшитом серебром халате: — Моя поддержка ему не нужна, в Зимногорье прак­тически нет магии. — Он подумал и добавил: — Хвала Кроссу, более чистую страну в этом отношении трудно представить. А что касается военных навыков, то скорее мне впору прибегать к его покровительству, хотя бога­тырем он не выглядит Они спустились по широкой лестнице, ни один из встреченных ими людей не поклонился, почти все дела­ли вид, что не замечают их, отворачиваясь либо черес­чур увлеченно разговаривая с собеседниками. — Я думаю, дело не так просто, — отозвался Трол. — А именно? — холодновато спросил Перес. — В силу некоторых причин мне нужна довольно большая и уединенная комната. — Он решился и вы­сказал просьбу да конца: — И мне нужно жить так, что­бы я мог контролировать единственный доступ к моим дверям. — Ого, — хмыкнул Перес безрадостно, — запросы... Ты все это упоминал, когда договаривался с хозяйкой “Петуха”? Трол оставил вежливость и очень быстро, на пару мгновений, попытался войти в сознание своих спутни­ков... Но оказалось, что Перес был готов к таким вот по­пыткам проникновения либо носил какое-то охранное устройство, защищающее его. Правда, большинство та­ких устройств не позволяли самому носителю так же легко входить в сознание других людей, но Перес, воз­можно, умел обходить это неудобство. Зато с другими этот прием получился. Так, Тролу показалось, что Приам действительно верит королевскому магу, хотя он и был чужеземцем, и даже появился при дворе не так давно, чтобы безогово­рочно завоевать доверие по-настоящему осторожного человека. А может, причина этого заключалась как раз в том, что оба были чужеземцами. Это значило, что, ока­завшись в сходных обстоятельствах, они инстинктивно стали оказывать друг другу поддержку, хотя положение в королевстве оба занимали неравное — первый маг ко­ролевства по своим возможностям и по власти в Сеньо­рии стоял несравненно более высоко, чем самый заме­чательный и толковый книготорговец. Но Приам знал о маге что-то такое, что делало его доверие более оправданным. И отраженным образом, через уверенность самого книжника, Трол догадался, что и маг располагал какими-то сведениями о Приаме, которые делали их отношения более тесными. К его удивлению, ему показалось, это каким-то образом каса­ется Белого Ордена, но почему так получилось, на­сколько это было существенно — оставалось неясно. Вполне возможно, что этот отблеск мыслей об Ордене появился из-за шагающего рядом Арбогаста, который на самом деле оказался тем, кем и должен быть, — руба­кой, солдатом и офицером, далеким от политики. В общем, эту попытку Трол почти провалил: он ни­чего не выяснил, а случаем не воспользовался, потому что при повторении этого трюка даже Арбогаст мог бы догадаться, что Трол пытается сотворить. И тогда отно­шения между ними могли стать... гм, трудными. А что касается исполнения... Если бы этот прием Трола оце­нивал Учитель, он бы уж нашел слова, чтобы объяснить Тролу его полное неумение, его бестолковость, его само­надеянность. Впрочем, в сложившихся обстоятельствах Трол и сам мог найти эти слова. Они вышли во двор Сеньории и остановились при­мерно в том же месте, где Трол и Арбогаст ждали при­глашения, чтобы решить их дело. — Есть у меня одна комната... — медленно прогово­рил Перес. — Вернее, даже зал. На верхушке старой сто­рожевой башни. Когда-то там помещался дозор, осмат­ривающий город. — А там не... — начал было Арбогаст своим глубо­ким красивым голосом. — Да нет, там не опасно. Башня, конечно, ветхая, ее бы перестроить или даже снести, но нет ни денег, ни желания. — Перес повернулся к самой южной башенке, едва ли в половину высоты других башен Сеньории. Трол нашел башню глазами. Она слегка покосилась или просела стороной, обращенной к внешней стене Сеньории. По ее кладке прошли трещины, несколько широких проемов для наблюдения полуобвалились, образовав настоящие дыры, которые заложили свежей кладкой, но не все — оставили для света пару, через которые легко мог бы пройти вол среднего размера. Зна­чит, будет сыро, а по ночам ветер с моря способен будет задуть камин. Впрочем, там и нет камина, наверняка есть только жаровни с углями, которые нужно укрывать со всех сторон и даже сверху от дождя. — Дыры можно завесить чем-нибудь плотным, — предложил Арбогаст. — Или закрыть деревянными щи­тами. — Не нужно закрывать, — сказал Трол. — Не так уж они широки. — Да, для человека, выросшего в пещере, — прого­ворил Перес, — это, должно быть, не страшно. Трол на миг вспомнил пещеру — уютную, забран­ную шкурами и старыми коврами, с огромным жарким камином, полками для книг и оружия, с дверью, кото­рую можно было задвигать так, чтобы она обеспечивала вентиляцию помещения и не пропускала ни одной сне­жинки... Он тряхнул головой. — Где бы он ни жил раньше, зиму с такими дырами не выдержишь, — сказал Приам. — До зимы я тут скорее всего... — начал Трол, но до­говорить не успел. В замковый двор откуда-то сбоку, из проема, устро­енного между чиновными зданиями, вывалилась толпа пестро и очень богато одетой молодежи. Впереди всех вышагивал юноша, на год или полтора старше Трола. У него были светлые волосы, светлая кожа и очень свет­лые глаза, по таким глазам даже трудно было прочитать настроение... Но не сейчас. Сейчас в них была уверенность человека, который привык, чтобы ему всегда и во всем подчинялись. И еще Трол без труда уловил в нем сходство с королем Малахом. Юноша остановился перед группой, возглавляемой Пересом, и отвесил издевательски низкий, преувели­ченно выразительный поклон. Рука его прошла на уров­не колен, а острие меча, который он обнаженным дер­жал на сгибе левой руки, блеснуло на солнце. — Соблаговолит ли странствующий задира оказать честь принцу Зимногорья, чтобы скрестить с ним мечи? — Кола, — медленно проговорил Перес, — я вы­нужден буду доложить королю. Государь только что признал Трола своим подданным... — Тем лучше, — тут же отозвался принц и перехва­тил меч так, чтобы сомнений в его намерениях не оста­лось. Трол измерил взглядом фигуру сверстника. Сразу было видно, он никогда не дрался на канате, никогда не прыгал выше чем на половину собственного роста и, ра­зумеется, почти никогда не работал мечами со смещенным центром тяжести, чтобы научиться выявлять силу клинка, возникающую в динамике, при ударе или блоке. Потом Трол обратил внимание на толпу, что окру­жила их. Он ошибся, тут были не одни только молодые люди, а находились и придворные в возрасте. Все жда­ли, как развернется ситуация. Все ждали... кроме одного. Это был уродливый невысокий юноша с выдающимся вперед лбом и тяжелыми, набрякшими веками невыра­зительных глаз. Он бился в истерике, на его губах вы­ступила пена. Его удерживало четыре очень крепких парня, из которых лишь один был похож на лакея, а трое других были сынками дворян. В зубы истерику, чтобы он не кричал, был вставлен чей-то свернутый берет из плотней дорогой ткани. Но непонятный юно­ша все время пытался вырваться, чтобы защитить принца. — Это Буж. — Оказывается, Кола проследил взгляд Трола. — Мой оберег. Он волнуется, когда мне угрожа­ет серьезная опасность... Собственно, для того он и живет. Не понимаю, почему он так волнуется на это раз? — Полагаешь, он зря ест свой хлеб? — чуть насмеш­ливо спросил Трол. — Кола, не затевай ссоры, с которой не сумеешь со­владать. — Кто сказал? А, это ты, Арбогаст, твоя склонность сторожить Зимногорье, где ничего не происходит, всем известна. В толпе юношей вспыхнули и тут же угасли смешки. Арбогаст не был бы воином, если бы не умел владеть собой. Но он замолчал. В дело вступил Перес: — Этот юноша, Кола, разрубил Визоя, как слишком тонкую разделочную доску. — Вот поэтому я и хочу ему доказать, что он ошиба­ется, если думает, что тут нет настоящих мастеров. Как мне сказали, он обманом... — Бой был честный, — ответил Трол. — Бели чест­ным можно назвать бой тридцати дружинников против одного. — Вот поэтому я и не верю тебе, — вскричал Кола. — Такой бой никто не мог бы выиграть, а на тебе не осталось ни царапины. — Он ранен, — осторожно проговорил Приам, — я сам видел его раны. — До его ран мне пока нет дела, — хмыкнул Кола, — их нанес не я. — Он тут же нахмурился. — Ну, довольно болтовни! Защищайся, бродяга, либо я все равно про­ткну тебя. — Ты немного не в себе, принц, — проговорил Трол, отходя от своих спутников, чтобы они не помеща­ли ему. — Вероятно, тебя подзадорили на эту драку, вполне бессмысленную и, осмелюсь сказать, неравную. С Бужем сделалось что-то невероятное. Он завыл, заорал, захрюкал одновременно. Теперь даже четверых человек было мало, к ним вынуждены были присоеди­ниться еще трое, которые уже попытались поднять Бу­жа в воздух, чтобы было легче удерживать его. — Ну, ты достанешь свой меч, мальчишка?! — заорал Кола. — Бей, — очень спокойно ответил Трол. Он уже знал, что нужно делать. Кола ударил, меч прошел в воздухе, потом принц ударил уже смелее, в грудь Трола. Но там, куда пришло острие, Возрожденного уже не было. Он мог бы пой­мать противника на этом выпаде, но решил подождать и действовать более уверенно. Тогда Кола разозлился, он нанес несколько ударов, как ему казалось, совершенно неотразимых, но ни один из них не приблизился к Тролу ближе чем на треть фута. И тогда Кола прыгнул вперед, нанося самый короткий, как его учили, колющий выпад... Этот же выпад, только более быстрый и сильный, нанес Тролу и Визой. Его-то Трол и ждал. Он увернулся, оказался сбоку от принца, перехватил его вооруженную руку, поддернул ее вбок и назад, чтобы противник довернулся и стал к нему спиной, перехватил ее левой, чтобы он не очень вырывался, вы­вернул кисть, и роскошный меч принца зазвенел по бу­лыжникам замкового двора. Не давая принцу времени обрести опору, Трол поддернул его назад, окончательно лишая равновесия, а когда голова принца затылком упер­лась ему в грудь, правым локтевым сгибом пережал яремные вены и шейный выступ трахеи, лишая против­ника крови, поступающей в мозг, и дыхания. Кола дер­нулся, раз-другой... Трол сделал еще один шаг назад, чтобы нога принца проволочились по земле. И тогда Кола стал обмякать. Трол посмотрел на Бужа. Тот успокоился, причем настолько, что державшие его юноши ослабили хватку, или они все засмотрелись на то, что происходило с принцем. Буж неуклюже бухнулся на землю, поднялся, все еще покрякивая, но уже не с негодованием, не со страхом и угрозой, а вполне раздраженно, поднялся и пошел куда-то назад, откуда вся эта толпа и выкатилась. Принц обмяк совершенно, ноги его уже вытянулись без малейшего признака напряжения. Тогда Трол акку­ратно положил его на камни, чтобы он не ударился при падении... Кто-то хлопнул в ладоши, кто-то сердито вы­крикнул какие-то угрозы... Но это уже была не враждеб­ная толпа, пожалуй, теперь она была склонна обсудить увиденное, как редкостный спектакль или выступление искусных жонглеров. — И как мы теперь приведем его в чувство? — спро­сил Приам. — Я позову Ибраила, — сказал Арбогаст и напра­вился прямо на толпу благородных зевак. — Арбогаст, останься, — приказал Перес. И пояс­нил: — Найдется кому сбегать за ним. Арбогаст вернулся без малейших признаков недо­вольства. Посмотрел на Трола и, чуть улыбнувшись, по­просил: — Трол, будет время, покажешь, как ты привял его к себе? Трол кивнул, потому что ничего другого ему не оставалось. Перес на миг склонился над принцем, потом выпрямился и объявил во всеуслышание: — Через пару минут придет в себя. Но голова скорее всего будет болеть до заката. Трал подумал, что голова болеть у принца будет не от приема, а от нетренированности. Учитель после та­ких трюков требовал полного восстановления безо вся­ких там болей в голове уже через четверть часа, до следующей тренировки... Трол тряхнул головой, потянул мага за рукав. — Перес, нам не следует терять время. — Он поду­мал и добавил: — Мне хотелось бы последить за Гифрулом, а он уже скоро выйдет от короля. Они отошли от людей, окруживших принца, пытающихся на свой лад привести его в чувство. Кто-то из де­вушек расстегивал ему рубашку, кто-то осторожно по­хлопывал по щекам, кто-то предлагал с поцелуем вдуть в грудь юноши как можно больше воздуха... У этих мо­лодых людей было много времени на забавы, и они во всем видели лишь развлечения. — Хорошо, идем а башню, — согласился Перес. Пос­ле стычки с принцем он испытывал странное доверие ко всем действиям Трола. — И еще, — добавил Трол, — в “Голосистом петухе” остались мои пожитки, конь, деньги. — Ты оставил там деньги? — удивился Приам. — Я же не знал, где ты живешь, а использовать магию не хотел. К тому же их никто не заметит, они под тюфяком. — Под тюфяком? — удивился Перес, словно никог­да не слышал о таком тайнике. Доверие к юноше у него явно убывало, хотя и непонятно почему. — Ну не таскать же такую тяжесть? — Трол понял, что оправдывается. — А-а, в общем, ладно... Я потом сам схожу туда. — Все правильно, — прогудел Арбогаст. — Он же воин, а не купец. Был бы купцом, считал бы “тяжестью” меч с кинжалом. — Сделаем так, — проговорил Перес, непонятно от чего вздохнув полной грудью. — Трол, после магической слежки, несмотря на тренировки, твое состояние скорее всего будет далеко от идеала. Поэтому, Приам, пришли ко мне какого-нибудь юношу, я наложу на него маскирующее заклятие, он сходит в “Петух” и принесет все, что принадлежит Тролу. — Да, — решил Приам, — так будет лучше всего. Он тут же повернулся и пошел к выходу из Сеньо­рии. Когда-то он был солдатом и не привык терять время. — А ты, Арбогаст, сходи-ка в кордегардию, найди ключ от башни. Да поторопись, Гифрул действительно скоро выйдет от короля. Глава 5 Трол решил, что Перес, наверное, был прав, когда не пригласил его, собирающегося заняться слежкой за Гифрулом, к себе. Чужие магические следы и наводки, без сомнения, ослабили бы его способность следить из лаборатории за магическими всплесками в Кадоте. Что и было, кажется, главным делом придворного мага — ощущать, где и по какой причине в городе используется магия. К тому же, как Тролу стало ясно после своего не­удачного, как он полагал, вторжения в сознание Пере­са, ему было бы не под силу нейтрализовать любые не­желательные следы магии. У него просто не хватило бы квалификации на такую операцию. И на башню Перес отказался подниматься — ему это было не нужно, да и неинтересно. Трола довел до места Арбогаст. Он так пристально посматривал на сте­ны, в которые были вмурованы широкие каменные сту­пени, что возникало подозрение — достойный командор побаивается высоты или ветхости кладки. Сам же Трол спешил так, что даже не огляделся, когда они при­шли на самый верх. Он лишь выискал место почище, среди непонятных коробов и сундуков, половина из ко­торых сгнила, вытащил старый, изъеденный молью и пропитанный пылью гобелен, сложил его в несколько слоев, постелил у проема, где воздух был свежее, с запа­хом водорослей, и уселся в позу глубокой медитации. Арбогаст походил вокруг, не зная, что предпринять дальше. Наконец он решился: — Голубей нет, лишь несколько воронов, но их можно не опасаться, они, кажется, ручные, живут тут испокон веку. — Он оглянулся на Трола, тот уже напал замедлять сердцебиение, чтобы войти в транс, из кото­рого сможет контролировать внешнюю, дальнюю часть своего слуха и зрения. — Ладно, не буду мешать, пойду приведу слуг, чтобы они прибрали тут хоть немного. Трол хотел сказать, чтобы он не торопился, а дал ему немного времени, но не сумел, терять расслабление и умственную концентрацию было жалко. Командор ушел, и тогда Трол окончательно отклю­чился от всего этого пыльного и старого окружения. Он уже находился в мире, который располагался рядом с обычным миром людей, но куда не каждый мог войти и где невозможно осознать себя, если не умеешь управ­лять духом и мышлением так же, как боец управляет своим телом. Снова, уже в который раз, он почувствовал, на­сколько в Кадете чисто, спокойно и в общем-то хоро­шо. Этот биополевой и эфирный климат делал слежку за владетелем Высокого Бора делом простым даже тут, в городе — самой неблагоприятной для дальновидения среде. Вернее, это было, конечно, утомительно и тягомотно, потому что в эфире тела имеют иное состояние, чем в физическом измерении, а значит, время тянулось для Трола как канат на туманной, бесконечной паром­ной переправе... Но ничего сложного в этом не было. Гифрула он нашел почти сразу, пробившись к нему через открытые окна какого-то небольшого кабинетика, в который после аудиенции с Тролом и его поручи­телями перешел король Зимногорья. К тому же владе­тель Высокого Бора производил резко отличное от ок­ружающих людей поле, как иначе горит костер, чье пламя подкрашивается солью, находящийся среди обычных, нормальных костров. В какой-то момент Трол вообра­зил, что это следствие его надменного, если не сказать наглого, самомнения. Но всмотрелся пристальней... Сейчас в поведении Гифрула не было и тени над­менности. Он держался скромно, пожалуй, даже слиш­ком, почти робко, словно каждое мгновение сознавал — его могут на чем-то подловить, схватить и сразу же избавиться от него. И это будет всего лишь справедливо... Иногда он кланялся невпопад, и тогда Трол подумал, что этот человек не очень хорошо понимает сложив­шиеся у него с королем отношения. Это было тем более странно, что сам король оказывал Гифрулу все поло­женное его титулу уважение. Говорил король какую-то ерунду, без которой впол­не можно было обойтись. Что-то о сборе налогов с се­верных земель, о каком-то слишком надоедливом откупщике, который выпотрошил несколько соседних княжеств и графств и теперь добивался, чтобы ему по­зволили запустить лапы в Зимногорье... Потом король довольно скучным тоном стал расспрашивать Гифрула, что тот думает о его племяннице, которой самое время выделять приданое, чтобы молодые люди начали обра­щать на нее внимание с целью продолжения рода. На это Гифрул ответил, что он и сам не прочь продолжить их род. Король поддержал его, уверяя, что он не только должен быть “не прочь”, но и обязан это сделать. Трол слушал все это вполуха, не очень фиксируя внимание на том, что эти люди говорят. Ему казалось, он легко читает все происходящее, правильно оцени­вает его... если бы не одна мелочь — пресловутое по­добострастие Гифрула, для которого не было ни одной видимой причины. И тогда Трол, зная, насколько он сам не силен в этом приеме, попытался проникнуть в мысли обоих собеседников, хотя бы слегка, по каса­тельной... Но на Гифрула, как на Переса, был наложен какой-то очень мощный амулет, закрывающий его мысли и даже эмоциональное состояние, иногда позволяющее умному наблюдателю догадаться об этих скрытых мыс­лях. А король так вообще оказался прикрыт противомагической сигнализацией. Он сразу завертелся на своем стуле, потом осознал, что ему становится тяжело, жарко и душно, и тут же потребовал вызвать к нему мага. Воспользовавшись случаем, Гифрул откланялся. А Трол, обливаясь потом, сидел ни жив ни мертв, опа­саясь, что вот сейчас вместо Переса, который еще ста­нет выслушивать какие-либо оправдания, к королю приведут другого волшебника, он по эфирному следу вычислит Трола, а тогда... И бросить нельзя, потому что Гифрул вышел из кабинета, спустился в один из боко­вых двориков королевского замка, где его ждали слуги с лошадьми, собираясь уезжать из Сеньории. Если сейчас его оставить, то потом найти уже не удастся. Пока Гифрул отчитывал слуг, которые, разумеется, разбрелись по дворцу, краем сознания Трол попробовал вернуться в кабинет короля. Но теперь там был не толь­ко король, около него собрались трое магов, правда, ни один не напал на след Трола, в этом можно было быть уверенным. Потому что все трое были еще слабее Пере­са, а самого чужеземца тут не было, и королю докладывали, что он заперся в своей лаборатории, отдыхая от каких-то операций с пришлым мальчишкой... Трол догадался, что Приам выполнил просьбу мага прислать ему кого-то, чтобы заняться в общем-то Троловым делом. Тогда он обострил слух, чтобы попытаться понять, насколько серьезно король расположен рас­следовать причины, вызвавшие его тревогу. И с облег­чением услышал чуть усталый голос короля: — Нет, поднимать его не нужно. Мне показалось, правда... Ну да скорее всего именно показалось. Это бы­стро прошло, так что причин волноваться не осталось. — Но если это была попытка атаки, государь, — начал было один из троих магов, стоящих перед коро­лем чуть не на вытяжку, — то время является тем факто­ром, который... — Не время, а ваше умение не должно позволить проявляться ничему подобному, — отчеканил король. — А сейчас идите, я не нуждаюсь больше в вашей помощи. Почти тотчас Трол почувствовал, что с Гифрулом что-то происходит. Что-то очень сложное, необычное, пожалуй, даже колдовское. Трол обострил свое виде­ние, пытаясь понять причину этого волнения владетеля Высокого Бора, и увидел... Две девушки. Одна из них одетая в зеленое, под­черкнуто простое платье, темноглазая, смешливая, ко­торую Трол, кажется, видел во время нелепого поедин­ка с принцем Колой, со странной смесью любви и за­висти поглядывала на другую девушку, с длинной, почти до колена, очень толстой красивой косой. На девушку с косой также странно поглядывал и Гифрул, но у него интерес был окрашен во что-то неприятное, даже хищ­ное и, безусловно, унизительное, прежде всего для де­вушки. Трол попробовал вызвать звуковое сопровождение слежки, чтобы узнать, о чем все трое говорят, но не су­мел. Способность подслушивать на расстоянии каким-то образом застряла в кабинете короля, и Трол не мог вы­драть ее оттуда. Должно быть, кто-то из магов попытался закрепить следы, напустил заговоров и заклинаний, и вот теперь у Трола возникли серьезные неудобства. Поэтому он, все-таки не выпуская Гифрула и его слуг из поля зрения, должен был сосредоточиться на том, чтобы разрядить эту неприятность. Делом это оказалось непростым, пришлось размагнитить заклинание удерживания, потом выскользнуть из захвата, оставляя как можно меньше следов, потом протянуть эту способ­ность, которая после всех операций не подчинялась почти никаким волевым усилиям... Но наконец он спра­вился. До дома Гифрула оставалось уже не больше пол­минуты скачки, когда владетель Высокоборья стал от­давать новые приказы Он обернулся к одному из слуг и довольно внуши­тельно что-то высказал ему, потом повернулся ко вто­рому, добавил. Оба поклонились в седлах и тут же гало­пом умчались назад, в сторону Сеньории. Трол напрягся, ему хотелось услышать хоть несколько слов, хоть одно название или титул... — ...и найди мне Кочетыря, как можно быстрее и за любые деньги, — услышал он наконец слабый, не гром­че комариного писка, голос Гифрула. — Все, скачи. — Господин, позволь мне довести тебя до дома. — Ничего со мной не случится, тут уже близко, — ответил Гифрул. — Скачи, сказал. Слуга сорвался с места, словно его ожгли раскален­ным прутом. А Гифрул подъехал к своему дому, зычно потребовал, чтобы отворили ворота, въехал в них... И все. Его способность подглядывать и слышать пропала. Весь дом, не в пример Сеньории, был под очень мощной защитой. Чтобы понять, что же все-таки тут происходит, Трол, как птица на крыльях, поднялся выше и попробовал посмотреть через стену. Но когда он поднялся, стало ясно, что с его силами смотреть через эту защиту невозможно, она создавала такие наводки, что Трол не мог понять — господина он видит около лошадей или последнего конюшего, и вообще, видит ли он лошадь или просто непонятно как залетев­ший в замок порыв ветра разбросал плащ Гифрула. Нужно было прекращать слежку, он уже устал, но почти ничего так и не добился. Трол подтянул поля внимания к себе, стараясь вместить слух в зону слыша­ния, а зрение — в глаза. А то бывали у него при первых экспериментах самые странные путаницы... И ничего забавного в них не было, это оказывалось неудобно и очень вредно для ориентации в пространстве, как гово­рил Учитель, особенно во время боя. В первое время после выхода из транса Трол смог очень хорошо ощутить свое новое жилье. Да, когда-то это была башня, с которой следили одновременно за го­родом, видимым отсюда как на ладони, и за морем, до самых дальних, самых мористых облаков... Принимая во внимание ее значение, на башне соорудили широкую площадку, почти сорок футов на пятьдесят, сделали мощное, с хорошими балками перекрытие, настелили очень плотную и, пожалуй, слишком тяжелую черепич­ную крышу. На такую мог бы сесть Лотар, отрастив себе крылья, и ни одна черепичина не сдвинулась бы с места. Сейчас почти вся площадка была захламлена, но до­статочно было задвинуть эти короба в дальний от вход­ного люка угол, уложить их плотнее, поставить старую, рассохшуюся кровать поближе к камину, пристроенно­му к центральному, поддерживающему всю крышу сто­яку, и тут можно будет жить... Кстати, в этой колонне проходило еще несколько дымоходов от трех десятков каминов, печек и обогревателей, устроенных в старом замке, расположенном под башней. Вытяжку это созда­вало отличную, вот только дров приходилось сжигать куда больше, чем представлялось разумным. А впрочем, это значит, что Тролу самому топить тут, может, и не придется — комната будет обогреваться остаточным теплом. И вдруг он понял, что, помимо понимания своего обиталища, слышит чей-то топот на лестнице. Трол при­смотрелся, это был один из слуг Приама. Кажется... Да, тот самый парень, который сегодня утром открыл ему дверь. Он бежал так, что даже запыхался. И ведь не одно любопытство его вело, вернее, со­всем даже не любопытство. У него были какие-то сведе­ния, может быть, даже срочные. Трол стал стряхивать последствия транса. К тому моменту, когда Кирд стал стучаться, Трол был уже целиком и полностью в этом мире. — Поднажми, Кирд, и подними люк, — сказал Трол. — Он не закрыт. Юноша так и сделал. Когда крышка откинулась, Кирд поднялся еще на три ступени и оказался в поме­щении, с любопытством оглядываясь. Потом он наконец заметил Трола и сделал странный жест рукой, озна­чающий одновременно и отчаяние, и спешку. — Меня послал мой господин Приам... Велел пере­дать, что в “Петухе” настоящая резня. Тебе лучше по­смотреть на то, что там случилось. Трол поднялся на затекшие от глубокого расслабле­ния ноги, проверил Беставит и кинжал. Все было на месте. Он отряхнул пыль со штанов, хотя добиться чистоты теперь было нелегко. — Идем, — сказал он и направился к лестнице. — Пожалуй, мне в самом деле лучше быть в центре собы­тий. Как бы быстро они ни происходили, хотел добавить он, но не добавил — уж очень долго Кирд осматривал его жилище, притворяясь, что не может привыкнуть к полумраку, царившему тут. Что-то это значило, что-то за этим скрывалось... И вовсе не обычное любопытство. Глава 6 Перед “Голосистым петухом” стояла небольшая тол­па. Тех, кто пытался пробиться слишком близко, оттес­няли стражники, тех, кто пытался возмущаться, ото­двигали еще дальше. Не из вредности, а чтобы эти люди всплеском своих эмоций не наводили на место преступ­ления нежелательные помехи. Трол постоял перед огромным, под двести фунтов, начинающим уже терять форму стражником, некогда действительно достойным бойцом, и понял, что, стоя тут, он ничего не выяснит. К тому же и Кирд, который мог бы его провести мимо оцепления, куда-то подевался. Поэтому он сказал: — Мне кажется, у меня есть сведения, которые мо­гут заинтересовать вашего следователя. Богатырь окинул Трола непроницаемым взглядом. Улыбнулся, видимо, его развеселил меч, висевший за спиной мальчика. — Тут нет следователя, все чинуши появятся только под вечер, если вообще появятся. — А кто тут есть? — Капитан стражи Крохан. — Стражник помол­чал. — А ты не врешь, что у тебя что-то есть для него? — Я остановился в этой гостинице и, кажется, знаю, что послужило причиной нападения. Толстяк еще раз, на этот раз уже откровенно подо­зрительно, осмотрел Трола с головы до ног, а потом кивнул. — Ладно... Эй, кто-нибудь, закройте мой пост, я от­веду этого молодца к капитану. Они пошли к гостинице. Шагов за пять-семь до того, как войти в низкий дверной проем, теперь откры­тый настежь, Трол почувствовал, как навстречу ему пахнуло смертью, страхом, болью, непониманием, ди­ким разгулом массового убийства и кровью... Очень тя­желым запахом пролитой крови. Трол на мгновение остановился. Еще сегодня утром он входил сюда, дружелюбно приглашенный хозяйкой, которая заметила его, когда вышла со своей кухни на улицу подышать свежим воздухом, и тут было мирно и покойно. А теперь... Теперь, чтобы исцелить это место, придется десятки раз накладывать защитные заклина­ния, и то — никогда уже люди не будут полагать этот дом совсем мирным. И через много лет то у одного, то у другого постояльца гостиницы будут возникать беспо­койство и страх, видения и кошмары, и не обязательно во сне... Вдруг Трол понял, что в следах, оставшихся в этом доме, присутствует что-то знакомое, что Трол уже видел и ощущал, что мог вполне в деталях осознать... Страж­ник понял заминку Трола по-своему. — Проходи, парень, — он несильно подтолкнул мальчика в спину. — Если уж взялся помогать, то не бойся. Они вошли в главный зал. Тут было трое убитых — посетители, которые даже не поняли, что происходит. Их прикончили прямо за столом, за которым они рас­положились отведать свой ранний обед или чуть припозднившийся завтрак. У входа на кухню трупы, убиты все, даже женщина, в обязанности которой входило вы­тирать столы, мыть пол и выносить во двор мусор. Сра­зу за порогом кухни лежала хозяйка гостиницы, ее уби­ли одним очень точным ударом меча в межключичную ямку. “Чтобы так ударить, нужно владеть мечом как продолжением руки”, — подумал Трол. — Поднимусь к себе в комнату, — решил Трол. — Мне нужно понять, были ли они у меня. Капитана Крохана нигде видно не было, поэтому стражник не возражал. Они поднялись. Дверь в комнату Трола висела на одной петле, вторая была срублена одним, невероятно сильным ударом, скорее всего нане­сенным секирой. В комнате не было ни его плаща, ко­торый он повесил на колышек у двери, ни денег под тю­фяком, ни его дорожной сумки. Трол выглянул из окна, которое выходило на задний двор постоялого двора. Тут были еще несколько стражников, но Трола они не инте­ресовали. Он сконцентрировался и понял, что из стойла увели его лошадь. И, кажется, не только его... Толстяк вдруг оттеснил Трола от окошка и сказал вниз: — Капитан, тут один постоялец говорит, что знает, почему это произошло. Довольно пожилой, с заметной сединой, с узкой, аккуратной бородкой стражник, ничем, кроме бороды, не отличающийся от остальных, поднял голову и сделал неопределенный жест. Трол и его сопровождающий спустились и через боковые двери вышли во двор. Капитан Крохан вблизи казался вальяжным и очень спокойным, почти равнодушным. Но Трол сразу уви­дел, что на самом деле это очень сильный человек, регу­лярно совершенствовавший свои боевые навыки. Толь­ко он чуть-чуть перекачал мускулы, а потому произво­дил впечатление неповоротливого и почему-то даже не очень умного человека, как это иногда бывает с теми, кто увлекается поднятием тяжестей. Еще на подходе к нему Трол понял, что тут происхо­дит, собственно говоря, допрос. Ребята капитана, то ли расспросив местных зевак, то ли используя магию, оты­скали какого-то местного попрошайку, который видел, как происходило нападение. А потому был свидетелем. — Давай рассказывай, — требовал капитан. — Что ты делал, когда все случилось? — Я стоял, как всегда, у дома наискось, — ответил бедняга, внутренне ежась под ленивым, но ничего не упускающим взглядом капитана. — Когда эти... налет­чики появились, я вжался в стену, и... — Кто это были? — Имперцы. Такие бодрые вояки, все с чудными щитами, в глухих шлемах с крылышками и в настоящих доспехах. Я таких уж лет десять не видел, с последнего налета пиратов на дальние склады. Трол подошел бы поближе, но толстый стражник остановил его, чтобы не мешать допросу. Впрочем, Трол и отсюда все слышал. — Что ты болтаешь, парень? — вознегодовал капи­тан. — Шлемы с крылышками есть только у... Сколько их было? — Больше двух дюжин, капитан, я бы сказал, десят­ка три. — Так ты считать умеешь? — Капитан подумал, ука­зательным пальцем погладил свою узенькую бород­ку. — Как же они прошли по городу? Э-э, если даже тебе видно, что это имперцы, то... как же их пропустили стражники? — Так на них были такие широкие плащи, в которых монахи иногда ходят. А когда они на эту улицу вышли, то сразу плащи откинули на спины и бросились вперед, прямо жутко смотреть было... — Попрошайка постоял, подумал. — И так ловко они управились, что никто и крикнуть не успел, только раз лошади захрапели. — Не понимаю, — вздохнул Крохан. — Не пони­маю, как, почему, для чего?.. — Он подумал. — Еще что-нибудь знаешь? Ну, например, не видел ли это нападение еще кто-нибудь? Нищий замялся: — Капитан, понимаешь, мне кажется... Я видел еще кого-то на другом конце улицы, кто следил за “Пету­хом”. Крохан, который очень хотел уже повернуться к Тролу, замер. — Кто это был? — Какой-то парень из Богатого города. — Что за Богатый город? — спросил шепотом Трол у толстяка. Тот тоже не упускал ни единого слова из до­проса, поэтому вполне толково пояснил: — Богатым у нас называют район между портом и торговой площадью. — Сможешь его узнать, если мы его найдем? — спросил Крохан нищего. — Нет, я плохо вижу, а он стоял далеко. — Гм... а монета в пол-алтына твою память не про­яснит? — Я не потому отказываюсь... И не отказываюсь вовсе, капитан, просто... Правда плохо вижу. — А если так?.. — Капитан поднял руку, затянутую в перчатку из толстой кожи, и медленно сжал ее, сложив в тугой, тяжелый кулак. — Ну зачем ты так-то, капитан, — заныл нищий. — Я же не украл, просто хотел помочь! Это было несправедливо. Трол набрал побольше воздуха в легкие, потом медленно, чтобы все было ясно с самого начала, проговорил: — Не нужно ему угрожать, капитан. Он ведь не из тех, кто совершил это преступление. Крохан сразу же повернулся в сторону Трола и по­смотрел на него подозрительно. Кажется, он даже не очень разозлился, видимо, чего-то подобного ожидал. — Э-э... Знаешь, парень, мы тут не любим чужаков, которые говорят нам, что нужно и чего не нужно де­лать, — посоветовал он Тролу очень мягким тоном. Потом снова повернулся к нищему и добавил, обраща­ясь к толстяку: — Этого можно отпустить, только выяс­ни, где он обычно ночует. Может еще понадобиться. Толстяк увел нищего на улицу. Трол проговорил: — Правитель признал меня подданным Зимногорья. Может, теперь я не чужак? — Тогда ты еще не знаешь, что мы не любим тех, кто говорит стражникам, что правитель, мг-гэ... Манера мычать, вместо того чтобы говорить точно и кратко, видимо, была отличительной особенностью этого человека. — Понятно, — прервал его Трол, он видел, что легко этого человека из себя не вывести, а это было необходи­мо, чтобы понять, каков он в действительности, что будет делать, насколько он вообще пригоден к той работе, которая ему выпала. — Только я не говорю, а сове­тую. — Слушай, ты, юнец, я вообще-то терпелив. И до­вольно занят. Но для тебя выберу время и приглашу на пустырь... Нет, не для того, чтобы шкуру с тебя спус­тить, а просто поставить пару синяков. Знаешь, капита­ну стражи не положено драться в поединке. — Думаю, Крохан, этим ты лишь спасешь свою фи­зиономию от синяков, а может быть, и жизнь. — Во двор через ворота, которые были полуоткрыты, вошел Приам. Стражники, видимо, его знали и верили, потому что ни одного сопровождающего рядом в ним не бы­ло. — Видишь ли, этот юнец, как ты сказал, и уложил Визоя. Глаза капитана помертвели. “Вот теперь дело дойдет до драки, — решил Трол. — Я попал в город завзятых ду­элянтов, вот только очень немногие из них в действи­тельности знают, когда следует драться”. — Приам, я рад, что ты выбрался сюда, — ответил Крохан. — Кто из твоих людей находился и находится сейчас в твоем доме? И вообще, что ты сегодня делал? — Чем вызваны твои вопросы? — спросил книжник. Теперь они стояли втроем посреди двора, попрошайку толстый стражник уже увел в толпу. — Вот этим, — ответил капитан и быстро подошел к конюшне. У ее входа лежало тело паренька, которому явно сломали шею. По виду ему было чуть больше деся­ти лет. Приам сразу же присел перед ним, бережно и безна­дежно коснувшись его мертвого лица. — Мальчик мой, — пробормотал он горестно. — Мне сказали, это один из твоих слуг. — Скорее ученик. — Приам вздохнул. — Он был очень талантлив, мой лучший оформитель заставок в скриптории. — Так что ты можешь сказать по поводу своих лю­дей, книжник? Приам коротко рассказал, как он ходил в Сеньорию с Арбогастом, виделся с королем, а, вернувшись домой, послал к Пересу этого мальчишку. — Зачем? — тяжело, даже грубовато спросил капи­тан. — Чтобы... Чтобы тот поручил ему одно дело. За­брать отсюда деньги, коня и вещи вот этого молодого человека, — Приам кивнул на Трола. Крохан подумал. Почесал или пригладил бородку. И задал следующий, совсем неплохой вопрос: — Приам, а когда ты вернулся из Сеньории, кого из твоих слуг не было в доме? Э-э, только подумай, прежде чем ответить, это может оказаться важно. — Мне и думать не нужно, — ответил Приам. — Не было Кирда, одного из моих охранников, которого я сначала хотел послать к Пересу. Тогда я и послал, — он кивнул на убитого паренька, — его младшего брата... — Он еще раз наклонился к мертвому мальчику и вздох­нул. Потом выпрямился, его лицо стало старше, на нем мигом проступили морщины у губ и у глаз. Он оглянул­ся на гостиницу. — Они в самом деле всех убили? Кто это был? Крохан вдруг поверил, что Приам невиновен в этой смерти и вообще в этих смертях. Он слишком прямоду­шен для следователя, решил Трол, хотя в этом случае скорее всего не ошибается. — Судя по описаниям, это были кинозиты, — отве­тил капитан. — И много, почти три десятка, если бродя­га не врет. — Он потупился, на миг стало видно, как он растерян, и что он не знает, что еще следует по этому по­воду думать. — Что делают кинозиты в моем городе? Как они вообще тут оказались? Трол повернулся к Приаму и спросил: — А когда вернулся Кирд? — Вскоре после того, как ушел его брат. — Приам посмотрел на Трола расстроено. — Я не следил, но... Очень скоро. — Этот мальчик, — Трол указал на труп, — мог до­браться до Сеньории, встретиться с Пересом, потом вернуться в город за то время, пока Кирд отсутство­вал? — Он решил объяснить свою идею. — Понимаешь, Приам, похоже, единственный свидетель утверждает, что нападение было сразу после того, как твой ученик вошел в гостиницу. И кто-то еще следил за гостиницей, чтобы дать сигнал для атаки. Поэтому я хочу понять, мог ли Кирд по времени принимать в этом участие? — Ну, если бегом... — Тогда Приам понял. — Стоп! Ты подозреваешь, что Кирд отдал своего единственного брата кинозитам? Но это же глупость! — Э-э... да, — согласился Крохан, повернувшись к Тролу. — Как-то это не очень убедительно звучит, па­рень. — Брат Кирда не был в глазах Кирда его братом. Он был мной. Это засада на меня, Приам, — пояснил Трол. И повернулся к капитану. — На мальчике была моя ли­чина, чтобы у него не возникло сложностей с деньгами и конем. — Что такое? Колдовство в Кадоте? — нахмурился капитан. — Не того свойства, о каком ты думаешь, Крохан. Это заклятие наложил сам Перес, — пояснил Приам. — Ну, тогда... Хотя, гм, местные воришки дорого дали бы за то, чтобы проведать побольше о таком вот маскирующем заклинании. — Думаю, — медленно проговорил Трол, — нам нуж­но как следует обсудить все, что мы уже знаем, чтобы попытаться понять, что же здесь произошло. Капитан Крохан посмотрел на него с удивлением, а потом с чем-то похожим на надежду. Проблема, кото­рой ему теперь предстояло заниматься, была сложной, куда сложнее, чем он обычно привык решать. И ему нужна была помощь, любая помощь. Он и не догады­вался, что ситуация пока лишь усложнялась... Потому что на этот раз Трол уцелел по чистой слу­чайности. А это значило, что будут новые попытки убить его. И, следовательно, очень проблематичным станови­лось пресловутое спокойствие Кадота, за которое он от­вечал. И даже магии в этом городе могло оказаться куда больше, чем виделось вначале. Или чего-то, что могло быть даже хуже магии. Хотя что это такое, Трол пока не догадывался. Глава 7 Ночь казалась светлой, должно быть, от обилия фо­нарей на улицах Кадота. Хотя город находился почти в полумиле от Сеньории, его свет отражался от низких облаков, и Трол различал не то что отдельные корабли в порту, но даже мачты кораблей и трубы на крышах. В огромном кабинете Переса, больше похожем на логово воинствующего чиновника, чем на лабораторию мага, собрались те, с кем Трол уже виделся утром. Фор­мально это был поздний ужин, потому что после раз­грома “Петуха” Тролу все-таки следовало где-то поужи­нать. Фактически это было совещание, потому что по­ужинать можно было в десятке других мест, хоть в доме Приама, хоть в командории Арбогаста, главный отель которой тоже находился в Кадоте, кстати, неподалеку от дома Приама. Но в таком случае качество еды было бы соответствующим рыцарскому ордену, находящему­ся в состоянии упадка. — Арбогаст, — Трол повернулся к рыцарю, — как получилось, что твоя командория находится на терри­тории, собственно говоря, независимого государства, к тому же за тридевять земель от Лотарии? Арбогаст поставил на стол тяжелый кубок, из кото­рого он пил слабое и кислое северное вино, к тому же разбавляя его по примеру всех орденцев водой. Говори­ли, обычай этот пошел от Лотара Желтоголового, но до­стоверных сведений на этот счет Трол в книгах не встре­чал. — Белый Орден, — Арбогаст с трудом перевел взгляд на Трола, — не национальное и не государственное об­разование. В него набирали для обучения ребят и деву­шек из самых разных стран, даже с Востока, где Орден, кстати, считается очень приличным учреждением. Пос­ле его окончания кто-то возвращается домой служить своим государям, кто-то становится бродячим охотником на демонов... Хотя демонов стало мало, и серьезной угрозы они не представляют. А угрозу представляют, как известно, колдуны из Черной Империи, пришед­шие им на смену... — Он задумался, кивнул, должно быть, отвечая на какой-то свой, внутренний вопрос, ко­торый не давал ему покоя. — Да... Я, зимногорец, полу­чил орденскую выучку в Лотарии, походил по свету, стал командором, а после разгрома Лотарии, учиненно­го Империей, мне приказали вернуться домой и орга­низовать тут командорию. — Малах не возражал, чтобы на его землях устрои­лась независимая воинская дружина? — Не только не возражал, но даже выделил нам земли и всячески способствует, чтобы молодых недо­рослей посылали к нам на учебу. Так же, кстати, делает еще почти десяток государей на побережье Северного моря, Кермала и даже на Южном континенте. Что ни говори, а мы — сильная команда. И если возникнет спор с Империей, то ни у кого не возникает сомнения, на чьей стороне мы будем драться. — Но во внутренней политике вы можете быть... слишком самостоятельными, с точки зрения этих госу­дарей. — Мы не вмешиваемся во внутреннюю политику, — ответил Приам, он, оказывается, прислушивался к раз­говору. — К тому же, как известно, за три последних столетия ни один орденец не нарушил данную присягу. А мы нашли компромисс — командоры обязательно выходцы из тех мест, где мы пробуем обосноваться, и они всегда присягают... В дверь постучали. Перес поднялся — он уже знал что-то, что ему не понравилось, — и отпер засов. В двер­ном проеме стоял уже знакомый Тролу толстяк. Он что-то проговорил Пересу на ухо. При желании Трол мог бы опустить порог слышимости и разобрать каждое слово, но не стал этого делать. С Пересом следовало обходиться очень аккуратно. Трол никак не мог понять, до какой степени он будет оставаться их помощником, а когда сочтет, что оказывать эту помощь уже опасно для собст­венного положения при дворе. Вздохнув, Перес закрыл дверь перед толстяком, сел за большой стол, на котором были расставлены разные закуски, и сделал широкий жест. — Прошу, мессиры, рассаживайтесь, как вам вздума­ется. Крохана не будет, — Перес помолчал, — что дела­ет наше заседание очень похожим на заговор. Но обсу­дить последние события крайне необходимо. Трол положил себе на тарелку немного салата, кусок козлятины и взял местного, очень душистого хлеба. Перес настолько был обеспокоен мерами безопасности, что решил обходиться без слуг. Впрочем, судя по всему, у него не было своих слуг, он пользовался людьми Сень­ории, что в данном случае было в самом деле нежела­тельно. — Так что же произошло? — спросил Приам, не прикоснувшись ни к одному из блюд. — Откуда взялись кинозиты? — Может, снова летающие фламинго? — предполо­жил Арбогаст, с удовольствием набивая рот чуть остыв­шим, но еще теплым рагу. — Фиолетовые, ты хочешь сказать? — пробурчал Приам. — Не знаю, хвала Демиургу, никогда их не видел. — Нет, я бы их точно заметил, даже если бы они спустились с неба в город всего на пару минут. — Перес тоже не хотел есть, он взял в руки нож и принялся рас­сеянно водить им по скатерти. — А что касается защит­ной магической завесы, ее я почувствовал бы еще раньше. — Я бы тоже, — сказал Трол. Перес нахмурился, сосредоточился и предложил свою версию: — Тогда — корабль? Обычный торговый неф, в трю­ме которого уместились три десятка вояк? — Перес, ты славный воин, но никогда не проходил таможенный контроль при входе в порт, — ответил ему Приам. — Я хочу сказать, что на нашем корабле их про­везти невозможно... А мартогенские и прочие суда досматриваются так, что там незамеченной чересчур бойкая крыса не остается, не то что три десятка кинозитов. — И все-таки хотелось бы знать, — магических ин­струментов при этих досмотрах не применяется? — спросил Трол. — Магии у нас вообще нет, запрещена законом. Это фактор выживания по соседству с Империей. Если бы мы были неразборчивы на этот счет, нас бы уже давно не просто покорили, а стерли в порошок, — пояснил Арбогаст. — Да, эффективный способ, — усмехнулся Трол. — Кстати, мастер Перес, моя слежка за Гифрулом не слиш­ком нарушила чистоту города? — Не слишком. Ты, кажется, иронизируешь, а Ар­богаст прав. Впрочем, мы не тем заняты. Нам нужно по­думать, как кинозиты оказались в Кадоте. — Для справки могу сказать, что за последние три дня ни один новый корабль не причаливал в Кадоте, — промямлил командор, стараясь жевать не очень гром­ко, — я узнал сегодня в королевской канцелярии. Так что... — Он положил себе в тарелку еще немного мяса с салатом. Молчание повисло надолго. Даже Перес намазал себе каким-то паштетом кусок хлеба, положил сверху немного травы. Трол отодвинул свою тарелку в сторону, хотя съел вчетверо меньше Арбогаста. Но такой был день, он хотел быть в форме, и для этого приходилось чуть-чуть голодать. Потом он заговорил: — Во-первых, я не иронизирую. Во-вторых, каждо­му должно быть ясно, что случилось. Такна оставила в Зимногорье часть своих людей, уцелевших в драке с Учителем... — Если атака на пещеру была подготовлена так, как ты говоришь, если кинозитов было почти две сотни, то с кем же Такна увела фламинго из Зимногорья? Сомне­ваюсь, что их можно было бросить за здорово живешь, это дорогие птицы, — отозвался Арбогаст. — Дались тебе эти фламинго, Арбогаст, — отозвался Приам. — Кинозиты не умеют обращаться с фламинго, сэр Арбогаст. В Зимногорье их привели специальные по­гонщики, они даже в бою не участвовали, просто выса­дились рядом с пещерой и ждали приказов. А что касается кинозитов, то они расположились в городе заранее. На случай, если я вдруг все-таки появлюсь тут. Или... — Трол подумал, потом тряхнул головой и сказал себе под нос: — Нет, это слишком невероятно, пока оставим эту версию в покое... — Для всех он договорил так: — Соб­ственно, на этот случай мы и рассчитывали, когда ре­шили ловить имперцев на меня как на живца. — Какую версию ты хочешь оставить в покое? — спросил его Перес. — Что Такна вернула своих людей, как только узна­ла, что люди Гифрула не сумели со мной справиться. Не забывайте, я добирался до Кадота очень долго, больше двух недель. — Знаешь, какая система связи для этого нужна? — Вот система связи и есть в этом деле камень пре­ткновения для всех наших расчетов, — согласился Трол. Подумал и добавил: — Знать бы, где находилось их леж­бище, можно было бы вычислить время. А сейчас... Да, пока мало данных. Перес посмотрел на Трола с интересом, словно только сейчас понял, что Трол размышляет об этом деле куда продуктивнее других, и спросил: — Но почему они атаковали “Петух”, едва туда во­шел этот мальчик? — Кто-то следил, не появлюсь ли там я. Кто был этим соглядатаем, мы пока не знаем, но я подозреваю, что это был Кирд. — Этот юноша предан мне до мозга костей, я могу ручаться... — начал было Приам. — Предательство потому и существует на свете, что за предателя всегда кто-то ручается, мастер Приам. Я не хочу обвинять тебя, но Кирд — тот, кто был у нас в пе­щере, кого не было в твоем доме, когда ты искал его... А не было его, может быть, потому, что он торчал на углу улицы, ведущей к “Петуху”. — Трол прав, твоего парня следует проверить, — со­гласился Арбогаст. — Я займусь этим. Кстати, где он сейчас? — Он почему-то исчез, когда мы с Тролом зашли ко мне в надежде, что ты ждешь нас там, — растерянно от­ветил Приам. — И никто не знает, куда он подевался. — Может быть, он исчез потому, что прослышал, как стражники допрашивали того нищего? — Нищего тоже следовало бы проверить, — отозвался Арбогаст. — Этим заняты люди Крохана, — ответил ему Перес. — Жаль, что его нет. Он бы сообщил нам, что нового узнал за этот вечер. — Может, он не хочет с нами делиться информа­цией? — спросил Трол. — Поэтому не пришел... Собст­венно, это веская причина, мастер Перес, чтобы, поми­мо Крохана, контролировать это дело. В нем слишком много непонятного, неизвестного, неясного. А глав­ное — мы не можем даже предположить, как кинозиты и кое-кто из зимногорцев связываются с Империей. — Ты считаешь, кинозиты получили приказ атако­вать “Петух” из Империи? — удивился Приам. — Ну, может быть, с того берега Кермала. Знаешь, с такого тихого, безлюдного берега, где может обосновать­ся какой-нибудь маг. — Это исключено, магический сигнал я бы заме­тил, — резковато отозвался Перес. — Сколько раз еще нужно говорить — в своих кон­тактах с Империей они используют что-то другое, а не магию. — Но ничего другого не существует, понимаешь? — проговорил Перес чуть не по слогам. — Не существует! Я этого никогда в жизни не видел! — И все-таки, как ни убеждай меня, мастер Перес, что-то существует. — Трол обвел взглядом собеседни­ков. — Гифрул получил сигнал из Империи, потому что о кинозитах ничего не знал. Иначе он напал бы на меня по дороге, используя и их тоже. Мне показалось, он взял в ту поездку всех своих верных людей. К тому же следует признать, он побаивался того, что ему предсто­яло... Но, тем не менее, вынужден был исполнять приказ. Это доказывает — если бы он знал о кинозитах, он бы их тоже захватил. — Ты считаешь, что случайная стычка с тобой явля­ется частью заговора? — скептически спросил Арбогаст. Он наконец наелся и говорил без пищи во рту. — Да, я считаю, он ехал выискать и добить меня. Или проверить и убедиться, мертв ли я. Такой у него был приказ. — Доказательства? — потребовал Приам. — Одна странная фраза, сказанная Визоем. — Всего лишь одна фраза, которую ты мог не так по­нять или интерпретировать... — подхватил Приам. — И на этом основании утверждаешь, что у имперцев есть невиданный способ связи? По-моему, это слишком, магистр Трол. Нет такого сигнала, как сказал тебе Пе­рес, который бы в считанные мгновения преодолевал такие расстояния! Трол вдруг задумался и не стал спорить. Тогда подал голос Перес. — Что-то слишком сложно получается. Не один, а целых два заговора — и местный, во главе с Гифрулом, и от имперцев. Но и тот и другой контролируются из Империи. А атака на “Петух” вообще шедевр тактики — кто-то следит за гостиницей, когда туда входит маль­чишка, магически замаскированный под Трола, дает сигнал в Империю или на противоположный пустын­ный берег Кермала, передает команду сидящим неизвестно где кинозитам, те атакуют гостиницу, убивают всех, чтобы никто наверняка не ушел и прежде времени не вызвал стражников, потом исчезают неизвестно ку­да... — Он помолчал, потом почти с ужасом спросил: — Может быть, портал? Но какой канал выдержит три де­сятка воинов и в то же время не засветится от перегруз­ки на целую неделю, да так, что его увидит не то что маг моей квалификации, а тот же самый бродяжка? Молчание затянулось. Тогда Приам сказал с тяжким вздохом, неожиданно для всех прояснившим его возраст и степень усталости: — Не знаю... Я не знаю, что делать. — Мне кажется, мы можем это решить, — осторожно проговорил Трол, — если вы объясните мне, такой Кочетырь. Глава 8 Крохана они нашли в казарме городской стражи. Разумеется, у капитана была тут отдельная комнатуха, довольно большая, с хорошей вентиляцией и даже украшенная каким-то донельзя вытертым гобеленом. Но все-таки это была казарма. Трол вздумал быстро по­нять, как бывает в магии проникновение в суть вещей, чем вызвана эта странность, но сразу выяснить эту особенность жизни Крохана не удалось, а глубоко копать сейчас было не время. Крохан подошел к небольшому комоду, плеснул во­ды в таз, умылся, вытерся, накинул камзол, и лишь потом, усевшись на край кровати, стал натягивать сапо­ги. В этом было что-то наводящее на мысль, что он так всегда делает — старается первым делом вернуть себе бодрость и сообразительность и лишь потом наводит офицерский глянец. По этой причине Перес смотрел на него с неодобрением, Арбогаст, наоборот, с понимани­ем. Впрочем, самому Крохану на это было наплевать, он поднял голову, уже внимательно рассмотрел людей, вломившихся к нему, и спокойно стал подготавливать чешуйчатую кирасу и мечи. — Ты почему дома-то не спишь? — спросил его маг со сварливостью очень уставшего человека, которому кажется, что другой может отдыхать с комфортом, но не делает этого по чистой глупости. — Не могу. — На мгновение показалось, что Крохан мог бы ответить более толково, но не стал. — Когда в городе такие дела, решил... Так, подумал Трол, дураку ясно, что никакой Кро­хан не стражник. Это воин, солдат, и с отменными по­нятиями о дисциплине, которые не может выбить ника­кая прочая служба. Впервые за весь день, еще медленно, едва-едва, этот человек стал казаться Тролу настоящим. Это было так странно, что он даже головой помотал, но наваждение не проходило. — Я готов, — наконец произнес Крохан. — В чем твое дело, мастер Перес? — Нам нужно встретиться, и довольно срочно, точ­нее, еще сегодня ночью, с кем-то, кого называют Коче­тырь. — Ого! — В глазах Крохана сверкнули азартные огоньки. — А зачем? — Во имя безопасности города и страны необходи­мо воспользоваться услугами этого человека. — Даже так? Интересно. — Крохан задумался. — Наверное, я должен известить тебя, что это разбойник, бандит, поставщик самого гнусного, порочного тем, кто согласен за это заплатить. Я полагал, что он хитер, просто хитер. Но что он может знать нечто, скрытое от городской стражи, — никогда не подозревал. — Потому что ты солдат, Крохан, — неожиданно для себя вмешался Трол. — А он — вор. И если занимает в воровской иерархии некоторое положение, тебе его не понять. Видишь ли, у вас совершенно разные принципы. — Э-э, м-да... Понятно, — кивнул Крохан. Он за­стегнул все пуговицы и изобразил на лице подобие веж­ливой улыбки. — Ну, раз так, тогда пошли. Они вышли из его комнаты, повернули к выходу из казармы. Тут у дверей стояли трое стражников во главе с сержантом, видимо, посты на эту ночь были усилены. Но оценить, насколько бдительно стражи несли свою службу и в какой мере притворились бодрствующими при виде начальства, Трол не успел, потому что Крохан заговорил снова: — Как интересно ты сказал, Кочетырь занимает некоторое положение... Некоторое? — Он обернулся к Тролу, видимо, вид этого мальчика с мечом раздражал стражника, хотя он старался держать себя в руках. — Могу свидетельствовать, что он глава преступного ми­ра! Подозреваю, ему подчиняются не только все чего-нибудь стоящие шайки города, но и те, кто орудует на дорогах. И может быть, у него даже есть доля в добыче, которую получают своим грязным промыслом пираты с Олавских островов. Они стояли во дворе замка, где расположились го­родские стражники, поэтому при желании их могли слышать многие. Трол почувствовал, что их не только слышат, но и не спускают с них глаз. Он поймал себя на том, что положил руку на эфес меча, который перевесил по местной моде на бедро, но при этом хорошо пони­мал — это лишнее, драки тут не будет, тут идет какая-то другая игра. До оружия, разумеется, дело дойдет, но не теперь, а после того, как минует множество других опас­ностей. Из сумрака плохо освещенного здания, где обычно помещался следственный приказ, вперед выступил вы­сокий, очень худой, но жилистый паренек. В нем чувст­вовалась сила, только очень странного толка, опреде­лить ее сразу Трол не взялся бы. Крохан обернулся к нему, довольно почтительно, но и небрежно, вернее, по-товарищески поклонился. Снова повернулся к сво­им спутникам: — Честь имею представить, господа, Сантин, на­следный владетель Дабны. Старший сын нашего короля Малаха и мой подчиненный. Значит, Кола — младший сын, подумал Трол. И по­смотрел на юношу с интересом. Он был высок, у него было подвижное лицо с тонким носом, выпуклыми, слегка припухшими глазами, твердыми и в то же время большими, почти детскими губами. Общее впечатление было таким же двояким — он был тверд и ощутимо слаб, уязвим и неприступен, умен и зависим в своих размышлениях от чего-то, чего Трол не брался пока оп­ределить. — Ты почему не спишь, принц? — спросил Крохан его с точно такой же сварливостью, с какой совсем не­давно получил похожий вопрос от Переса. — Засиделся за работой, — Сантин небрежно мот­нул головой в сторону приказа. — Выяснял кое-какие бумажные дела. А куда спешите вы? Крохан, показывая, что от этого человека у него нет секретов, быстро и толково, в две фразы объяснил си­туацию. Принц обдумал ее, потом быстро осмотрел собравшихся людей, Арбогаст чуть повыше поднял факел, чтобы ему было удобнее. — Кажется, прав тот, кому пришла в голову мысль провести расследование нападения на “Петуха”, используя уличных воришек. Они могут помочь, только нужно будет заплатить. — Я принес деньги, — негромко сказал Перес и тряхнул небольшим, расшитым золотыми нитями ко­шелем. — Надеюсь, этого хватит. — Тогда пойдемте, — решил принц. — Думаю, я смогу вам помочь. Да он же следователь, понял Трол. И, по всей види­мости, достаточно толковый, чтобы Крохан, этот не­сгибаемый гордец и вояка, именно тут остановился и принялся орать на всю округу в надежде, что принц еще не завершил свою работу и выйдет к ним. Совершенно очевидно, что он гораздо лучше Крохана знает, с кем и как нужно разговаривать, чтобы добиться своего, и чтобы их все-таки отвели к Кочетырю. Все было ясно, все именно так и выглядело. И вдруг Крохан проговорил: — Нет, Сантин, ты останешься. Это приказ. С ними пойду я. — Но, капитан... — Нет. — Чтобы подчеркнуть свое решение, он счел нужным пояснить: — Ты служишь тут, под моим нача­лом, принц. А потому... подчиняйся. — Капитан повер­нулся к тем, кто его разбудил: — Господа, прошу. Перес вздохнул. Он устал, у него было слишком много сегодня работы, пожалуй, не по годам. А потому он проговорил с полным правом: — Пожалуй, я тоже останусь, капитан. Вместо меня перепоручаю свою роль сэру Арбогасту. — Он передал орденцу свой кошель. — Дойду с принцем до Сеньории, залягу спать. Но если будет нужна моя помощь... — Разумеется. Это лишило принца возможности спорить. А может быть, он и не стал бы спорить, просто высказался бы в том смысле, что решение принимать ему, и сделал бы по-своему. Но... поступок мага убедил его в необходи­мости подчиняться куда лучше, чем напоминание о чинах и иерархии. Перед тем как направиться к воротам, ведущим из обиталища стражников в город, которые полдесятка латных копьеносцев уже широко распахнули, словно пропускали обоз, а не несколько людей, Крохан при­нялся о чем-то шептаться с Сантином. — Бьюсь об заклад, он спрашивает, как разыскать этого Кочетыря, — заметил простодушный Арбогаст. Перес, который стоял так, что мог слышать и пере­шептывания стражников, и Арбогаста, бросил в сторо­ну орденца мрачный, но подтверждающий взгляд. По­том они окончательно расстались. Принц пошел в кор­дегардию взять нескольких сопровождающих, которые могли бы довести его и мага до Сеньории, а Крохан, Ар­богаст и Трол вышли в город. Они прошли относительно спокойные кварталы, где размещались арматоры и обеспеченные моряки. Мино­вали край торговой площади, откуда начинались особ­нячки разбогатевших купцов и обнищавших аристокра­тов. Проскочили очень плотные и уже какие-то не вполне чистые ряды домов, в которых обитали ремесленники. И, наконец, оказались в том месте, которое есть во всех портовых городах, где, как многие считают, и начинает­ся сам порт, хотя это еще не порт. Это припортовые районы для тех, кто не может или не хочет от него отхо­дить, чтобы потратить свои денежки. И тут уже обитали те, кто был основной клиентурой Крохана — попро­шайки, воришки, аферисты, игроки в зернь и кости, шлюшки всех мастей, статей и цен, владельцы дешевых кабачков, гостиниц, бань и прачечных, и, наконец, вер­бовщики, усылающие других за тридевять морей от Кадота, но сами всегда обретающиеся тут, на своем месте, у порта. — Теперь держитесь ближе, если не хотите, чтобы у вас срезали каблуки с сапог, — вполголоса проговорил Крохан. Они вошли в один кабачок, по странной прихоти владельца еще не закрытый на ночь, потом перешли в какую-то гостиницу... А потом все получилось довольно легко, хотя и не так быстро, как хотелось бы. Они про­сто ходили из одного заведения в другое, и Крохан про­износил разные клички, узнавал некоторые, порой при­чудливые адреса. Арбогаст опять высказался, что если бы проводником с ними пошел Сантин, они добрались до цели в два раза быстрее и в три раза дешевле. Дешев­ле — потому что буквально за каждое слово приходи­лось “отстегивать” по серебряному грошу, а то и по пол-­алтына. — Дело не в том, кто с вами пошел бы проводни­ком, — нехотя проговорил Крохан, выделив последнее слово. — Они нас “водят”, как это у них называется. Проверяют, сколько им нужно охраны, чтобы мы не могли от них вырваться. Смотрят, нет ли за нами другой слежки... Или моих дружинников. В общем, обдумы­вают предложение. — Не знал, что у них такая конспирация, — при­знался Арбогаст. — Могли бы легко встретиться где-ни­будь на улице, в переулке... — Они затаились, — ответил Трол. — А это плохой признак. — Он помолчал, еще раз проверил внутреннее впечатление и подтвердил: — Не знаю, в чем тут дело, но они определенно напуганы. Словно в ответ на эти слова кто-то стоящий у поко­сившегося уличного фонаря негромко свистнул. Это был оборвыш, каких много в большом городе, особенно у порта. Трое воинов подошли к нему. Мальчик молча кивнул им и пошел вперед. Он от­крыл какую-то узкую, кованую, довольно представи­тельную дверь, ведущую в узкую улочку, потом отодви­нул решетку, сделанную в середине улочки, между высокими стенами домов, провел свой караван дальше, впустил их внутрь мрачного дома, стеной которого оканчивался этот тупик, попетлял по запутанным кори­дорам, миновав облака самых разных запахов... И они оказались в странной каморке, освещенной десятком ярких морских фонарей. Трол попробовал магическим способом определить их местонахождение, и обнару­жил, что они находились под громадами тяжелых, доходных многоэтажных зданий. Он сказал об это Крохану. — Самое их гнездовье, — ответил стражник. — Дю­жина домов, которые простонародье называет почему-то “утюгами”. Сколько раз мы тут облавы проводили, сколько арестов — ни разу серьезная рыбка не по­палась. А ведь всему городу известно, что они тут, тут прячутся... Шаэтан меня побери! — Это потому, страж, что у тебя руки коротки. Дверь в противоположном углу комнаты вдруг рас­крылась, и из нее вышли трое. Всего лишь трое. Два гру­боватых, очень похожих друг на друга амбала, должно быть, братья или близкие родственники. Но они-то как раз помалкивали, а речь из-за их спин вел вертлявый, чем-то серьезно больной или привыкший к тяжелым наркотикам крикливый субъект в килте. Клетка на килте была самая что ни на есть благородная, эти цвета даже Трол знал, как знак Даулов, едва ли не самого из­вестного рода горцев Зимногорья. И, несмотря на напряженность момента и на обо­стренное магическое чутье, Трол едва не поверил, что этот парень может быть из боковой ветви клана. Долж­но быть, потому, что очень уж странно было видеть та­кой килт на уличном воришке. Если он напялил его на себя без права — за одно это могли “загасить”... И все-таки не поверил. Потому что тут же с удру­чающей ясностью заметил шейный платок другой рас­цветки. И даже не родственной. Трол не знал, какому из местных родов принадлежит этот платок, но теперь ему стало ясно — разносортица, которой он не переставал удивляться в Кадоте с самого прибытия, подвела и этого парня. А тот тем временем повел себя странно, вернее, он заговорил. Но как! — Вы, бла-ародные господа, раздрай меня через перекладину, чего тут делаете ночью-то? А? Или забы­ли, что город поделен нами на две части — одна ваша, там и сидите в тряпочку. И вторая наша... наша всегда. А по ночам и весь город — наш. Захочем, будем тут кар­навал устраивать, и никто из вас нам не помеха. Захо­чем — вас, тараканов недодавленных, будем грызть, как бабка Лукья на базаре крыс давит... — Кто такая бабка Лукья? — спросил Трол, обраща­ясь к Крохану. — На рынке есть местная знаменитость, за импер­ский сестерций одними зубами загрызает крысу, со связанными сзади руками, — ответил капитан. — Понятно. — Трол выступил чуть вперед и спокой­но ответил вертлявому: — Значит, так. Или ты кон­чаешь свое выступление и спокойно отводишь нас к Кочетырю, или мы вас тут вяжем, и тогда мы с ним встречаемся, но уже на наших условиях. И только в том случае, если он захочет вызволить вас. — И если на каждом из вас нет чего-то непрости­тельного, —добавил Крохан тяжело. — Крови, например. Трое бандитов отскочили, выкинули вперед сырые, дешевые клинки. — Ну, ну, бла-ародные, — ответил вертлявый. — Привести вас я могу, мне и Кочетырь сказал, чтобы привел. — Тогда в чем же дело? — спросил Арбогаст. — А ему поизгаляться захотелось, — вздохнул с со­жалением Крохан. — Идиот. Понимает, что никогда даже не приблизится к нормальным людям, вот и решил потешить свою гнилую суть. — Каковы условия встречи? — спокойно, словно ничего опасного не происходило, спросил Трол. Вертлявый бандит объяснил. Основной упор в своих пояснениях он делал на то, что идти должен один Трол. И разумеется, без оружия и с прочими мерами безопас­ности... самого Кочетыря. — Глупо все это, — признал, выслушав их, Арбо­гаст. — Водят кругами, хамят, словно у них расплавлен­ное олово под языком... — Он подумал и добавил уже шепотом, чтобы его не услышали бандиты: — И, в конце концов, выбирают самого опасного для себя бойца. Но оказалось, что говорить тихо он не умел. Потому что вертлявый, изрядно помрачнев, проговорил: — Я бы не выбрал его. Если бы Кочетырь не прика­зал, что нужен именно он. Крохан вздохнул: — Э-э... Ну ладно, идите. — Ему и в голову не при­ходило, что Трол может отказаться. — Ночь скоро кон­чится, а встречи все нет как нет. Трол передал свой меч Арбогасту, отстегнул кинжал. После этого позволил повязать себе на глаза какую-то вонючую тряпку. Когда стражник и рыцарь уже выходили, направляе­мые все тем же пареньком, который обнаружился за дверью каморки, словно никуда отсюда и не уходил, Крохан, уже шагнув к двери, вдруг обернулся к вертля­вому. И как-то торжественно проговорил: — Кстати, дурачок, хочешь прожить дольше, не но­си платок одной расцветки с килтом другой. Тем более в компании тех, кто умеет их читать. Должно быть, предыдущего урока вертлявому было мало. Он взъерепенился. — Ты, что ли, умеешь? — Он думал, что по-своему все еще должен держать марку. — Да я имею права на оба этих цвета! Моя подружка... — Дело в том, оболтус, что клан Даулов с кланом Шибанов сохраняет кровную вражду вот уже более трехсот лет, — лениво проговорил Арбогаст. Ушедшие даже не хлопали дверью, просто вышли, и все. — Идите, идите, может, еще когда свидимся... — проворчал вертлявый. Потом подошел к своим амбалистым дружкам. — А ты и вправду дурак, Пень, — вдруг пророкотал один из них. — Я-то думал, ты соображаешь, когда на­ряжаешься в эти... юбки. А ты... — Так и погореть недолго, — добавил другой. Они пошли по коридорам. Трол с удивлением обна­ружил, что понимает ситуацию гораздо лучше, чем ему казалось еще за четверть часа до того. В голове проясни­лось, настроение улучшилось, усталость куда-то ушла. — Ладно вам, — продолжал ворчать вертлявый Пень. — Чего тут-то гореть? Всего делов — одного мальчонку до гранда довести. Но чувствовалось, что он и сам смущен последними замечаниями приятелей. От этого Трол едва не засмеял­ся. Он снова был один, вернее, находился среди врагов или почти врагов. И у него была цель и были средства выяснить сразу очень многое, хотя никто, даже скорее всего и Кочетырь, этого не подозревал. Должно быть, этот смех все-таки прорвался через его сжатые губы, потому что его конвоиры вдруг замерли и все трое, как один, вытащили свои клинки. Но Трол даже не обернулся на них, он знал, что встреча непре­менно произойдет, ведь неизвестный Кочетырь прика­зал привести его. И это пока можно было рассматривать как гарантию. Глава 9 Кочетырь вошел в комнату стремительно, засунув руки за пояс, поэтому вперевалку. Это странно кон­трастировало — деланная, совсем необязательная спешка и желание изображать из себя эдакого начальника, которому даже жестикулировать лень. Потом он подошел к большому, широкому — раза в три шире, чем нужно, — креслу, опустил в него свой тощий зад и под­нял голову. Трол сидел в узеньком, неудобном креслице, боль­ше похожем на пыточный станок, поставленном шагах в трех от Кочетыря. Он уже проверил, когда его сюда привели, — оно было надежно прикреплено к полу. И еще: в подлокотниках, спинках и передних ножках были про­сверлены дырки толщиной с палец, в них можно было пропустить сыромятные ремешки либо просто пенько­вую веревку, чтобы связать жертву, находящуюся в этом кресле. По всему видать, это было место для Кочетыря надежное, своего рода лежбище, которое он не захотел бы слишком легко оставить. Вот это Трола и удивило. Зачем, спрашивается, при­водить его сюда? Чтобы показать, что Кочетырь его не боится, или чтобы самому не ходить далеко? По всем законам конспирации, ему следовало встретить Трола где-нибудь в укромном уголке, как и говорил Арбогаст, в темном переулке, может быть, даже без света... Хотя Трол бы его все равно увидел, но так было бы умнее и надежнее, по крайней мере, при встрече с обычным, не­тренированным человеком. А теперь эта встреча была ошибкой Кочетыря. Только он пока об этом не догады­вался. Трол присмотрелся к этому человеку. Почти так же, как и сам Кочетырь рассматривал Трола. Только маль­чик, ученик Султунара, умел прятать свой интерес, а вот разбойник... Впрочем, он тоже был непрост, очень даже непрост. Трол попытался определить, что же он в действи­тельности чувствует, когда видит этого местного ночно­го главаря, воровского предводителя... Пожалуй, даже слишком известного. И вынужден был признать, что с этим человеком что-то обстояло не так, как следовало. Он был тут не на месте. А вот в гостиной хорошего до­ма, одетый по-другому, с другими манерами, он был бы в самый раз. Тогда Трол изменил оценивающую установку и по­пробовал рассмотреть Кочетыря как бойца. Нет, на бойца он тоже не тянул, тем более на тренированного. Для этого он не был по-настоящему и привычно веж­лив, не был внутренне спокоен, как полагается воину. И конечно, не был стоек. Скорее наоборот: слишком много он привык выносить наружу, демонстрировать, чтобы поддерживать, как он полагал, свой авторитет... То, что настоящий авторитет не может быть внешним, уличная шпана никогда понять не способна. Хотя на фоне неумных, плохо обустроенных, даже слегка истеричных бандитов он смотрелся чуть более... цивилизованно. По крайней мере понятно, почему его иногда называли “грандом”. — Мне передали, ты хочешь со мной встретиться. Зачем? — Он спросил и прикрыл глаза, видимо, на­смотрелся на Трола или сделал вид, что пришел к какому-то выводу. — Сегодня напали на “Голосистый петух”. Напа­дающие были кинозитами. Знаешь, кто это такие? Кочетырь только кивнул, чуть скривив губы, чтобы показать, что знал это задолго до Трола. — Тогда помоги мне определить, где они скрыва­лись. — Трол подумал и решил пояснить: — Где была их база, пока они ждали возможности напасть на меня. — И все? Только ради этого ты пришел ко мне? — Ну, я надеюсь, если все получится нормально, ты будешь помогать мне и дальше. Кочетырь рассмеялся. Его смех прозвучал довольно неуклюже, или глуховатая, какая-то задавленная акус­тика этой комнаты искажала его. Зато вполне холуйски его поддержал вертлявый. Амбалы смеяться не хотели или не понимали, что смешного может быть в этом раз­говоре. Они лишь переглянулись. — Ты считаешь меня так называемым членом обще­ства, верно? Думаешь, если попросишь меня, то я... Трол плохо, очень плохо представлял себе, как сле­дует вести диалог с такими вот типами. Это его слегка раздражало, впрочем, никто не смог бы это понять, ра­зумеется, кроме Учителя. — Да ладно тебе, Кочетырь. Одно дело — уголовщи­на, другое — Империя. Если они придут, тебе тоже бу­дет несладко. А вот это была ошибка. Едва Трол произнес эти слова, он уже понял, что ошибся. На эту приманку пре­ступник не клевал и не мог клевать. Он был слишком эгоистичен либо... Либо у него была другая побудитель­ная причина действовать, нежели страх перед Импе­рией. — А я пока не вижу никакой Империи, — сказал Ко­четырь довольно проникновенно. — Ну, разгромили эти ребята один кабак, так, может быть, им знающие люди рассказали, что там пиво несвежее? На этот раз вертлявый и сам знал, что следует сме­яться. — Прошу тебя, перестань паясничать, день был дол­гим, я устал, а нужно еще... Трол хотел сказать, что нужно попытаться найти Кирда, но договорить не успел. — Так со мной не разговаривают! — заорал Коче­тырь. — Ты вообще здорово рискуешь, парень, что при­шел сюда. Стоит мне мигнуть... Трол посмотрел в потолок. Потом подумал, а может, в самом деле стоит попробовать жесткий вариант? Вер­тлявый, амбалы, да и сам Кочетырь — не в счет, они и понять ничего не успеют... Тогда Трол мельком осмот­рел якобы вентиляционную щель у потолка, нашел полу­скрытый глазок для подсматривания, потом увидел, что за небольшой картинкой, изображающей святого Идохия, спрятан арбалет, который может быть спущен одним движением пальцев Кочетыря — ему стоило лишь нажать на планку, устроенную на внутренней стороне подлокотника его необъятного кресла. Арбалет, разуме­ется, был нацелен прямо в грудь тому, кто сидел на этом прибитом к полу креслице. Все это по-прежнему было несерьезно. Значит, атака была все-таки возможна. Да, решил Трол, интересный вариант, нужно будет его не забыть. Но пока в ход пускать его не стоило, потому что сам Трол плохо пред­ставляет себе, что из этого может получиться, и не ис­ключено, что Кочетырь на свободе будет полезнее, чем Кочетырь в подвалах Сеньории... Или куда там его спря­чет Крохан. — Ладно, хватит орать и слюной брызгать. Ты зна­ешь, что я ничем не рискую. И знаешь почему. И вдруг Кочетырь насторожился. Он стал просто как охотничья собака, которая почуяла запах дичи, на которую была натаскана. — Ничего я не знаю. Это определенно был какой-то сигнал. Только Трол его не понимал. Он-то думал, что всегда может взять Кочетыря пусть даже голыми руками, а сам вор имел в виду что-то другое. Что-то непонятное, еще даже не обозначенное ни этим разговором, ни тем, что Трол знал об этом воришке. А жаль, что непонятное — этим путем можно было сразу добиться того, чего Трол хотел. И да­же больше, гораздо больше. — Не знаешь, значит, узнаешь после. А пока про­шу, помоги. Если надо, назови сумму, но сделай быстро, лучше всего — к утру. Вертлявый опять засмеялся, но быстро заглох, понял, что не вовремя. — К утру будет дороже, — вдруг сказал Кочетырь. Но даже его амбалам было ясно, что он торгуется только из принципа. — Знаешь, ты очень-то цену не ломи, — решил Трол. — Все-таки вспоминай, что речь идет о деле бла­городном. И тут же осекся, сразу понял, что это не так. И Ко­четырь повел себя странно, усмехнулся, словно бы хо­рошей шутке. — Я не отсюда, не из Зимногорья. А вот откуда я, ты сейчас сам скажешь, или... — Что “или”? — спросил Трол, но не потому, что хотел услышать ответ. Просто его сознание раздвоилось. Он видел, как Ко­четырь медленно, словно бы в насмешку, достает кро­хотный рукавный арбалетик, который стоил бешеных денег, и который способен был лишить человека жизни почти так же верно, как и большой, боевой его собрат. И одновременно он думал, пытаясь выяснить по по­строению фраз, по легкому, но временами отчетливому акценту, по облику, по другим едва понятным призна­кам, откуда взялся этот человек. Если начинать противодействие его оружию и угро­зе, то следовало приниматься за дело уже сейчас. Но тогда — прощай сотрудничество. Что-то подсказывало, что сознание этого человека заблокировано настолько плотно, что никакими пытками или посулами жела­тельную информацию из него не добудешь. Просто от этого он хорошо защищен, даже слишком хорошо для мелкого, в общем-то, бандита. И не только сейчас, но и в будущем, где весьма интересной могла стать эта неиз­вестная, глубинная, так и не понятая пока Тралом часть. А можно было все-таки положиться на то, что удаст­ся убедить их не стрелять, уйти от угроз, уйти отсюда, но для этого следовало все-таки… Все-таки отыскать ключевое слово, которое хотел теперь услышать этот странный Кочетырь, бандит и почти наверняка кто-то еще. Итак, кто он и откуда?.. Или все-таки сломать ему руку, вырвать арбалетик, отбиться от амбалов, взять его в заложники и вне этих стен, спокойно, неторопливо решить все загадки?.. Империя? Нет, согласные не горловые. На восточника, пусть даже и полукровку, не похож, это точно… Значит, гурхорец или западник. Потому что не северянин, не белокурый аманит, не слав, не рыжий дасс... Стоп, западник, но рыжеватый. Может, Зарема или Ми­рам? А может, Сиркус? Нет, эти все чернявые и темноглазые... Наверное, все-таки Гурхор. Или... — Ну, так скажи слово, которое я хочу услышать? — прошептал Кочетырь. Только сейчас Трол понял, что его держат руки амбалов, а к горлу приставлена наваха вертлявого. Ну и дела, да он мог раз сорок от них увернуться, а они только сейчас успели его зафиксировать в кресле. — Ты — лунгмиец, Кочетырь, — проговорил Трол и медленно, спокойно вздохнул. Потому что еще до того, как исчез арбалетик, как его отпустили руки амбалов, и перестало удушать чрезмерно близкое дыхание разгоряченного вертлявого лжегорца, понял, что угадал. Зато теперь Кочетырь стал думать. Вернее, гадать, и суть этого гадания была проста как на рынке. — Это будет стоит тебе сорок сестерциев. Не торгуйся!.. — заорал он, словно Трол собирался торговаться. — Так будет. Я сказал. Послание принесут в Сеньорию, в башенку, тебя, кажется, в ней поместили? Или у меня скверные информаторы? Он опять рисовался перед подчиненными больше, чем перед Тролом, которого пробить такими трюками было мудрено. В конце концов, информаторы, конечно, у него были и в Сеньории. Кто-нибудь из мелких слуг болтал подружке, у которой брат был “пристегнут” к банде наводчиков, или бандитам удалось купить одно­го из выпивох-солдат. — Лучше не мне, а Крохану, ему расследовать это дело до конца. — Этому солдатику, нашему охраннику-чурбанчику? Кочетырь никак не мог успокоиться, поэтому ему и требовалось посмеяться над капитаном стражников. Кроме того, это была удобная, привычная поза вора, издевающегося над тем, кто должен его ловить. — А за деньгами пошлешь к Пересу, — добавил Трол. — Я передам ему, что придет посыльный за соро­ка сестерциями. — Вот и славно, — решил Кочетырь и зевнул. И снова в этом зевке, в этой позе вдруг мелькнул провинциальный, но от этого лишь еще более искрен­ний и гостеприимный мелкий сквайр или богатый арендатор, обозначающий припозднившемуся гостю, что пора на боковую. Трол усмехнулся про себя и встал. — Один вопрос, последний, Кочетырь. Скажи, что тебя связывает с Гифрулом Высокоборским? Кочетырь вздрогнул. И решил это замаскировать. Он вдруг принялся оглядываться по сторонам, словно не представлял, где находится, или искал поддержки у своих подручных, изображая шутовское изумление. — Что связывает? — переспросил он, хотя в этом не было ни малейшей необходимости. — Ну, ты даешь, па­рень! Да если бы ты узнал, я должен был бы тебя сразу прикончить, понимаешь? — Да ладно тебе. Я спросил вежливо, и ты попробуй ответить из вежливости. — Из вежливости? — Определенно этот человек не умел вести разговор, ему все время приходилось пере­спрашивать и что-то да демонстрировать — удивление, гнев, может быть, даже ярость, хотя Трол рассчитывал, что этим блюдом его потчевать не будут. — Ну ладно, слушай, — вор улыбнулся. — Гифрул, наш всеобщий друг, покупает драгоценности, которые мы во время бессонных ночей находим в местных канавах. И визгливо, совсем неискренне рассмеялся. Амбалы тоже заржали, на этот раз они решили, что им тоже можно. Или их действительно позабавила шутка, кото­рую отмочил их предводитель. Еще прежде, чем Кочетырь договорил, Трол уже понял, что это — ложь. Гифрул не мог заниматься скупкой краденого. Вернее, мог, конечно, для этого его мораль жадного и беззастенчивого высокородного — по местным меркам — негодяя вполне подходила. Но в таком случае, если бы это было серьезно, ему не следовало “светиться” самому. По всем законам такого рода способа обогащения он обязан был прикрыться двумя-тремя мелкими лавочниками, которых в случае необхо­димости можно было легко убрать. — Да, не хочешь ты быть со мной откровенным, Ко­четырь. Жаль. Ну что же, раз так, давай расходиться, — решил Трол. И на всякий случай пояснил, чтобы ни у кого, включая вертлявого Пня, не было сомнений: — У вас же так много работы. Глава 10 Трола вывели на улицу, потом одним движением сдернули повязку, и прежде, чем он решил открыть глаза, где-то сзади раздался топот убегающих ног. Это были молодые и беспокойные ноги, в них чувствовалось мальчишеское умение бегать лучше, чем ходить. По дороге к свободе Трола передавали из рук в руки, и вели его как минимум пять разных провожатых, если их можно так назвать. Сначала это был уже знакомый ему вертлявый Пень с амбалами, потом какие-то жутко пахнущие головорезы с сиплыми голосами, пьяные, а потому, кажется, и самые опасные. Потом явно городской бандит с массой скрытого в одежде оружия, которое почти на каждом шагу звякало и бренчало, потом старуха, которая вела Трола за руку по длинным кори­дорам и галереям, потом этот вот мальчишка. Разумеется, его глаза были все время завязаны. Он мог бы в некий момент развязать их, но это было не нужно. Просто потому, что, как заметил Арбогаст, глу­по. При желании Трол мог восстановить чуть не каж­дый шаг из этой дороги, каждый поворот, каждый запах из тех, что время от времени накатывали на него, и знал, что будет способен припомнить ее еще несколько дней. По крайней мере, без использования магии. С ма­гической помощью, впрочем, не очень глубинной, он был бы способен вспомнить этот путь и через пару ме­сяцев, а то и через полгода. Так что главное тут было не найти дорогу к каморке без окон, в которой его принимал Кочетырь, главное было — осознание, насколько это нужно или в какой момент станет нужным. А то, что они считали его отход для себя безопасным — ведь по их ущербной логике он не раскрыл глаза, не нарушил обещание, — было как раз на руку Тролу, потому что усыпляло осторожность бан­дитов и делало их в случае необходимости уязвимыми. Они вообще были довольно легкой жертвой, по мнению Трола, даже не очень понятно было, почему Крохан так долго с ними возится. И нужно было поду­мать, не велась ли тут более сложная игра, даже не двой­ная, а тройная или еще сложнее. Как раз второй план действий Кочетыря Трол, скорее всего, уже осознал, еще до того, как его отпустили... Трол оглянулся, он стоял в очень узком, не шире плеч хорошо тренированного мужчины, проходе между домом и занозистым забором. Откуда-то с неба лился слабый, но уже определенно предрассветный туман. Одновременно с сыростью он нес в себе и мельчайшие, как капельки воды, частицы света. Трол вдохнул его с удовольствием, попытался еще раз, для верности, стряхнуть напряжение с плеч, рук и ног. Оказалось, он, несмотря ни на что, накопил в себе достаточно почти незаметных, но ощутимо замедляющих движения зажимов. Он еще раз перепроверил стороны света, с каким-то странным облегчением убедился, что ничего не перепутал, когда находился в подвалах, а затем потопал на запад, к центру города. Очень скоро на него накатил звук — мерное шипение набегающих на камни волн, значит, он находился неподалеку от волноломов, защищающих гавань от бьющих из Кермальского моря валов. Удивительно, решил Трол, неосознанно радуясь тому, что снова совершенно свободен, ветра почти нет, а волны бродят по морю... Море в этой предрассветной темноте и пахло как-то особенно сильно, или Тролу так казалось после затхлых, вонючих казематов, из которых он вышел? Оказавшись наконец на настоящей улице, он быстро определился, подняв свое темновое видение до предела. С такой мобилизацией зрения он видел отдель­ные травинки под ногами, полет ночных бабочек, трещины в прокопченных стенах домов. И как почти всегда бывает, зрение передало часть своей силы слуху. Тогда стал слышен ночной обход в паре кварталов от того места, где он находился. Обыкновенные стражники, пытающиеся соблюдать невидимую пресловутую границу между частью города, где царили бандиты Кочетыря — и, наверное, не его одного, — и миром относительного спокойствия и безопасности. Трол поспешил навстречу патрулю. Как он и предполагал, все караульные этой ночью знали, что они могут встретить нового паренька, и что с ним следует об­ращаться вежливо, ибо он находится на странном положении чуть не личного гостя короля. Поэтому разговор с сержантом, который командовал обходом, был не очень длительным. Уже через четверть часа Трол сидел в местной кордегардии, а измотанный сержант поднимал в темном углу трех служивых, чтобы те проводили Трола до Сеньории, Потом они шли в Сеньорию, и Трол побаивался, что ему и его провожатым могут не открыть ворота в коро­левский замок, хотя, как скоро выяснилось, опасался он зря. Стоило ему только выйти под надвратные факе­лы Сеньории, чтобы показать себя невидимым наблю­дателям со стены, как ворота тут же были подняты на высоту двух футов. Трол прокатился под ними и оказал­ся уже в главном королевском замке Зимногорья. Провожатые, негромко переговариваясь между со­бой, очевидно, жалуясь на слишком беспокойную в пос­ледние дни службу, пошли назад, в город. А в самой Се­ньории его ждали. Как оказалось, Перес и Арбогаст за­ранее приказали, чтобы Трола, как только он вернется, провели в лабораторию мага, что и было исполнено с незамедлительностью хорошо отлаженной охранной службы. Оказавшись в лаборатории колдуна, Трол рассказал, что и как с ним происходило, почти слово в слово пере­дал происшедший разговор, но все-таки те мелочи, ко­торые наводили на очень интересные мысли и которые он пока не сумел интерпретировать, оставил для себя. Ему нужно было над ними либо очень сосредоточенно подумать, либо раздобыть дополнительную информа­цию, чтобы не ошибиться в их понимании. И вот, наконец, когда над Зимногорьем уже стала подниматься еще ранняя, но все более заметная утрен­няя заря, Трола отпустили. С радостью, обхватив свой меч, кинжал и кое-какую прочую амуницию, он пота­щился в свою башню. Тут все было нормально, даже пара очень мелких сигнальных устройств, которые Трол установил на предмет обозначения несанкционированного проникновения в башню, остались на месте. Это значило, что пока никто не покушался на его территорию, и никто не стремился устроить ловушку в его спальне. Едва раздевшись, он свалился на кровать и лишь тогда понял, как у него весь день ныли раны. Разумеется, их следовало бы долечить, но как-то было не до них или он — что бы там ни полагали о нем Перес, рыцарь Арбогаст и даже Приам — очень неорганизованный человек, которого не зря в этом упрекал когда-то Учитель… Оказалось, что он спал. Но он так замотался, что даже во сне хотел спать. И сожалел, что не может совсем остановить свои дурацкие мысли и уснуть, как полагалось бы спать воину — без сновидений, без включенности в этот мир, без переживаний всего, что с ним произошло за день. Он сожалел, что ему снится... А вот то, что ему снилось, Трол, как ни старался, так и не осознал. Одно он мог утверждать с уверенностью, — это было что-то гадкое, липкое, белесое, бесформенное. Он пытался рассмотреть, что же это такое, но видел перед собой лишь лицо вертлявого подручного Кочетыря, которое непонятным образом перетекало, как студень, в лицо самого Кочетыря, и... ничего больше. Он знал, что за этим должно было последовать что-то еще, что-то важное, может быть, очень важное, но уловить это в своем сознании, остановить это подозрение и выразить его внятно не сумел. Разбудил его настойчивый стук в люк. Ого, подумал Трол, хорош воин, всегда находящийся настороже, — кто-то прошел по всем ступеням его башни, а он даже не трепыхнулся, проспал, как крестьянин... Он сосредоточился, стараясь понять, кто находится на последних ступенях его башни, и лишь тогда разобрал, что это Кола и кто-то еще. Трол поднялся, дошел до люка, медленно отомкнул его, поднял и вернулся к кровати, потому что именно там находилось его оружие. Младший сын короля Малаха поднялся, заметно стараясь усмирить свое дыхание, вероятно, подъем он проделал довольно... решительно. За ним топал Буж с огромным подносом разнообразной еды. Было доволь­но интересно наблюдать, что упитанный слуга с лицом, в котором не было ни одного лучика обычного челове­ческого понимания мира и интереса к нему, дышал го­раздо легче, чем его тренированный и самоуверенный хозяин. Из этого следовало, что Буж, несмотря на свою внешность идиота, был куда крепче физически, чем казался. Трол тряхнул головой, стараясь выгнать из нее пос­ледние клочья сна, посмотрел на солнце, заглядываю­щее в дыры, которые некогда были наблюдательными окнами. Оно ощутимо перевалило за полдень, Трол проспал почти половину дня. Никогда с ним такого не случалось, если он не был ослаблен серьезной раной. Он хладнокровно снял повязку, которую вчера ему сделал Приам, и посмотрел на раны. Они выглядели лучше, чем вчера, значит, мазь книжника помогала. Трол поднял голову и присмотрелся к принцу. Тот тоже раз­глядывал его раны с несомненным интересом. Потом он улыбнулся, обернулся к слуге. — Буж, поставь поднос хотя бы на этот комод. Только теперь Трол заметил, что в углу, между двумя заложенными окнами, стоял настоящий комод со сто­лешницей из местного мрамора. На нем сверху, как в будуаре какой-нибудь придворной дамы, стояли фаян­совый таз для умывания и кувшин, полный свежей во­дой. — Еду лучше поставить куда-нибудь еще, — предло­жил Трол. — Хотя бы на тот сундук. Там пыльно. Он указал на сундук довольно внушительных разме­ров, который вполне мог заменить ему стол, и стал пере­вязываться заново. Все-таки ему еще нужно было дойти до Приама с его мазями. — Стоянку кинозитов обнаружили, — неожиданно начал Кола, прохаживаясь по всему помещению башни, с интересом осматривая ее, словно он никогда тут прежде не был. — Где? — Трол замер, хотя эти сведения были не из самых важных. — В помещении одного из портовых складов. И даже стало известно, как его сняли. — Кола подумал и ре­шительно добавил: — И даже известно, кто это сделал. —Кто? Трол застелил кровать покрывалом как мог и принялся одеваться. Буж, который стоял рядом, не сделал ни единого движения, чтобы помочь ему, хотя видел, не мог не видеть, что Тролу с его ранами довольно неудобно вдеваться в узкий камзол. А впрочем, это было не важно. Потом он доковылял до фаянсового таза, мельком, с сожалением подумал, что не может ополоснуться под водопадом, как делал дома, в пещере, и постукал по нему пальцем. Вода была налита под край кувшина, а рядом, на краю комода, лежала стопка душистых полотенец. Оказывается, он пропустил-таки вторжение свою спальню. И даже не подумал об этом во сне, — хорош солдат, нечего сказать! Но теперь оставалось только этим всем воспользоваться. — Кстати, если хочешь искупаться, — предложил Кола, — можешь спуститься в наши бани. Они, говорят, лучшие на всем Кермале. К нам специально купцы приезжают, и с такими дарами, что иногда неудобно делается... Только бы их пустили на омовения. — Баня? — Трол никогда не бывал в настоящей бане, но читал, что такое бывает. — Потом как-нибудь. Кстати, — он кивнул на комод, на застеленную отменным бельем кровать, на полотенца. — Твоя забота? — Моя с Пересом. Стало понятно, почему немудреные сигнальные приспособления Трола, в которых он старался не приме­нять очень уж сложной магии, показались ему нетронутыми. “Ладно, — решил он, — в следующий раз буду внимательнее. Или сигналки поставлю хитрее”. Он умылся, вытерся и повернулся к принцу, кото­рый стал свидетелем этого туалета. Принц улыбался чуть напряженно, но искренне. Он очень хотел сказать какую-то обычную фразу, какую говорят в таких случа­ях, чтобы разрядить свое же смущение, но не говорил. Должно быть, просто не очень еще представлял, как вести себя с Тролом. — Спасибо за воду и... за заботу. А сейчас давай вы­ясним, что стало известно за то время, пока я спал. — Так тебе все сам Перес расскажет, он меня и по­слал, — признался принц. Трол прицепил к поясу меч, хотя на поясе таскать его было не очень удобно, кинжал, потом сдернул с подноса, который принес Буж, кусок вяленой оленины и пук фиолетовой травы, которую Учитель когда-то на­зывал черемисой. Это можно было съесть на ходу. — Тогда пошли. А вот питьевую воду ему придется попросить у мага. Но Трол был уверен, что тот не откажет. Глава 11 Переса в его лаборатории не было, но нашелся слуга, который объяснил, что Тролу лучше всего идти прямо на место, и по распоряжению принца повел его в порт. Трол шел за унылым, пожилым, склонным к неумерен­ным возлиянием стариком, и думал о том, что ему, види­мо, придется как следует выучить город, если он хочет тут и дальше работать. Зависимость от людей, к нему никакого отношения не имеющих, раздражала. Кроме того, это могло послужить причиной искажения ин­формации. А информация во всей этой катавасии была делом первейшим. Но вот как раз по этому пункту Трол чувствовал свою... необученность. В то же время тормозить себя потому, что рядом нет Учителя, нельзя. Его не было, над этим можно горевать, но с этим необходимо смириться. Или даже так: чем быстрее Трол сумеет с этим смириться, чем полноценнее разгрузит себя от всех негативных мыслей и эмоций, тем лучше у него все получится, тем удачнее будет его ответ противнику. Пока он так размышлял, слуга довел его до порта, а потом, обойдя по широкой улице наиболее непривлекательные кварталы, углубился в район доков, складов и даже, как Тролу показалось, небольших местных верфей. Тут они, так и не покидая города, как заметил Трол, пошли вдоль полосы прибоя, увязая в крупном светлом песке. — Уже немного осталось, — сказал слуга, обернувшись. — До корабельного кладбища не больше четверти мили. “Итак, тут есть корабельное кладбище, — подумал Трол, — в черте города. Важно это или не очень? Имеет какое-то значение для устроенной на него засады или нет?” Снова пошли склады, и местность стала совсем пустынной. Даже собак и свалок тут уже не было, только какие-то заборы, узкие улочки и полоса прибоя, не защищенная волноломами. А потом они свернули на довольно широкую улицу, на которую выходили двери сразу нескольких десятков складов. Одни ворота в самом дальнем и неприметном углу были широко распахнуты. Около них стояло с десяток стражников. И среди них Трол сразу заметил сильную фигуру Крохана. — Ого, — сказал он, не без неудовольствия рассматривая подходящего Трола, — сам Трол с северных гор к нам пожаловал. — Потом морщинки в уголках его глаз исчезли, и он, сдвинув облегченный шлем стражника на лоб, почесал затылок. — Сразу рассказывать или сначала смотреть будешь? Трол бегло поклонился ему вместо рукопожатий и прочей официальщины. Оглянулся, стражников было много, но офицер среди них был лишь один. Значит, все самое главное тут уже осмотрено. — Лучше, если ты расскажешь. Крохан вполне серьезно кивнул: — Э-э, значит, так. Единственное, что мы сейчас имеем, это стопроцентную уверенность, что они стояли тут, в этом складе. И не один день, может быть, дольше недели. — Крохан подумал. — Склад принадлежит одно­му торговцу, который сейчас отходит от дел, ничем не интересуется и потому сдает свою собственность за гро­ши любому, кто ни пожелает. Этот склад был снят впол­не официально и давно, почти три недели назад. — Неужели они еще тогда все спланировали? — уди­вился Трол. — Извини, продолжай. — Грамоты на аренду заключены вполне обыденно. По ним ничего не видно, кроме того, что пресловутый торговец ничего о кинозитах не знал. — С кем он заключал договор? — Грамоты оформил от имени своего господина... Кирд. — Крохан внимательно посмотрел на Трола. — Как тебе это нравится? Они вошли в склад. Тут было пустынно, довольно просторно и прохладно. Толстые стены вполне могли гасить звуки, которые поневоле издают почти три де­сятка людей, даже если эти люди не особенно стараются вести себя потише. Обычные корабельные бочки с со­лониной и водой небольшим для этого помещения штабелем покоились в углу. Их доставка сюда не могла вызвать ни грана любопытства, особенно если это проде­лать заранее, когда тут и в помине не было никаких кинозитов. Прочие надобности имперцы справляли в кро­хотном дворике позади склада, где к тому же проходила вполне вместительная канава, забитая грязью, остатками каких-то гнилых фруктов и истлевшим тряпьем. — Это мне совсем не нравится, — признался Трол. — Мне тоже, — согласился Крохан и продолжил: — Чиновник, который подтвердил договор, говорит, что сам он Приама при составлении грамоты не видел, но подпись его признал. — Крохан помолчал. — Очевидно, Кирд подделал подпись господина, понимая, что, если бы он снял склад от своего имени, его бы стали проверять — откуда у него деньги и чем он собирается заниматься... Мне кажется, ничего этот след нам не даст. — Да, — согласился Трол, — чинуша не человек Империи. Крохан уставился на собеседника с откровенным желанием проникнуть в его мысли, понять, как они работают. — Ну ладно, я-то видел этого парня. Но почему ты так думаешь? — Я полагаю, они тут очень ловко обрубают концы, иначе бы их уже давно раскрыли. А это значит — если есть кто-то, кто сделает свое дело, ни о чем не догадываясь, — значит, его следует использовать, не поставив в известность о действительном положении дел. — Обмануть можно каждого, — согласился Крохан. — У нас тут среди торговцев такие аферы прокручиваются и такие киты на них ловятся — не знал бы, никогда бы не подумал, что это возможно. Арматоров со стажем в пятьдесят лет и то подставляют. — Я полагаю, что обмануть можно только того, кто хочет, чтобы его обманули. Или такого, кого что-то ослепило, например, жадность. Крохан подумал, снова почесал в затылке. — Э-э, ладно, предположим... В общем, я вынужден признаться, что сейчас мы взяли в оборот и Приама. — Да ну? — удивился Трол. — Это вы зря. — Почему? — Во-первых, он уже несколько лет снабжал нас всем необходимым и, следовательно, был под наблюде­нием. Если бы появилось хоть одно сомнение, его бы сразу отставили от этой роли. И не так, как делаете вы, полицейские, а... покруче, с применением магии, по-орденски. Во-вторых, он знал, что в “Петух” иду не я, а брат Кирда. И все-таки сигнал атаковать гостиницу от того, кто руководит всем этим из Империи, поступил. Крохан раздраженно хлопнул себя по бедру. — Ну, может быть, у него не было возможности по­слать им доклад или, как ты говоришь, — сигнал? — Не думаю, — ответил Трол. — Они вообще посы­лают этот сигнал, похоже, из любой точки и в любом со­стоянии, даже в окружении свидетелей. — Это невозможно, эти магические штучки у нас... — Сколько раз нужно повторять, тут действует что-то еще, не магия. — Что же? — Это мы и выясняем. Крохан погладил пальцем свою бородку. — Э-э, ага... Все равно допросить Приама следу­ет. — Крохан и Трол вышли из склада. Смотреть там в самом деле было не на что, если не считать объедков и обычной человеческой грязи. — Есть за ним еще один грешок. — А именно? — Кинозиты попали в город, потому что их провели из Вишаса, есть у нас такой северный городок... Приве­ли как пленных. Сделал это наш офицер из дальних гар­низонов. И все у него в сопроводительных документах было в порядке. И папирус с приказанием из королев­ской канцелярии, и печать из синего воска... Даже по­черк главного из писцов Сеньории подделан до тошно­ты точно. — За писцом послали? — Разумеется. — Крохан помолчал. — Сделали это первым делом... Он проверил, удивился. Сказал, подпись правителя почти настоящая, только один-единственный нажим в последнем росчерке выдает подделку. Ну, разумеется, на воротах сидят не такие специалисты, там сержанты вообще едва грамотные, вот и пропустили. — Стоп, как эта грамота попала к тебе в руки? — А мы ее тут нашли, в куче всякого тряпья. — Значит, и этот человек — вне подозрений, — сказал Трол. — Можно его даже не проверять. — Он подумал. — Следовательно, грамоты украдены? — Да, — Крохан вздохнул. — Этот наш спец по канцелярщине тоже говорит, что все украдено или подделано — и папирус, и печати, и даже сепия южных каракатиц, которыми пишут приказы от имени короля его личные канцеляристы. — Так, это ясно. Но тогда при чем тут Приам? — Так у него же писцы в скриптории! — воскликнул Крохан. — Пять душ. И есть такие мастера, что подделать королевский папирус смогут за час-полтора. В крайнем случае, прежние распоряжения как образцы удосужатся получить в архиве э-э... для ознакомления, так сказать. Стражники, которые были расставлены вокруг склада, стали потихоньку к ним подтягиваться. Стоять на часах, охраняя по всем признакам ту самую клетку, из которой уже все птички улетели, было нелепо. — Приам тут ни при чем, — повторил Трол. — Уж скорее следует разрабатывать стражников, которые вели фальшивых бандитов. По ним что-либо имеется? — За ними послали, к завтрашнему полудню должны быть в городе. Они не очень далеко расквартированы, милях в тридцати от Кадота, — пояснил Крохан. — И все-таки ключ к ситуации не они, — задумчиво проговорил Трол. — Понимаю, все дело в офицере. — Крохан чуть заметно помрачнел. — За ним тоже послали. Только он будет скорее всего дня через два или даже еще позже. Как я говорил, он из далекого, едва ли не самого север­ного нашего гарнизона. У альпийских лугов, откуда уже и до вековечного тайга рукой подать. — Как его зовут? — Гевит, он из славов, служит у нас уже лет десять, был с Визоем во время последнего похода на Мартоген. — Понятно. — Трол тряхнул головой, выгоняя ка­кие-то непрошеные мысли. — Пойдем дальше. Как кинозиты ушли из города? — Скорее всего, — Крохан оглянулся и строгими глазами посмотрел на самых любопытных стражников, некоторые из них вернулись на свое место, но нашлись и такие, которые понимали, капитан их не видит, весь уйдя в этот разговор, — сразу после резни в “Петухе” они погрузились на один из самых быстрых кораблей Зимногорья “Косоклин”. И... — Что это за название такое? — удивился Трол. — Не знаю, говорят, какая-то жутко новая деталь в корпусе, позволяющая ему плавать быстрее других. — Крохан наконец увидел, что их подслушивают, и сделал один жест рукой. Стражники нехотя потянулись к постам. — В общем, дело вырисовалось такое: они сиде­ли-сидели на этом складе, снятом заблаговременно, потом выскочили, разгромили “Петух”, погрузились на корабль и тут же вышли в море. Все заняло менее часа. Никто ни из городской, ни из портовой стражи ничего и понять не успел. — Погоня? — В общем, послали, конечно, но... Бесполезно, я же говорю, это был самый быстрый наш корабль, и ушел он практически порожним. Только с грузом пищи и запасом воды для всей имперской шайки на пару не­дель плавания. Это проверено, таможенные контроле­ры в один голос подтверждают. — Ох, сомневаюсь я что-то, что они окончательно ушли после того, как опять ошиблись, — проговорил Трол. — Имперцам случается промахнуться, не доделать чего-то до конца, но они всегда подстраховываются, оставляют людей для довершения. Тут, наверное, такой же случай. — Они думали, что избавились от тебя, — твердо, почти жестко проговорил Крохан. Как-то уж слишком жестко, наверное, ему очень хотелось, чтобы так и было. Поэтому Трол проговорил: — Они так уже три раза думали, если считать ту драку с людьми Гифрула. На площадь выбежал какой-то паренек с сумкой на боку и декоративным, просто игрушечным кинжальчиком. Он подлетел к Крохану и с поклоном вручил ему записку, выхваченную заученным жестом из сумки. Капитан стражи прочитал ее, сунул во внутренний карман. Обратился к курьеру: — Иди, я сам доложу о получении. Курьер убежал в другой конец улицы. Крохан отошел от Трола и принялся снимать бессмысленную стражу, лишь требуя, чтобы оставшийся тут сержант опечатал склад и оставил троих людей у ворот. На всякий случай. Остальным следовало возвращаться в казарму. Не прошло и четверти часа, как Трол и Крохан шагали в сторону Сеньории, на этот раз не через весь город, а вдоль стен, которые тут образовали несколько ярусов, разделяя дома на районы. Без надежного провожатого Трол и тут не сразу нашел бы верный путь. Протопав пару минут в молчании, Крохан наконец высказал свою сокровенную идею: — Кирда бы найти! Сколько неясностей сразу можно было бы устранить... Э-э, может, снова попросить Кочетыря поучаствовать? Трол чуть насмешливо посмотрел на капитана стражи: — Не стоит. Вообще с этим... Кочетырем следует разбираться особо. — Что ты имеешь в виду? — спросил Крохан. — И по­чему, собственно, так думаешь? Они прошли мимо первых жилых домов, склады кончились. Но людей тут еще не было. А были пресло­вутые четырех- и даже пятиэтажные “утюги”, которые занимали до четверти улицы, мрачные, с темными не­выразительными окнами. Они выглядели так, словно были предназначены не совсем для людей, а для каких-то других существ. Может быть, для гигантских крыс? — Что могут делать тут, в Зимногорье, лунгмийцы? — вместо ответа на заданные вопросы спросил Трол. — Новолунгмийцы давно хотят поссорить Зимного­рье с Империей, — мрачно ответил Крохан. — Чтобы Империя ударила тут, а их оставила в покое. — Они за­шагали вдоль домов, более похожих на обычные город­ские особнячки. — Они такие же независимые, как и мы, вот только сопротивляться пока не научились. — Или уже не имеют сил достойно сражаться, —Что? — Когда-то кипты были очень сильными воинами и, как ты сам сказал, сумели противостоять Империи. Но сейчас это уже под вопросом, видимо... Если они действительно пытаются отвлечь внимание имперцев на своих естественных союзников, вместо того чтобы встать с ними в один ряд. — Что твой вопрос означает? — От внутреннего на­пряжения Крохан даже остановился и повернулся к Тролу. Пришлось останавливаться и юноше. Улицы по-прежнему были пустынны. Хотя Трол не поручился бы, что за ними не наблюдают несколько пар любопытных глаз. Впрочем, проверять это магически­ми средствами не следовало, это было просто не нужно. — Кочетырь, кажется, лунгмийский шпион, его хо­рошо бы прихватить и допросить как следует. — Трол подумал и добавил: — Кроме того, атака на него — наш естественный следующий ход. Может быть, единственный, который нам еще остался. Все остальное или уже отрублено, или будет отрублено очень быстро... Если не считать, разумеется, Гифрула. — Высокоборский уехал из города, — мрачно ответил Крохан, снова шагая рядом с Тролом. Они подходили к каким-то боковым воротам из города. — Кроме того, за Кочетырем столько прочих грехов, что его и без шпионажа хорошо бы прихватить. — Он помолчал еще немного. — Э-хм, вот только возникает один немаловажный вопрос... А именно, как? И тогда Трол легко и спокойно рассказал ему, как это можно сделать. Глава 12 Развертывание этой операции потребовало времени, хотя внешне все выглядело довольно просто. Около Трола собрались рыцари под командованием Арбогаста, в полном вооружении, сзади пристроились почти три десятка стражников поопытнее, а еще почти сотню стражников под командованием Крохана расставили между теми домами, которые указал Трол, и морем. Чтобы те, кто попробует убегать, не вырвались из ловушки. Разумеется, на всякий случай пригласили Переса, — если у Кочетыря окажется какой-нибудь захудалый колдун. Ну и где-то неподалеку поставили Ибраила на случай ранений и вообще травм как у стражников, так и у задержанных. Время выбрали ближе к утру следующего дня, когда закрылись последние кабаки и таверны, когда даже самые предприимчивые из девушек определенного сорта уходили домой, когда даже самые отпетые из уличных грабителей заканчивали промысел. Выдвигались на выбранную Тролом позицию молча, как во время похода по вражеской территории, обвязав сапоги, мечи и доспехи тряпками, чтобы не звякали и не звенели. Когда стало чуть-чуть светать, от Крохана прибежал посыльный, который доложил, что у них все готово, и операция началась. Трол вошел в улочку, по которой сутки назад убегал его последний провожатый, и нашел ту ямку, которую сделал между плитками мостовой острием своего жала, спрятанного в мыске сапога. Потом повернулся на мес­те, проверился еще раз и пошел вперед, считая про себя не только шаги, но и такт сердцебиения, ощущая все за­пахи, которые на него накатывали, пытаясь услышать все звуки, которые до него доносились. Иногда он за­крывал глаза и останавливался, чтобы точнее опреде­литься в пространстве, как это было вчера, когда у него были завязаны глаза. Наконец он остановился перед дверью ничем не примечательного двухэтажного подразрушенного особ­няка. Дверь в особняк, впрочем, оказалась довольно прочной, дубовой, и держалась на четырех петлях. — Здесь, — сказал он. Тут же Арбогаст махнул кому-то, четверо воинов в орденских плащах вышли вперед и вынесли небольшой таран, размахнулись... и вломились в указанную дверь. Грохот от этих ударов, казалось, перебудит полгорода, но у Трола появилась уверенность, что сегодня они все сделают правильно, что все выйдет в лучшем виде. Пошли дальше, перешагнув через груду щепок, в ко­торые превратилась дверь. Откуда-то сзади Перес доло­жил: — Магической сигнализации тут не было. Где-то далеко часы отмерили четыре удара. Им от­кликнулись другие часы на других башнях. Трол спус­тился вниз, подвал у особняка оказался куда как внуши­тельным. Свернули по коридору, нашли комнату, где Трола передала мальчику старуха. Вломились в хорошо замаскированную старыми досками потайную дверь. Снова пошли по коридорам. Тут уже появились какие-то люди. Их сразу прихватывали стражники, чтобы весть об облаве не распространилась дальше. Так и пошло. Трол выходил в точку, проверял ее, найдя след своего жала, и уверенно вел рыцарей дальше. Незадолго до комнаты, где стояли напротив друг друга два кресла, вспыхнула первая стычка. Вчерашние вонючие громилы, которые вели Трола, вдруг выскочили откуда-то сверху, из низеньких клетушек, расположенных под сводами, и попытались остановить рыцарей. Те расправились с дурачками, как свора хороших терьеров душит крыс. Трол даже меч доставать не стал, все закончилось и без него. Наконец вошли в пресловутую комнату. Тут было тихо и пусто. Трол провел рыцарей к двери в противоположной стороне и замер. Эта дверь была защищена. Вызвали Переса, который в этих переходах немного отстал, он прочитал заклинание и обезвредил охранную систему. Тогда ее высадили... И оказались в каком-трактире, где в каждый переход выходило по три-пять закрытых комнат. Но Арбогаста это не смутило, он только что-то гаркнул, и воины в орденских плащах, разбившись на группы по три-четыре человека, стали выламывать все двери подряд. За каждой из этих групп обязательно шел хотя бы один стражник — на случай, если Кочетырь попадется на глаза. Кое-где возникали стычки, где-то подранили рыцарей, хотя быстро выяснилось, что раны оказались не очень тяжелыми. Скорее наоборот: не привыкшие к полицейским операциям, где главное — взять нарушителя живым, орденцы действовали слишком свирепо, как в настоящем бою. И трупы тех, кто пытался взяться за оружие, быстро доказали бессмысленность сопротивления. Уже через четверть часа стало известно, что Кочетыря выгнали из здания и его взяли люди Крохана, которые не зря сидели снаружи. Тогда Трол объявил конец операции и в сопровождении все тех же лиц, лишь за отсутствием Ибраила, ко­торый оказался серьезно загружен работой, вышел на улицу. Тут, как и вчера, шумело близкое море, пахло солью. А на широкой и, днем, без сомнения, весьма оживленной улице, стояли около сотни потревоженных обитателей трактира, который облюбовал себе под оби­талище Кочетырь, и большая часть кроханских стра­жей. Часть из них сдерживала небольшую толпу, двое людей, одетых, как зажиточные ремесленники, всматривались в эту толпу, чтобы узнать известных им кадотских грабителей, а совсем в стороне находилось человек десять. Трое из них держали человека, который стоял почти спокойно... Но иногда дергался так, словно его начинал бить истерический припадок или что-то столь же болезненное и дикое. Трол оглянулся, Арбогаст отдал последние приказы, разрешая своим подчиненным отправиться в казарму командории. Потом догнал Трола, вытер пот. — Здорово мы их. — Арбогаст зашагал в ногу с Тролом. — Нет, в самом деле неплохая тренировка. И не такая уж опасная, как я ожидал. Эти разбойники... — Они не держат настоящего удара, — поддержал его Крохан, который в тихом воздухе просыпающегося города расслышал густой, как деготь, голос командо­ра. — Привыкли атаковать штатских либо совсем не во­оруженных людей... Все правильно, я всегда это знал. Трол вдруг увидел тело, к которому никто не подхо­дил, оно лежало в подворотне, утонув в собственной крови. На стене дома с брызгами крови остался след от чудовищного, убойного удара мечом. Даже в рассвет­ных сумерках Трол узнал труп — это был вертлявый Пень. — Э-э, вспомнил его? — спросил Крохан. — Его убил мой сержант... Его ты тоже должен помнить. Он сделал подзывающий жест. К ним подбежал тот самый толстяк, с которым Трол разговаривал в “Пету­хе”. Лишь теперь Трол заметил, что у него на мече висит ленточка с цветами Даулов. — Ладно, — решил Трол, — посмотрим, тот ли это Кочетырь, который... со мной разговаривал. Кочетырь, заметив, что на него обратили внимание, вскинул подбородок. Набрал воздух, потом с силой выдохнул между зубов. И заговорил, почти спокойно. Обращался он, конечно, к Тролу. — Говорили мне, что с тобой связываться не нужно, но я… А еще предлагал сотрудничество! — Лучше вспомни, сколько ты людям горя принес. Вот и плати... Знаешь ли, за человеческое горе нужно платить. Внезапно Кочетырь разозлился, на его губах показалась пена, как на морде бешеной собаки. — Хитрый урод! Недомерок, недоносок!.. Я еще берусь до тебя! Думаешь, если тебя кто-то сдуру посчитал Воином Провидения, тебе все с рук сойдет? Да мы знали о тебе заранее, но не испугались... Еще посмотрим! Стражник, который держал бандита за заломленную руку, замахнулся на него кулаком, забранным в перчатку из толстой кожи. Трол вскинул руку. —Нет! Он ожидал, что в этом приступе бешенства Кочетырь проговорится, но... Не успел. Стражник, конечно, не ударил, но и Кочетырь понял, чего ждет Трол. А потому заговорил совсем по-другому. — Не дождешься, гаденыш... Я скорее себе язык откушу, чем еще слово скажу. Его увели. Трол посмотрел ему в спину. — Жаль, что он такой злобный. Его бы как-нибудь использовать... — Использовать? — удивился Арбогаст. — Ну, Трол, либо ты святой, либо... специалист. Крохан тоже посмотрел на Кочетыря, потом перевел взгляд на Трола. Снова на бандита. В этот момент из-за края моря, которое поднималось за домами, появился тоненький, еще очень робкий лучик солнца. Но он ра­зом осветил чуть не весь этот мир, все эти дома и людей, какими бы они ни были. — Мастер Трол, — вдруг спросил сержант из Даулов, — знаешь, что он назвал тебя Возрожденным, когда его поймали тут? Он, то есть Возрожденный, ког­да придет час, заплатит... — Ничего удивительного, это мое прозвище — А почему он назвал тебя Предназначенным? — спросил Арбогаст. — Нет, не так, — решил поправить командора Кро­хан. — Он сказал, что у них была о тебе информация, якобы тут будет Воин Провидения. Да, именно так. Ты понимаешь, что это значит? — Понятия не имею. Но спрошу у Переса, если не забуду. — Он только что попросил у меня двух рыцарей и отправился в Сеньорию, — прогудел Арбогаст. — Если его искать, то только там. Внезапно по улице где-то за пару домов от той пло­щади, где они сейчас находились, затопали очень бы­стрые шаги. Трол поймал себя на том, что положил руку на эфес меча, уж очень много нетерпения, даже отчая­ния было в этих шагах. Так бегут к горящему дому, так торопятся, когда знают, что умирает кто-то близкий... И так спасаются после проигранной битвы. Из-за угла вылетел принц Сантин. Он был в расстег­нутом камзоле, без шляпы, хотя у него на бедре, конеч­но, висел меч. Он увидел все, что тут происходило, и сбавил шаг. Затопал почти нормально, только дыхание его выдавало недавнюю торопливость. Он приблизился шагов на пятьдесят, когда его наконец заметили Арбо­гаст с Кроханом. — Ага, принц, — протянул капитан стражников. — Хотел позже рассказать тебе о том, что мы тут устроили… ­А ты, оказывается, не спишь? — Что тут произошло? — спросил принц Сантин. Деланно, чуть нервически улыбнулся. — От солдат, которые мне повстречались, почти ничего не удалось добиться, а Перес слишком устал, чтобы тратить на меня силы. — Ты так поздно шел... в Сеньорию? — медленно спросил Трол. — Вернее, так рано? Сантин посмотрел на Трола чуть внимательнее, чем прежде. — Да, засиделся за работой. Немного раньше, чем мы ожидали, прибыли те солдаты, которые вели в город кинозитов... Если я правильно понимаю ситуацию. Должность есть должность, но Крохан не забывал, что у него в подчинении находится наследник престола, поэтому бегло, но толково объяснил, как они провели операцию по поимке Кочетыря и какую роль в этом сыграл Трол. Слушать это было необязательно. Поэтому Трол приблизился к Арбогасту как можно теснее и, едва шевеля губами, спросил его: — Ты знаешь принца лучше, чем я... Что с ним? — Ничего, — добродушно ухмыльнулся командор. — Просто злится, что его не взяли на операцию. Он всегда так... догоняет, когда что-то происходит без него. Ему бы не принцем, а полицейским следователем быть— цены бы парню не было. Крохан закончил свой доклад и напустил на себя начальственный вид. — Ну, принц, теперь твоя очередь. Если ты полночи разговаривал с солдатами, что же существенного там выяснилось? Сантин усмехнулся бледными сухими губами и заго­ворил: — Оказалось, кинозитов гнали как захваченных разбойников. Без доспехов и без оружия. И никто из наших не знал ни слова на гвампи, чтобы догадаться, что это имперцы, а не обычный пограничный сброд. — Как они попали-то к нашим? — спросил Крохан. — На этот вопрос ответить просто. Как-то вечером в гарнизон на перевале Ветров явился на загнанной ло­шади Гевит, приказал выделить дополнительную охра­ну для сопровождения пленных на следующее утро. Показал грамоту... К тому же его хорошо знают, и подозре­ний его просьба не вызвала. Он указал место встречи и ускакал, якобы не желая оставлять пленных только со своими солдатами на ночь. А когда на следующее утро выделенные стражники подошли к указанному месту, Гевит сторожил связанных псевдобандитов в одиноче­стве. Объяснил тем, что отпустил солдат, потому что за­метил подходящее сопровождение с соседнего холма. То есть, по его словам, менее чем за четверть часа до подхода тех солдат, которых я допрашивал. — Из тех солдат, что подошли якобы на помощь Гевиту, кто-нибудь видел прежний конвой? — спросил Трол. — То-то и оно, что нет, — сказал Сантин. — Среди ребят, что подошли на помощь Гевиту, были очень опыт­ные сержанты, они специально поднялись на холмы, чтобы проверить слова офицера... Но ничего не увидели. Скорее всего это ложь... Со стороны Гевита, конечно. Трол посмотрел на Крохана, тот погладил бородку и перевел взгляд на Арбогаста. А Сантин медленно про­вел рукой по лицу, словно умывался или пытался сте­реть усталость и отчаяние. — Потом пошло обычным порядком. Марш до Кадота, вошли в городские темницы, сдали, приняли, сол­дат отпустили, они вернулись в свой гарнизон. Все как положено. Гевит тоже уехал на север, выполнив, так ска­зать, свой долг. — Ловко, — вздохнул Арбогаст. — Э-э, я тоже так думаю, — сказал Крохан. — Сантин, нужно выяснить, как они на склад, снятый от имени Приама, доставили доспехи и оружие. — Кирда бы взять, он бы все выложил, — произнес Сантин. — Теперь можно и на Кочетыря нажать, — медленно проговорил Трол, стараясь не смотреть на принца. — Вряд ли он что-то знает. Был бы с этим делом хоть каким боком связан, ни за какие деньги не выдал бы стоянку кинозитов на складе... — Он мог выдать ее, если знал — там уже никого нет, — проговорил Крохан. — Может быть, — легко согласился Сантин. — Что-то я плохо соображаю сегодня. Какие вообще у нас есть идеи? Трол подумал и спросил: — Кто из известных нам персонажей занимается извозом? — Извозом чего? — спросил Арбогаст. — Чего угодно, пусть даже и внаем, только бы было большое количество телег, которые часто проходят через городские ворота. — Ну, предположим, Гифруловы крестьяне часто подвозят то одно, то другое, — пробурчал Крохан. — Вот он и провез доспехи, оружие и все такое, — решил Трол. — Проверим... — сквозь стиснутые зубы прокаркал, а не проговорил принц. — Что еще? — Нужно разузнать, как пленные, которых сдали в городские темницы, попали в склад. — Уже проверил... Вчера весь день возился, — признался Сантин Крохану, — еще не успел тебе доложить. Их приняли как заключенных для галер или строительства волноломов. В темницах их держали недолго, не больше двух дней, потом появился капитан “Косоклина”, якобы он берет этих людей в работу, и перегнал весь отряд в порт. От тюремных охранников отказался, сказал, мол, там есть своя стража. — То есть просто пришел, взял кучу заключенных и увел. И все? — Ну, не все, конечно. Оставил расписку, какое-то письменное распоряжение... — Какое распоряжение, чье? — рявкнул Крохан. — Одного из помощников короля. — Его проверили? — спросил Трол, разумеется, уже догадываясь об ответе. — Та же история, что с приказом правителя относи­тельно пленных вообще. Печать скорее всего срезана с какой-нибудь старой грамоты из архива, подписи под­дельные, папирус и сепия настоящие. — Ох, погубит нас когда-нибудь бюрократия, — вздохнул Арбогаст. — А как же без нее? — удивился Сантин. От усталос­ти он начал терять чувство юмора. — Нет, в самом деле, что же без нее-то делать? — М-да, ладно, — прервал его Крохан. — Понятно. Кинозитов капитан “Косоклина” запер на складе, вы­ставил обычное внешнее охранение, потом им подки­нули оружие, и вот в центре столицы независимого Зимногорья сидит засада отменно подготовленных имперцев, которые ждут только сигнала. — И никто не виноват, никого нельзя привлечь, хотя бы допросить... — с тихим отчаянием пробормотал Сантин. — Почему же никого. Мы знаем почти всех, — про­изнес Трол. — Гифрул Высокоборский, Визой... — Ну-ну, полегче, — прорычал Крохан. Но Трол посмотрел на него и твердо повторил: — Визой Честный, Кирд, Гевит из дальних северных гарнизонов, может быть, начальник канцелярии коро­ля, капитан “Косоклина”, разумеется, Кочетырь, кото­рый вообще во многом замешан... Вполне может быть, что кто-то еще. — Так что же, никому нельзя верить? — спросил наследный принц Сантин. — Никому вообще? И глав­ное — почему? — Сами они не скажут, — спокойно, даже как-то равнодушно проговорил Трол. — Поэтому нужно ис­кать, что у этих людей есть общего, чтобы понять, что, зачем и почему? Все четверо постояли, помолчали. Неожиданно Арбогаст произнес: — А знаете, у некоторых из перечисленных в самом деле есть кое-что общее — многие из них были в Мартогенском походе. — Правильно, м-да... И я был в том походе, — при­знался Крохан. — Может, и мне нельзя доверять? — И я тоже, — добавил Сантин, — был там. — А я там сержантские нашивки получил, — чуть слышно прошептал сержант из Даулов. Молчание было таким долгим, что даже Трол ре­шил — все они хватили слегка через край. — Пусть так. Но для нас важно другое — что делать? Что делать сейчас? — спросил Арбогаст. — Как что? Остановить их, всех разом, — сказал Трол. Все остальные посмотрели на него, словно он вырос из мостовой прямо у них на глазах. — В самом деле, — ответил принц устало. — Чего проще-то? — Ну, я и не говорю, что это просто, — ответил Трол. — Но это и не очень трудно. Я уверен. Хотя для этого нужно знать еще кое-что, чего мы пока не знаем. Но, может быть, узнаем, и скоро. — Что? — спросил немного непоследовательный, хотя и прямолинейный Арбогаст. — Как скоро? — задал свой вопрос более конкрет­ный Крохан. Ему отказала даже его привычная ирони­ческая усмешка. — Скоро, — уверенно ответил Трол. — Когда мы по­ставим их в тяжелую ситуацию и они вынуждены будут нанести еще один удар. — А разве то, что мы взяли Кочетыря, — не есть для них по-настоящему тяжелая ситуация? — спросил принц Сантин. — Я думал... Он умолк. Тогда Трол проговорил, посматривая на встающее над Кадотом солнце. — Возможно... Но, принц, насколько это справед­ливо, предстоит выяснить тебе у Кочетыря, разумеется, с помощью Крохана. А может быть, и с помощью Переса. Принц зевнул и торопливо кивнул. — Да, пока это — наш самый естественный ход. — Подумал и добавил: — Вот и попробуем. Глава 13 Что-то на миг сместилось в сознании, а потом уже не пришло в норму. Трол насторожился, медленным движением протянул руку к Беставиту, который стоял у изголовья кровати, опираясь гардой на край подушки. В башне кто-то был и поднимался наверх. Трол прислу­шался. — Если ты его разбудишь, Буж, я прикажу оставить тебя без малины. — Хоз-ин, не-а... Не. — Ладно, не хнычь, может, и обойдется. Так, снова Кола с Бужем. Но это было не самое главное. Что-то в Коле было не то, и потому Трол все-таки решился, сел и даже спустил ноги со своего ложа. Обостренный слух улавливал слова незваных гостей. — Все, ставь поднос на ступени, и пошли вниз. — Нет, — попросил Трол и вдруг понял, что его голос звучит едва слышно. Тогда он повысил порог слы­шимости до приемлемого предела и закричал: — Кола, Буж, входите! Они вошли. Буж смотрел на Колу с опаской, он дей­ствительно опасался, что ему не дадут вечером малины. Кола выглядел бодреньким, словно только что искупал­ся в горном ручье. Трол провел рукой по лицу, пытаясь привести себя в норму. — Принц, я прошу тебя, или ты не входишь в башню вообще, или поднимаешься наверх, как сейчас, и гово­ришь, что тебя мучает. — Ты знаешь? — удивился Кола. — Но ведь это слу­чилось всего-то час назад. — Ничего я не знаю, — ответил Трол и решил, что больше спать не будет. Он поднялся, доплелся до фаянсового тазика и при­нялся за утреннее... вернее, уже послеполуденное умы­вание. После слишком ранней операции по захвату Кочетыря, после напряженной работы ночью, он прилег, когда основная часть горожан уже стала появляться из своих домов, радуясь предстоящему дню. — Визой прихватил Кочетыря и скрылся с ним, — выпалил Кола. — Что? — Трол повернулся к нему, но шуткой это, конечно, не было. Это была неожиданная, совершенно неестественная правда от первого слова до последне­го. — Та-ак, — протянул Трол и вернулся к кровати. Рассеянно стал одеваться. На одежде были следы чьей-то крови, а он не дрался утром ни во время обла­вы, ни потом. Значит, перепачкался, когда вытаскивал под плечо какого-то из рыцарей Арбогаста к Ибраилу. Он поднял голову: — Кто еще знает? — Да весь двор, — ответил Кола. — Даже посудо­мойки на заднем дворе. Что-то это значило. Но вот что? Трол оделся как можно быстрее, пристегнул меч и кинжал. Потом пошел к лестнице, остановился, когда Буж замычал ему в спину. Вернулся, выпил кружку от­личного молока, которое стояло на подносе среди других разносолов, взял мягкую, как пух, булку и, жуя на ходу, решительно направился к люку. — Слишком вы меня здорово кормите, — буркнул на ходу, — боюсь, растолстею. — Ты сейчас куда? — Кола припустил следом, Буж, грохнув поднос на давешний комод, бросился за прин­цем. — Нужно найти Арбогаста, если он не спит. — Я видел его у лаборатории Переса, — быстро от­ветил Кола. Трол остановился, посмотрел на принца. Это был хороший, честный и дружелюбный человек. Юноша, почти подросток. Он очень хотел быть полезным. Но он мешал, здорово мешал. Просто потому, что занимался самым привычным для двора делом — разносил сведе­ния. И они могли попасть не в те уши... А вот это уже следовало взять под контроль и управлять этим процес­сом, если невозможно было от него совсем отделаться. — Кола, я сейчас немного поговорю кое с кем, а потом мы будем тренироваться. Твоя задача — найти та­кое место, где бы за нами не подглядывали и не мешали. — Да я всех из фехтовального зала выгоню... — Лучше где-нибудь на травке, под деревьями, — попросил Трол. — Тогда на моей площадке для игр... — Кола чуть смутился. — Ну, она считалась моей, когда я еще ма­леньким был. — Отлично. Через час приходи туда. И Трол помчался в лабораторию мага. Там, как ни странно, оказался не только Арбогаст, сиреневый от ус­талости, но и Ибраил, королевский медик. Он выглядел вяловатым, но еще вполне способным соображать. Ес­ли принять во внимание, что он работал во время обла­вы на Кочетыря не меньше иных воинов, это вызывало некоторые мысли, но Трол не стал тратить на них вре­мя. Он просто подошел к Пересу, сидящему за небольшим столом, за которым все трое завтракали нехитрой снедью, и поклонился в своей почти воинской манере. — А, Трол... — Перес вздохнул. — Не успел Арбогаст отчитаться перед королевскими чиновниками за обла­ву, не успел Крохан уйти домой, как все снова измени­лось. Трол посмотрел на Ибраила. Тот чуть не поперхнул­ся куском холодной утки с зеленью. — Я сейчас... ухожу. — Дожевав, добавил: — Я пони­маю, у вас свои секреты. Поднялся, распрощался со всеми общим поклоном и пошел к двери. Он был какой-то слишком чуткий для врача, они обычно держатся более напористо, подумал Трол... Но пока было не до Ибраила. Трол сел на его место и рассеяно сделал себе бутерброд с каким-то рыбным паштетом и огурцами. — Тебя в этой истории ничего не смущает, Перес? — Визой, гордость зимногорского служивого сосло­вия, а оказался... — горячо начал Арбогаст, но... умолк, встретившись взглядом с магом. — Мне это не нравится, — сдержанно ответил Пе­рес. — Но, как ты сам говорил, предательство возмож­но. Если Визой когда-нибудь попадет к нам в руки, мы спросим, почему он так поступил. — Нет, — мотнул головой Трол. Прожевал и начал говорить: — Фокус не в том, что он оказался предате­лем. Я его с самого начала подозревал, хотя он и засту­пился за меня перед королем Малахом... Просто пото­му, что он был в дружине Гифрула во время той, первой схватки. Фокус в том, что он мог бы не выдавать себя. Ему следовало тайком пробраться к камерам, где содер­жали Кочетыря, убить его, например, из самострела и... никому не показывая, что он играет за другую сторону, вернуться к себе в кровать. Он же еще в кровати должен находиться, верно? — К тем камерам легко не проберешься, — прогудел Арбогаст. — Иногда надежный человек, которому верят, может подкупить охрану, может отвлечь ее... А можно вообще нанять убийцу, который исчез бы из Сеньории с куда меньшим шумом, чем это вышло у Визоя. — Да, это было бы разумно, — согласился Перес. — И вместо этого он самолично идет в королевские темницы, выводит Кочетыря... Под каким предлогом он его получил? — Под тем, что первый допрос следует проводить как можно быстрее после ареста, а Крохан и принц Сантин слишком устали. Вот ему якобы и поручили... — Ему поверили на слово? — спросил Трол, хотя уже знал ответ. — Конечно, — кивнул Арбогаст. — Ведь это же Ви­зой Честный, герой Мартогенской войны, образец для каждого из нас. — А где-то в укромном месте за стеной их ждали свежие лошади, они уселись на них и... — Трол невесе­ло хмыкнул. — Да, придется в Сеньории искать какое-то очень непривычное определение слову “Честный”. — Ума не приложу, почему он так поступил, — про­бурчал Арбогаст. — Потому что ему приказали, — резковато ответил Перес. Потом перевел взгляд голубых глаз на Трола. — Что дальше? — А вот что. — Трол дожевал свой бутерброд и ре­шил, что следующий делать не стоит. — Арбогаст, бери четырех самых доверенных слуг, десяток рыцарей и... Крохана, на всякий случай, как свидетеля. — Трол поду­мал мгновение и решительно добавил: — Только ничего ему не говори, ни о чем не предупреждай, как бы и что бы он ни спрашивал. Потом скачите к тому месту, где у меня была стычка с людьми Гифрула. Там ты вскроешь могилы, где лежат трупы, и... Внимательно присмотрись к тому, что в них есть необычного. Нет, будет луч­ше, если их осмотрит кто-то из врачей. Есть у Ибраила какой-нибудь толковый заместитель? — Что я... мы должны искать на трупах? — Задание Арбогасту не нравилось, даже очень. — Не знаю, — честно признался Трол. — Что-то не­обычное. — Ты думаешь, — начал Перес, — Визой не мог убить Кочетыря, потому что... — Потому что нельзя было оставлять в нашем рас­поряжении его труп, — кивнул Трол. — Кажется, это единственное разумное объяснение. Потому он и ре­шил окончательно демаскировать себя, но этого ночно­го разбойника из Сеньории удалить. — Но почему? — почти застонал Арбогаст. — Чтобы это выяснить, ты и едешь на север, — отче­канил Перес. Потом проговорил, не поднимая головы: — Да, у нас есть и хорошая новость, Трол, — При­ама отпустили. Правда, приговорили к уплате штрафа за то, что от его имени действовал Кирд и помог явному врагу, но это уже пустяки. Впервые Тролу показалось, что бюрократическая и иногда откровенно торгашеская система, взявшая в Кадоте верх над приказной, полувоенной организацией, свойственной иным другим государствам, может иметь свои положительные стороны. Арбогаст поднялся, подхватил свой меч на перевязи, поправил кинжал на поясе, осмотрел лицо Трола, слов­но искал там что-то, и чуть тише, чем обычно, спросил: — Тогда последний вопрос. Если Визой с самого на­чала был на их стороне, почему он поручился за тебя у короля Малаха? — Чтобы хоть на время обелить себя, — ответил Трол сразу. — Чтобы, если мне удастся оправдаться, не выходить из доверия и сохранить прежний авторитет и влияние. — Да, — вздохнул Арбогаст, — это у него получи­лось. Потом Трол пошел искать детскую площадку для игр в одном из садов неподалеку от Сеньории. Она на­ходилась у заводи небольшой, очень чистенькой речки, протекающей в очень приятном месте с красивыми деревьями и мягкой травой. Он разделся до пояса, помедитировал, насколько это было возможно в такой бли­зости от столичного и портового города. Достал Беставит и кинжал, принялся работать, все вернее отвлекаясь от всех трудностей, с которыми столкнулся в последние дни, все жестче входя в привычную работу оружием и телом. Через полчаса он понял, что меч с кинжалом — не лучшее сочетание, и решил при первой же возможности купить чуть более тяжелые мечи для тренировок, и обя­зательно в паре, чтобы не терять время на разработку одних и тех же приемов одной рукой, а потом то же са­мое другой... Но если уж обзаводиться амуницией, то хорошей, решил он. Тогда надо прикупить и бо, корот­кие и длинные, нагинату, пару булав, цепь... Его отвлек Буж, который невольно вскрикнул. Трол оглянулся. Оказалось, рядом с ним Кола пытался по­вторять те же упражнения, которые только что делал Трол. Заметив, что Трол смотрит на него, Кола смущен­но улыбнулся. — Мастер Трол, я пришел, потому что ты обещал и потому что королева официально приглашает тебя на ужин сегодня вечером в покоях короля. — Принц Кола... — начал было Трол, — я простой солдат, не придворный. Мне тяжело будет. — Вдруг одна мысль пришла ему в голову. Он смещался и прого­ворил совсем не то, что хотел сказать сначала: — Да у меня и... наряда подходящего нет. — Я тебе одолжу, —- великодушно и даже с каким-то облегчением ответил принц. — Мы примерно одинако­во сложены. На взгляд Трола сложены они были совсем по-раз­ному, но уточнять он не стал. После этого тренировка пошла не совсем так, как любил Трол, — ему пришлось отвлекаться. Тем более что он не только принял пригла­шение на ужин, но и действительно обещал Коле за­няться с ним. Когда Трол осознал, насколько у Колы ничего не выходит, он не выдержал. Подошел к нему и положил руку на плечо. Принц сразу замер, повернулся к Воз­рожденному. — Ты ошибаешься, принц, — сказал Трол, — пото­му что думаешь о сложном. А начинать нужно с простых движений. — Понимаю, от простого к сложному. И думать о простом... — Нет, нужно не думать. Просто — не думать. — Хотя это совсем не просто, решил Трол про себя, но вслух ничего не сказал. — А упражнения... для начала делай так. Он показал простые движения, с которых начинает­ся боевое искусство, смысл которых даже не в их про­стоте, а в стойках, из которых они должны проистекать. И в естественности, без которой не бывает ни прицельности ударов, ни силы, ни скорости. Потом он отошел от принца и стал заниматься сам. Прошел час, второй, третий... Принц уже давно иску­пался в заводи и уселся смотреть, как тренируется Трол, а он все никак не мог доработаться до чего-то стоящего. Все время ему казалось, что он еще очень слаб после ранений, что ему не удается правильно сгруппировать мускулы во время ударов, что оружие не продолжает его тело, а летает в воздухе само по себе. И вдруг к исходу пятого часа наконец наступило... Он почувствовал тот миг расслабленности и мгновенной способности концентрироваться, который говорит — силы на исходе, но возможность развиваться еще не ис­черпана. Если ее правильно использовать, то можно за­воевать чуть-чуть мастерства, которое еще вчера остава­лось чужим, можно одолеть еще вершок в познании неизвестного, сделать хоть маленький, но ощутимый шаг к совершенству. Внезапно он осознал, что за ним смотрит кто-то еще, помимо Колы. Он обернулся, это был принц Сантин. Он сидел рядом с братом на обрубке толстого дере­ва, устроенного тут вместо лавочки, и усмехался, погля­дывая на него. Но когда переводил взгляд на Трола, в его глазах улыбку заменяло что-то еще... Хотя скорее всего откровенной враждебностью это не было. Трол вытер пот и попытался подслушать, о чем говорят бра­тья. — Визой и Кочетырь покинули город, — прогово­рил Сантин. — Еще стало известно, что Визой предъ­явил такой же фальшивый вердикт короля, как это сде­лал и Гевит. Только на этот раз удалось достоверно вы­яснить, что начальник канцелярии действительно не виноват, с него сняты все подозрения. Трол подошел ближе, поклонился наследнику пре­стола. Тот тоже кивнул головой, скорее по-дружески, чем официально. — Ты кланяешься, как на Востоке вызывают на ру­копашный поединок, — усмехнулся Сантин. — Совсем не плохая идея, — проговорил Трол. — Я не гожусь тебе для спарринга, — ответил Сантин медленно. Покосился на Бужа, тот сидел сиднем, не проявляя ни малейшей обеспокоенности. — Стал об­разцовой канцелярской крысой. — Не слушай его, Трол, — пылко проговорил Ко­ла. — Когда-то он был не намного хуже Визоя, они по­стоянно работали друг с другом. — Когда это было, — вздохнул Сантин. — Перед Мартогенским походом, я был моложе на шесть лет. Нет, сейчас, как уже сказано, я никуда не годный партнер по оружейным забавам. Он поднялся и потащился к Сеньории, даже в походке у него было что-то, заставляющее к нему приглядеться... А впрочем, да, так настоящие бойцы не ходят, не могут ходить, решил Трол. Он быстро искупался, переоделся в свежую py6aoeo и шаровары и вместе с Колой пошел в Сеньорию. — Скажи, Трол, — начал принц, — ты теперь всегда будешь так работать? — Конечно. — Трол помедлил, потом все-таки добавил: — Хочу как следует подготовиться к новой атаке — Думаешь, она последует? — Обязательно. И будет гораздо сильнее, чем все предыдущие. — А какая она будет? — Наивность принца была бы забавной, если бы Трол мог хоть кому-то доверять тут, в Сеньории. — Думаю, они заготовят нечто неожиданное. — А ты устоишь? — серьезно спросил Кола. Этот вопрос тоже занимал Трола, но признаваться в этом не стоило. Он лишь усмехнулся. — Если я действительно Воин Провидения, то устою. Глава 14 Баня, которую Кола устроил Тролу после тренировки и легкого — только для подзарядки — ужина, оказалась действительно великолепной. Она настолько расслабила узлы мускулов, перетруженных и почти не поддающихся осмысленному воздействию, что Трол, пораженный ее действием больше, чем всеми другими изобретениями и особенностями Кадота, вернувшись в свою башню, тут же сел медитировать. К тому же это было и вовремя — помедитировать после сильной, изматываю­щей тренировки. Но как следует поработать с духом ему не пришлось. Едва стало темнеть, на его башню поднялся Кола, разу­меется, в сопровождении Бужа. На этот раз слуга нес какой-то тюфяк, который при ближайшем рассмотре­нии оказался праздничным нарядом самого Колы. При­шлось приниматься за светские обязанности, хотя цель этого занятия казалось теперь Тролу весьма сомнительной, едва ли допустимой даже в качестве гипотезы. Пока он стряхивал остатки своего расслабления и неучастия в мире, одна мысль пришла ему в голову, и он ее сразу же озвучил: — Принц, не найдется ли в дворцовой библиотеке книги о походе зимногорцев на Мартоген? — Ты имеешь в виду последний поход? — спросил Кола, обрадовавшись, что Трол наконец отходит от своего непонятного состояния. — Я видел такую у При­ама. Только... — Он был полон смущения, но успешно его преодолел. — В общем, ты не думай, я люблю книги, особенно такие, как эта; весьма полезное чтение. Но она… — наконец он решился: — Ты читаешь на койне? — Конечно, на нем — обязательно, — проговорил Трол, принимаясь разбираться с принесенными наря­дами. — Это же язык врагов... Если она у Приама, тебе затрудняться не следует, я сам у него спрошу. Кола кивнул, подошел к одежде и помог разложить ее, чтобы Тролу было легче понять, что как одевается. — Знаешь, теперь ты не можешь отказаться от при­глашения. Тебя просит отец... я хотел сказать, государь. В знак утешения могу сказать, что будут только свои, исключительно тесный круг. — Я полагал, что не вхож. — Трол принялся одевать­ся, делом это оказалось непростым. Если бы не Буж, у него, может, и не вышло бы. — Как ты этого добился? — Почему сразу я?.. Ну, поговорил о тебе с матуш­кой, она попросила отца... Да и он сам, как оказалось, хотел к тебе присмотреться. Знаешь, мне все больше кажется, что мы похожи… — Он задумался на миг. — Правда, по-разному сражаемся, но это — дело нажив­ное. Да, парень очень хотел быть с Тролом, так сказать, заодно. Это следовало если не пресечь, то по крайней мере прояснить. — Кола, если ты думаешь, что я буду тебя опекать или, наоборот, стану терпеть опеку над собой, ты оши­баешься. — Я ни о чем таком не думал. Просто... Понимаешь, ты умеешь то, чего не умею я. И очень хочу научиться. Учеба — не опека? Трол подумал. Быть учителем — тем более Учите­лем — ему было рановато, хотя в какой-нибудь не очень воинственной армии вроде здешней он вполне мог бы получить лейтенантский патент. Вот только кормиться гарнизонной рутиной ему было некогда. Даже обучать принца было не с руки — когда за ним охотились и пру­жина закручивалась все более туго. — Могу я отказаться? — Если хочешь не пойти туда из-за скромности, то сразу признаюсь — это опасно. Отказов отец не терпит с тех самых пор, как стал королем, а тому прошло уже лет пятнадцать. — Кола сделал вид, что вполне понима­ет, что Трол высказался об ужине. Подлинный смысл его вопроса он предпочел “не заметить” в лукавой при­дворной манере. И Трол вынужден был признать, что иногда она бывает эффективной, вот и он не решился переспрашивать. Тем временем, опасаясь уточнений, принц Кола продолжил: — К тому же спешу предупре­дить — в то, что ты струсил, я не верю, Трол вздохнул, ему стало понятно, что, если он со­бирается жить в Сеньории, ему придется тренироваться на глазах принца, хотя бы время от времени. И, может быть, иногда ходить в его одежде. Как будто он не мог купить собственную! — Я не умею вести себя за столом. И если там будет твоя сестра... — Ну, Лорна тебя простит, ты ей, кажется, нра­вишься. А вот ее подружка, Джанин, — та еще заноза. — Кто она? — спросил Трол, справившись со шта­нами и принимаясь за рубашку. — Племянница Гифрула... Чего ты так на меня смотришь? Она — дочь его старшей сестры, бывшей владетельницы Высокого Бора. Говорили, что он убил ее, чтобы стать Высокоборским владетелем, но есть не­мало других людей, которые утверждают, что он ее очень любил, с детства. Правда, все признают, что Гифрул вернулся из похода изрядно изменившимся... Они все изменились, даже Визой. Буж наконец застегнул на Троле какие-то хитрые пуговки сбоку, и рубашка сразу стала более узкой, на­столько, что затрещала в плечах. — А отец... этой Джанин? — Он погиб при осаде Мартогена, и Гифрул пытался его спасти. Действительно пытался, тому был свидете­лем чуть не весь наш лагерь. Поэтому никто особенно и не поверил, что он убил сестру. Теперь Тролу предстояло справиться с камзолом, особенно с его внутренними завязками. Он справился, хотя не совсем правильно пристегнул легкий кружев­ной воротник. Получив и в этой проблеме необходимую помощь от Бужа, он затянул на себе красивый, расши­тый серебром и медью пояс, потом вспомнил и попытался отцепить от своего ножны с кинжалом. Но ока­залось, что его аляповатый и к тому же слишком массивный по местным меркам кинжал не годится для такого дела, как ужин у короля Малаха. Вот принц и по­заботился, уступив Тролу легонький, простой, но отлично заточенный кинжальчик. Трол взвесил его на руке, он был похож на южные метательные ножи, но Трол сомневался, что это лезвие отведало когда-либо что-то более кровавое, чем непрожаренная говядина. — Принц, мне смутно помнится, что мечи на такие обеды брать не полагается? — поинтересовался Трол. — Вот, я приготовил... Вендийская сталь, лучше у меня нет. Короткий, не длиннее леворучного вакизаши, меч, который он принес, был неплох. Трол покрутил клинок в воздухе, при желании таким можно было удержать и двуручный меч, он бы все равно не сломался, хотя руку наверняка после первого же парирования пришлось бы показывать врачу. — Слишком много украшений. — Тут королевский двор — без украшений не обойтись, — философски заметил Кола. Он поправил что-то в одежде, Трол даже не понял, что именно, а потом обошел его кругом. — Сидит вполне прилично. Думаю, ты не сразу рассмешишь девчонок, а лишь позже, за столом... Пошли. Они пошли. Верный Буж топал следом, причем так, что Трол удивился, как такой грохот вообще можно терпеть, но успокоил себя тем, что это была не его проблема. Ужин был именно семейным ужином, а не светским приемом, чего Трол слегка опасался. Разумеется, раньше Трол никогда не видал ничего подобного. Одной свинины было три сорта — жаркое из дикой вепрятины, домашняя ветчина, копченная на можжевеловом дыму, и горячая, жаренная на сковороде в собственном сале. Кроме того, было еще очень много птицы и даже рыбы. Овощей и зелени было меньше, но тоже в изобилии. А что касается фруктов, разных десертов и вин, то тут Трол даже не сумел бы всего сосчитать. Ели молча, но до поры до времени. Стоило королю откинуться на спинку кресла и, улыбаясь, посмотреть на королеву, как все стали сначала шепотом, потом все смелее переговариваться. — Ты доволен, мой государь? — спросила Аллия, посматривая на мужа с улыбкой. Правитель не ответил, вернее, отреагировал, нало­жив себе сладкого манного пудинга. Показал винному мальчику на свой бокал и осмотрел стол. Тут были те, кто, вероятно, обычно за этим столом и присутствовали. Его сыновья, его дочь, пара ближайших заместителей и, вероятно, друзей из его канцелярии, подруга дочери и этот мальчишка, которого пригласил Кола. Правитель нахмурился, вспоминая имя этого мальчика, наряжен­ного в сыновний кафтан. Вспомнил... Трол мог бы зара­нее сказать, что он скажет. — Наш юный гость не пьет вино? — Очень редко, государь, — ответил Трол. — И всег­да — только разбавленное. — Осмелюсь спросить, почему? — подала голос Джанин, племянница Гифрула. Трол вспомнил ее, эта черноволосая и темноглазая девушка присутствовала на его дурацком, нелепом поединке с Колой. — Вино ослабляет мышечную память — основу мас­терства воина. — Уф, какой плоский ответ. — Зато честный, — улыбнулась Лорна, дочь прави­теля, которая оказалась ясноглазой и очень светлой, почти белой, как ее воротник. Кола посмотрел на Трола и вдруг довольно отчетли­во отодвинул свой кубок. Аллия, которая внимательно следила за всем, что тут происходило, попыталась спря­тать улыбку. Осознав, что это ей не удается, она посмот­рела на Сантина, который угрюмо и излишне громко ел, думая о чем-то своем, разглядывая стену напротив себя. — Ешь потише, Сантин. — Что? Ах да... Конечно. — Сангин, ты ешь, как крестьянин, — вдруг сказала Джанин, — уже третий раз просишь наполнить тебе тарелку. — У меня было много работы, я устал... И проголо­дался. — Есть что-нибудь новое? — спросил государь. Сантин, не переставая жевать, правда, аккуратнее, рассказал новости, которые Трол уже знал. Может быть, именно поэтому он смотрел на то, как Сантин ест. А ел он левой рукой. При том, что смещение ауры совершенно определенно указывало на то, что он праворукий, а вовсе не амбидекстер. Когда доклад сына и расспросы были закончены, а Сантин наконец насытился и попросил слугу подать виноград, Трол спросил его: — Сантин, ты всегда ешь так странно? — Как? А, — он понял, — левой? Да, всегда. Мне было тринадцать, когда во время детского турнира мне сломали правую руку, и в двух местах одновременно — у локтя и в плече. И хотя потом я ходил с армией в Мартоген... пришлось оставить воинскую карьеру и заняться внутренними делами. — Он там приносит пользу. И даже куда больше, чем иные вояки с немалыми чинами, — пророкотал король Малах, словно его сын нуждался в помощи. — Согласен, — кивнул Трол. И лишь тогда осознал, что такой ответ человеку настолько старше его по годам и по чину был чуть ли не прямой невежливостью. — Прости, государь, я хотел сказать... что Сантин в самом деле очень эффективен. Малах, улыбнувшись от смущения Трола, кивнул: — Согласен, молодой человек. Кстати, оказалось, инцидент у вашей пещеры расследовался нашими сы­щиками. Я полагаю, в то время, когда ты еще только ехал в Кадот. Я затребовал их отчеты и выяснил, что все было так, как ты рассказал мне. А я, признаться, наде­ялся поймать тебя на каких-нибудь несоответствиях. — Все было так, как я рассказал, — тяжело прогово­рил Трол. — В Кадоте отменный следственный приказ, настолько быстро провести расследование — это не везде встретишь. — Ну, положим, появление такого количества имперцев на моей территории не могло остаться незаме­ченным... — улыбнулся Малах. Подумал, посмотрел на жену и вдруг спросил: — Кстати, давно хотел спросить, моя королева, ты знаешь, что такое Воин Провидения? — Я знаток не только рыцарских правил, но и ле­генд, — улыбнувшись в ответ, пояснила Аллия, ни к кому специально не обращаясь. — А с Воином Прови­дения все просто. Это одна из самых старых легенд и, кстати, самая неизвестная в наше время. Воином Про­видения называют того, кто не может погибнуть и даже не может проиграть бой, пока не выполнит свое предназначение. Считается, что время от времени, выпуская в мир таких воинов, боги меняют правила, по которым живут люди. Разумеется, в нужную им сторону. Иногда их называют еще Воинами Предназначения, но в наших краях это определение считается устаревшим. — И больше ничего? — Всякие мелочи, государь. Воин делает только то, что должен, никогда не выступит на чьей-либо стороне, если не уверен, что это соответствует его предназначе­нию, и не умеет лгать. — Теперь она мельком посмотре­ла на Трола. — А в твоих легендах не сказано, что он может сра­жаться на стороне Империи? — Нет, этого не сказано. Но так как Империя — во­площенное зло, то вряд ли нам стоит бояться, что кто-то из подобных солдат окажется на ее стороне. — Может быть, — согласился Малах и поднялся. Он устал, это было видно. — Это звучит невежливо, но теперь тебе, Трол, можно больше доверять. Заведомый враг Империи почти наверняка сумеет найти себе служ­бу в Зимногорье. — Особенно такой ее враг, — добавил Сантин. — Что? — переспросил сына король Малах. — Я хотел сказать — такой враг, убить которого по­сылают чуть не две сотни кинозитов. — Да. — Малах повернулся к жене. — Пойдем, ра­дость моя, почитаешь мне перед сном. Ужин завершался чуть менее официально, чем на­чался. Девчонки, как Кола назвал Лорну и Джанин, пы­тались поддеть то Трола, то Сантина, и, когда последне­му это надоело, он предложил подняться к себе. На долгий-долгий миг, как в бою, Трол вдруг ощу­тил волну холодного воздуха, возникшего словно бы из ниоткуда и раздувающего его волосы. Но потом спра­вился с приступом подозрительности, тем более что только ради проверки этой своей гипотезы и согласился на ужин. Поднял глаза на наследного принца и улыб­нулся: — Конечно, принц, я буду рад потолковать перед сном о том деле, которое нас в последнее время занимает. Глава 15 Они шли по коридорам, в которых только дважды им встретились стражники. Идти было далеко. Трол вы­глянул в окно — как он и подозревал, они поднялись довольно высоко, чуть не под самую крышу донжона. Это и в самом деле по законам фортификации был дон­жон. Только тут, в Сеньории, он был очень широким. Как и в обычных замках, здесь в верхних покоях помещались не очень нужные слуги — из тех, кто не должен бежать по первому зову своих господ. Высыпали звезды, где-то за стеной Сеньории в тем­ном небе то и дело вспыхивало отдаленное, но сильное зарево. Трол не сразу догадался, что это был тот самый маяк, который он уже видел со своей башни, но к кото­рому пока не присматривался. Ночь была спокойной, как дыхание спящего младенца, как падение снежинки в зимнем саду. При мысли об этом спокойствии Трол, может быть, впервые в жизни, не нашел рукоять декоративного ме­ча, принесенного ему принцем. Осознав это, он даже не улыбнулся. Кажется, эта жизнь убаюкивала его, хотя он и понимал, что она его убаюкивает. Слишком тут бы­ло... нормально, несмотря на Кочетыря, предательство Визоя и непонятную роль Гифрула Высокоборского. Ведь, по сути, все неприятности касались только его, Трола, а остальных людей все происходящее даже не за­девало... До поры до времени, конечно, но это еще нуж­но было осознать. А осознавали не многие. Вот король Малах скорее всего не очень понимал, хотя был опыт­ным правителем и совсем не глупым человеком. Да и принцы, кажется, рассматривали все как игру, хотя игрой скорее всего это уже не было. Это был заговор, какой-то очень сложный и тонкий план, который вел свое происхождение из Империи. А если так, то целью его могло быть только одно — по­корение Зимногорья и обращение его жителей, всех этих людей, в рабов и в любом случае приведение их в подчиненное положение, может быть, такое, которому никакие рабы не позавидовали бы. А следовательно, нужно было сражаться. И обязательно победить... — Сантин, — спросил Трол, прерывая затянувшееся молчание, — а каков твой владетельный титул? — Мой? Ну, я первенец, мужского пола и потому наследую Дабну, семейное владение короля. Да, собст­венно, меня и зовут наследным владетелем Дабны. Кро­ме того, как тебе известно, я еще и принц. — А ты, Кола? — У меня нет никакого особенного титула. При желании, когда со мной хотят подраться, меня называют младшим сыном короля, но сейчас я даже на это не реагирую. — Почему? — Почему не реагирую? — Почему нет титула? — Второй родилась Лорна, она на год старше меня и унаследовала Сирд. Это ее приданое... Кстати, как раз владетелем Сирда был государь, а Дабной владела матушка. Но после их свадьбы это стало, конечно, не важно. Просто большее владение отошло первенцу, меньше сестре, а мне ничего не досталось. Но я не в обиде. — Он хмыкнул, и разлетевшееся эхо вдруг показало, что говорит он не вполне искренне. — Я надеюсь, если искусно владеешь мечом, то и владение приобретешь. Или женюсь на какой-нибудь богатой вдове. Они пришли. Покои Сантина располагались в самом дальнем от замка крыле, под самой крышей, даже выше той галереи, из которой Трол увидел маяк. Отсюда маяк был виден очень хорошо, А поскольку стемнело уже основательно, маяк прорезал воздух длинным и широким, как сноп, лучом света. А вот стены этого коридора выглядели мрачновато даже на вкус Трола. Правда, на всех колоннах тут горело по два факела, да еще устроенное в торце большое окно добавляло немного отраженного света от города и порта. Но все равно — коридор, казалось, вел не к жилому помещению, а едва ли не в так называемые свинцовые камеры, в которых заключенных должно было пытать своим жаром и сухостью солнце, раскаляя над ними свинцовую кровлю. Чтобы не ошибиться, Трол спросил: — Ты тут живешь? — Конечно. — Один? — А зачем мне кто-то? Слуга, чтобы подавать тарел­ку, мне не нужен, а все остальное делают люди матери. Принц Сантин вставил тяжелый медный ключ в прорезь своей двери, уверенно повернул его, за дверью щелкнула щеколда. Дверь отворилась, они вошли. Ком­нат в покое было несколько, но все были пустынны, тихи и очень чисты. Даже мебели было мало, лишь самое необходимое — кровать под старинным выши­тым балдахином, многоярусный комод для белья, шкаф для тяжелой зимней одежды. У окна стоял стол, в углу висело большое зеркало с невысокой тумбочкой сбоку от него, на ней виднелись бритвенные принадлежности. Сантин подошел к широкому креслу, придвинутому к камину, который едва-едва горел, скинул башмаки, вытянул ноги и пошевелил пальцами в тонких, из беле­ного льна чулках. — Ух, если что меня и раздражает в полиции, так это необходимость весь день ходить. — А ты попробуй помаши мечом, да еще в таком темпе, в каком вот он работает, — Кола кивнул в сторо­ну Трола, — мигом твоя ходьба бездельем покажется. Сантин улыбнулся чуть свысока и поднял руки в из­вечном жесте подчинения. — Сдаюсь, ты прав, брат. А Трол тем временем смотрел на волоски, прилип­шие к бритве. И на то, где она лежит. Потом еще раз на Сантина. Тот поймал этот взгляд, нахмурился. Поднял­ся, подошел, отодвинул тазик с грязной водой, улыб­нулся. — Видишь, житье в одиночестве имеет свои нега­тивные стороны. Например, убирать покои придут только завтра, с утра, а бриться иногда приходится к ужину... Впрочем, я позвал тебя не для того, чтобы говорить банальности. — Он помолчал, собираясь с духом, но, ви­димо, на это ему нужно было больше времени. — Вина? Трол отрицательно мотнул головой. — Ну а я выпью. Сантин босиком направился к погребцу, стоящему у дальней стены, и налил два кубка. Каково же было его удивление, когда Кола, мельком глянув на Трола, от своего вина тоже отказался. Тогда, удобно расположив­шись в своем, видимо, излюбленном кресле, Сантин начал: — Так уж получилось, что ты знаешь это дело с самого начала, и лучше многих. Поэтому я хочу посоветоваться. Трол удивился, но не очень. — Именно... И вот по какому поводу. Сегодня днем в порт пришла шхуна, капитан которой доложил, что у берега, милях в восьмидесяти к западу от устья Аттельгира, нашел множество обломков. Моряки подобрали несколько кусков и нашли выжженную надпись. Из нее следует, что потерпевший крушение корабль был “Косоклином”. — Вот эта да! — воскликнул Кола. — Да, я об этом правителю не доложил, думаю, еще рано. — Кусок большой? — спросил Трол. — Не очень. — Тогда я бы вообще ничего не докладывал. Пока проверка не подтвердит, что “Косоклин” не пришел ни в один из известных тебе портов, — сказал Трол. — Думаешь, это может быть хитрость? — Думаю, да. — Но зачем? — спросил Кола. Он переводил взгляд своих круглых, еще мальчишеских глаз с одного собе­седника на другого. — Не знаю. Может быть, они хотят, чтобы мы поду­мали, что три десятка кинозитов попросту утонули. А мо­жет быть, хотят переделать “Косоклин” и представить его под другим названием. Для этого и кусок обшивки с надписью выдрать не жаль. Тем более что хороший плотник этот кусок за день-другой без труда восстано­вит — Думаешь, не докладывать? — еще раз спросил Сантин, печально поглядывая на огонь. Он действи­тельно был очень чисто выбрит. — Ну, если и доложить, то добавить эти сомнения. Вино в кубке Сантина кончилось, он лениво под­нялся, чтобы поставить кубок на стол. Трол тоже под­нялся из креслица, увидел себя в зеркале, подправил кончик воротника, повертел головой, прихорашиваясь. Подошел ближе к блестящей поверхности, снова повер­телся, усмехнулся, а затем медленно, как в трансе, про­вел над ним ладонью. И застыл, глядя на себя, будто только что увидел. — Камзол можешь оставить себе, — быстро прого­ворил Кола. — Девушки ведь не смеялись. — Что? — очнулся Трол. — А, да, девушки. Спасибо, но я почему-то думаю, он мне теперь не скоро понадо­бится. Что-то мне подсказывает, я оказался никудыш­ным сотрапезником. — Вот уж не сказал бы, — горячо начал было Ко­ла, но Трол с ним даже не спорил. Он еще раз с улыб­кой поклонился Сантину, который наблюдал за своим гостем с непонятной сосредоточенностью, и пошел к двери. — Кстати, — внезапно он обернулся, чтобы посмот­реть на принца Сантина жестковатым и в то же время уклончивым, как в поединке, взглядом. — Не мог бы ты ответить на простой вопрос — у кого, кроме тебя, есть ключ от этой комнаты? — Я думаю, — начал Сантин, чуть нахмурившись, — у слуг. Они же ходят сюда убирать, а я иногда ночую в городе, прямо в сыскном приказе, у меня там есть кро­вать... Ну, может быть, его можно раздобыть еще у мажордома, но где он его хранит, я не знаю. — А твой распорядок дня известен всем? — Да, многим... К чему эти вопросы, Трол? — спро­сил Сантин в упор. — Я еще не знаю, принц. — Трол попробовал как можно легче и беззаботней улыбнуться, но Сантин был не тот человек, который не умел видимость отличать от действительности. — Полагаю, это невежливо — не ответить на мой во­прос, — сказал он. — Ты что-то подозреваешь? Или кого-то... Меня, например? — Принц, я не могу ответить тебе на этот вопрос, хотя... — Трол подумал и все-таки уверенно закончил: — Готов признать, что некоторые подозрения у меня имеются. Но высказывать их я смогу позже. — Позже? — с затаенной тревогой спросил Кола. Он переводил взгляды с одного своего собеседника на дру­гого. Он ничего не понимал, или если понимал, то долеко не все. И нервничал, даже очень — Трол явственно ощущал волну нервной энергии, возникающую в людях, когда они испытывают приступ страха или подозрительности. — Принц Сантин, мне лучше откланяться, — Трол действительно поклонился, словно только что закончил поединок. — Я с тобой, — поднялся и Кола. — Провожу, чтобы ты не плутал. Они пошли к двери. Трол уже взялся за ручку засова, чтобы отодвинуть его, когда прозвучал голос Сантина: — Трол, если мы не будем друг другу высказывать то, что думаем, мы не продвинемся вперед в этом следовании. А может быть, — он вздохнул, — наш общий враг только того и хочет. — В то же время, принц, если мы будем всем подряд высказывать свои идеи, даже самые нелепые из них, нашим противникам, — а они не выдумка, вполне реальные люди — будет куда легче с нами справиться. Он и Кола вышли от наследника. У Трола осталась неколебимая уверенность, что Сантин, несмотря на последнюю реплику, позвал его к себе зачем-то еще, а не для того, чтобы сообщить не очень срочную весть о реальной или мнимой гибели “Косоклина”. Но и Трол, как легко заметил принц Сантин, не сказал всего, что мог бы. Трол не собирался этого делать. Потому что у него вдруг появились действительно странные мысли. А уж отражение, которое он заметил в зеркале, пытаясь вос­создать его с помощью магии, и вовсе породило массу вопросов. Но задавать их было еще не время... Да и не­известно было, кому именно их следовало задать. Глава 16 Коридоры, по которым Трол шел с Колой, по-преж­нему навевали уныние. И даже еще больше, потому что Трол был задумчив, если не сказать — угрюм. Ему не нравилось то, что здесь происходило, не очень нрави­лось дело, за которое он взялся. И совсем не нравились шаги по коридору где-то впереди, этажом ниже. Это были торопливые шаги, почти бег. — Несколько человек, может быть, даже трое... Нет, — решил Трол наконец, — двое. И я знаю, кто это. Свернув на лестницу, которая вела во двор замка, они столкнулись с Пересом и Приамом. Оба торопи­лись, у Приама даже испарина выступила на лбу, а в руке он сжимал небольшой, не очень тяжелый, но хоро­шо сбалансированный меч. Старческий меч, подумал Трол, хотя, если придется, он может одолеть местных стражников, особенно если они будут нападать на книж­ника по одному. — Трол, принц... — От облегчения у Переса даже ноги на миг ослабели. Он вынужден был схватиться за перила лестницы, по которой спускались юноши. — Значит, это был ты? — полуутвердительно спросил Приам, пряча меч в ножны на бедре. — Я, — признался Трол и мельком посмотрел принца, тот крутил головой от одного собеседника к другому, пытаясь понять, в чем дело. — В покоях принца Сантина обнаружены волоски на бритвенном лезвии, которые не могут принадлежать ему. Я подобрал несколько штук. Но я и так знаю, что это был Кирд. На­конец-то мы можем... — Кирд? Ты уверен? Этот вопрос люди задают не потому, что сомневают­ся в словах собеседника, а просто чтобы сбить напряжение от предыдущего сообщения, берут своеобразную паузу для осмысления происходящего. Трол передал Пересу несколько крохотных, не длиннее четверти дюй­ма, темных волосков. — Мастер Перес, можешь ли ты по волоскам опре­делить, не только кто это был, но и более важную информацию, — где этот Кирд сейчас находится? — Мне нужно попробовать... — Перес сомневался в своих словах, рассматривая волоски на сухонькой ладони. — Я попробую. — Тогда попробуй быстрее, — попросил Трол. — Если Кирд ушел еще не очень далеко, можно будет организовать погоню. К тому же чем меньше расстояние от этих... — он указал на волоски, — следов до искомого объекта, тем легче установить направление поиска или укрытие. — Да, я понимаю, — согласился королевский маг, кивнул, повернулся и быстро ушел. Приам шагнул было за ним, потом покашлял, словно у него запершило в горле, и подошел к Тролу с таким видом, словно решил больше не отходить. Трол посмотрел вслед магу, вздохнул. Ему не очень понравилась нерешительность Переса в согласии найти по волоскам Кирда. Она свидетельствовала или о недо­статке квалификации, или о нежелании ее проявить. Все трое спустились по не очень широким лестни­цам и наконец вышли в замковый двор. Тут, несмотря на поздний час, царило какое-то оживление. Трол ви­дел мелькание света в комнатах для слуг, да и в дворян­ской части горело куда больше факелов, чем обычно. И везде было очень много стражи. — Так, — проворчал Трол не очень уверенно, — это не обычная ночь, верно? — Ты сейчас куда? — Кола, потрясенный подозре­ниями Трола по поводу соучастия его брата в укрыва­нии Кирда, почти и не скрывал желания скорее уйти. Может быть, к брату, чтобы задать ему прямые, честные вопросы, надеясь получить такие же честные ответы. А впрочем, обо всем происшедшем сегодня после ужина, как и на самом ужине, следовало подумать, ре­шил Трол. Что-то тут было не так. Как говорил Учитель, тут были варианты. Причем много. Трол так и не ответил на вопрос принца, он лишь посмотрел на своих спутников напряженным, сосредо­точенным взглядом. Они пошли в сторону ворот из Се­ньории. Как обычно бывало в этом замке, с наступле­нием вечера посты были удвоены, а сегодня на воротах стражников стало еще больше. Может быть, потому, что в самом замке царила эта непонятная суматоха. — Сегодня не обычная ночь, — наконец заговорил Кола. — Сегодня ночь госпожи Фре. — Какой Фре? — переспросил Трол. Ему показалась забавной черта людей полагать, что приезжие должны знать все местные особенности и даже словечки. — Фре — покровительница женской ночи, — пояс­нил Приам. — Вот уже триста лет, или около того, в Зимногорье празднуется ночь, когда женщины собира­ются у какого-то дерева в королевской роще на берегу Аттельгира, где находится часовня этой самой Фре. Считается, что это дарует материнство. А тем, у кого есть дочери, поможет обзавестись сыном. — Женская ночь... — протянул Трол. — А посты по дороге их следования расставлены? — Нет, конечно, — ответил Приам. — Сегодня же женская ночь... Мужчины, даже стражники, не имеют права подсматривать за ними или находиться поблизос­ти. Собственно, все, кто не имеет своего определенного поста или дела, должны сидеть дома. — Раздолье для грабителей, — мягко, насколько возможно, проговорил Трол. Или он чего-то не пони­мал. — И ведь, насколько я понимаю ситуацию, в горо­де с этим не слишком благополучно? Один Кочетырь чего стоит... — Во-первых, женщин много, и почти половина из них вооружена, — в тон ему ответил принц. — А во-вторых, сегодня их ночь, они чувствуют себя под покро­вительством своей Фре. Они убеждены, что одержат по­беду над любым противником. — Пусть так — убеждены, — согласился Трол. — А как выходит на практике? — Последняя попытка ограбить кого-то в ночь Фре случилась, если не ошибаюсь, лет семьдесят назад... — ответил принц. — Покойники после своей попытки очень плохо выглядели. Их просто располосовали на кусочки. — Там никому из мужчин появляться не рекоменду­ется, — добавил Приам. — Были случаи, когда чересчур предприимчивые стражники из молодняка пытались подсматривать, чем занимаются их подружки... В об­щем, не все даже вылечились до конца, так и продолжа­ют тратиться на лекарства и процедуры. — А если переодевшись? — спросил вдруг Кола. — Ну, если вести себя естественно, тогда можно... попробовать, — нехотя согласился Перес. — Но если по походке, по путанице в юбках или еще как-нибудь догадаются, что ты не из их... стаи, могут быть неприятнос­ти. — Он подумал и добавил: — И авторитет короля не защитит. — Да я и не собирался, — едва слышно проговорил Кола. — Я так... просто. Они оказались у ворот. Тут было почти полтора де­сятка людей. Увеличенная дюжина, как это иногда на­зывается на Западном континенте. — Кто тут за старшего? — спросил Трол негромко. Вперед вышел тот самый сержант из Даулов, которого Трол уже знал: он убил вертлявого Пня. — Открой, по­жалуйста, ворота. Я хочу взглянуть на дорогу из города. — Мне не хотелось бы... — заговорил сержант, — чтобы у меня были неприятности. — Их не будет, — чуть устало проговорил принц. — Под мою ответственность. — Если взглянуть, тогда можно и со стены, — упор­ствовал сержант. — Или из смотрового окошка. — Согласен на окошко, — быстро проговорил Трол. С бокового окошка, проделанного в воротах, но способного, кажется, выдержать удары тарана не хуже основных створок, неторопливо была скинута запорная планка, и Трол подошел к нему. Поднял крышку, вы­глянул наружу. Тьма, конечно, была вполне проницае­ма, тем более что на дороге там и сям двигались фигуры в платьях и накидках, неся в поднятых руках яркие фа­келы. Чуть в стороне, у рощи, где Трол тренировался с Колой, виднелся роскошный паланкин, который нето­ропливо, почти торжественно несли человек десять женщин. Определенно это был не праздник для просто­людинок, это было священное действо для всех... Кро­ме мужчин. — Сержант, — Трол повернулся к толстяку из Дау­лов. — А женщины из Сеньории тоже принимают учас­тие в этой... ночи? — Конечно, чужезем... Я хотел сказать — молодой мастер из чужих краев. — Вы их уже выпустили? — И не один раз. — Сержант вздохнул: — Сегодня у этих ворот предстоит беспокойная ночка. То открой, чтобы выпустить, под утро будет — открой, чтобы впус­тить... Но это хороший праздник, безобразий на нем не бывает, а жены потом добрее, готовят лучше, и вооб­ще — стараются быть щедрее — Сколько всего женщин вы выпустили? — Так я не очень-то считал. Иногда выходили по двое-трое, иногда компании девиц по пятнадцать... Се­ньория — она ведь большая. Тут много людей живет. — И все сегодня пойдут поклониться этой самой Фре? — Обязательно, — твердо, как-то даже решительно ответил другой стражник, который тоже, впрочем, имел сержантские нашивки на рукаве и на перевязи меча. — Многие из них уже за неделю только об этой ночи и говорили. Трол повернулся к Приаму. — Мастер Приам, нельзя ли мне последовать за женщинами? А ты, когда Перес установит, где находит­ся Кирд, ментально передашь мне его местоположение. — Передать, где Кирд, я, конечно, смогу. Но следо­вать — не советую. — Приам внимательно смотрел на Трола. — Но он же не последует к священному дереву, он наверняка побежит в другую сторону, — пояснил Трол. — К тому же это государственная необходимость. — Ты недооцениваешь опасность, Трол. Ты ведь не сможешь драться с женщинами, а они... Они будут очень серьезны. И им ты не объяснишь, что твой посту­пок вызван государственной необходимостью. — Так что, мы отпустим его? — проговорил Трол. — Даже не попытаемся преследовать? — Придется, — сказал Приам. — Сегодня он пере­играл нас. Тем более что ты не можешь быть уверен, что это непременно Кирд. — Могу, — жестче, чем хотелось, произнес Трол. Он насупился. Он не понимал, как можно было в угоду ус­ловностям отказываться от преследования. Тем более когда этот неуловимый до сих пор Кирд был в пределах досягаемости... Или почти досягаем — с мастерством Трола и предполагаемым магическим умением Переса находить человека. — Нет, я все-таки не понимаю, — проговорил Кола, — что тут происходит? — Кирд после нападения на “Петух”, когда осознал, что совершил ошибку, не удрал неизвестно куда, — объяснил ему Трол. — Он явился к кому-то в Сеньории, кто был с ним заодно. И скрывался тут, пока его разыскивали по всем дорогам. А сейчас, когда искать практи­чески перестали, каким-то образом раздобыл ключ к покоям Сантина, побрился, иначе его никто не принял бы за женщину, переоделся и ушел. И у него теперь вся ночь в запасе, а это значит, что он может... Может сделать что угодно, если я не последую за ним. — Мы не будем его преследовать, — твердо прогово­рил Приам. — Трол, мы делаем почти все, что ты требу­ешь от нас. Идем тебе навстречу почти во всем, что ка­жется разумным и необходимым. Но в этой затее ничего разумного нет, как нет и необходимости. Ты ведь даже не знаешь, в какую сторону он пошел... Трол махнул рукой. Он вынужден был покориться. — Хорошо, я понял, — он закрыл окошко. — Тогда остается только одно. Приам, мне сказали, у тебя есть книга о Мартогенском походе... Не ссудишь ли ты мне ее на время? Книжник с заметным облегчением кивнул. Он бо­ялся, что Трол его не послушает. И отлично понимал, что эти полтора десятка стражников сдержать его не су­меют. Они пошли в сторону лаборатории Переса. — Завтра же она будет лежать у тебя на столе. Или… я передам ее Пересу. — И я могу ее передать, — устало отозвался принц. — Мне это ничуть не трудно. — Ладно, — покорился Трол. — Как ни медленно тут развиваются события, придется действовать еще медленнее. Видно, ничего не поделаешь. — Медленно? — переспросил Приам. — Что ты имеешь в виду? — Да все, — легко проговорил Трол. — Поступки, движения людей, даже приемы ваших мечников в бою. — По-моему, события летят как на крыльях, — про­говорил Кола. — А что касается людей... Просто ты, Трол, слишком быстр. Прямо-таки неуловим. Я сколько ни смотрю — не понимаю, как тебе это удается. Вот ты был тут, а уже мгновение спустя в трех шагах сбоку. Словно по воздуху переносишься, а не по земле ходишь. Трол остановился, прямо-таки замер на месте, хотя никто не понимал, чем это вызвано. — Ты хочешь сказать, что... Что мне только кажется, что люди тут медленные, а на самом деле — нормаль­ные? И Визой был быстр, когда нападал на меня в лесу? — Я не знаю, как он нападал, — ответил ему При­ам, — но Визой самый известный наш боец. И хорош именно в быстрых атаках. — А ты, Кола, — спросил Трол, — когда мы тут... устроили тот поединок — тоже считаешь, что был бы­стрым? — Невероятно быстрым, — подтвердил Приам. — Принц вообще один из самых способных наших бой­цов. Говорят, и я разделяю это мнение, когда-нибудь он одолеет самого Визоя. — Но я даже не вынимал меча... — ошеломленно, по-настоящему растерянно проговорил Трол. — Это-то и странно, Трол, — проговорил принц. — Ты не находишь? И Трол задумался настолько, что перестал слышать спутников, почти утратив способность понимать, где находится и куда идет. Он пытался вспомнить каждое движение, каждый выпад Визоя во время битвы в лесу, движение Кочетыря с арбалетиком... И кое-что еще. Хотя Тролу не хотелось в этом признаться. Просто по­тому, что он был еще не уверен в выводах. Хотя мнение о том, что следует искать, у него уже сложилось. И, несмотря на фантастичность своего предположе­ния, он вдруг понял, что подошел очень близко к раз­гадке событий. Собственно, почти знает ответ. Вот только некоторые детали головоломки осталось раздо­быть... А без них нельзя было говорить о решении дела. Трол очнулся, все смотрели на него с любопытством. — Оказывается, я не допускаю, что противник мо­жет ошибаться, — сказал он со вздохом. — Рассчиты­ваю, как в поединке, на его совершенство... В итоге это оборачивается недостатком. Знал бы раньше свою сла­бость, все можно было бы сделать куда проще. Глава 17 Книга, которую Тролу передал рано поутру какой-то мальчишка, оказалась на редкость интересной. На­писана она была плохо, предназначалась для чтения в Империи, а потому страдала исключительной при­страстностью. Она изображала нападение зимногорцев на беззащитный Мартоген, описывала зверства северян над миролюбивыми южанами, а потом признавалась, что потери атакующей стороны, в общем-то, оказались почти равны потерям защитников. И что ни о каком сколько-нибудь серьезном преимуществе зимногорцев и речи не было, поскольку обе стороны в какой-то мо­мент пришли к тому, что любые действия лишь ухудшали ситуацию, не давали выигрыша и обеспечивали едва ли не полное поражение. Тогда-то якобы у Карифа Мартогенского не выдержали нервы, и он предпочел откупиться от агрессора, выплатив немалую контрибу­цию. Зимногорцы удалились, и на этом война закончи­лась. Портретных характеристик главных действующих лиц этой эпопеи Трол в книге почти не нашел, но упо­минание наиболее активных отрядов и проведенных ими операций позволяло судить о командирах этих час­тей. Так вот, получалось, что дружина Гифрула в некий момент была чрезвычайно активна, а потом едва ли не откровенно стала уклоняться от стычек с противником. Утверждалось, что Визой Честный был рубакой, который всегда рвался самолично доказать превосходство своего меча, но в некий момент, получив несколько ра­нений, поутих. Потом вдруг, толком не выздоровев, он принялся ввязываться в каждую стычку, потерял едва ли не всех своих подчиненных, но нагнал на противни­ка такой ужас, что якобы благодаря именно его, Визоя, заслугам, Кариф отказался от дальнейшего противо­стояния с армией северян. Собственно, Визой единственный тогда предпринимал хоть какие-то действия, не желая отсиживаться в лагере, разбитом под стенами главного города королевства, каким и являлся Мартоген. Столь же непонятными были и действия Карифа. Тот укрылся за стенами столицы и ничего не делал, по­зволив агрессорам чуть не с половины своей террито­рии собирать фураж и провизию. Причем северяне дела­ли это настолько аккуратно, что к концу кампании едва ли не треть мартогенских крестьян сбывала в лагере противника свои товары — видимо, несмотря на приписываемые им зверства, северяне расплачивались за получаемые продукты не в пример щедрее мартогенцев. Таким образом, все боевые порядки зимногорцев были проницаемы не только для шпионов Карифа, но и для людей, которым вздумалось бы добраться до самых вер­хов атакующей армии, то есть до Визоя, Гифрула, прин­ца Сантина и, разумеется, до офицеров помельче — Крохана, Гевита и прочих. Трол читал этот опус почти три вечера. И с неосла­бевающим интересом, поражаясь тому, как глупы быва­ют эти самые летописцы, насколько они умеют не увя­зывающиеся между собой факты предложить читателю под собственным, столь же нелогичным соусом, и на­сколько они уверены в безмозглости читателя, готового сожрать эти сомнительные трактовки подчистую. Читать ему приходилось вечерами, при свете факе­лов и сальных свечей. Все остальное время, от восхода до обеда, он занимался. Да так, что даже Коле надоело за ним наблюдать. Он, как и хотел, купил пару трениро­вочных равновеликих мечей, чтобы случайно не испор­тить Беставит, завел алебарду, настоящий бо, который утяжелил немного, попросив сделать металлические накладки в середине и по обеим оконечностям, так что до­брая дубинка почти превратилась в боевой северный ослоп. По крайней мере сделалась почти столь же опас­ной, как то удивительное оружие, которым, по преда­нию, лет семьсот назад очень увлекались высшие маги­стры Белого Ордена. Еще он попытался купить себе ко­ваную цепь, но те цепи, которые ему попадались, были слабыми — то ли металл был некачественный, то ли кузнецы не могли отковать действительно стоящую сталь. Было, правда, еще одно объяснение — сам Трол мог быть настолько силен, что его не в силах была сдер­жать никакая цепь, но об этом думать не хотелось. Он готовился, ждал и надеялся, что его подготовки хватит, чтобы выдержать следующий удар, не погиб­нуть, не пропустить какой-нибудь особенно эффектив­ный выпад противника, а выстоять и победить. К исходу третьего дня вернулись Арбогаст и Крохан с небольшим эскортом из поездки на север. Тролу сооб­щили об этом, и он поспешил в лабораторию Переса. Там Арбогаст с удовольствием прихлебывал слабенькое пиво, а Крохан с довольно мрачным видом поглощал хлеб с сыром, иногда поливая его рыбным соусом. Ког­да Трол появился в комнате, Перес посмотрел на него с интересом, словно на совершенно новую для себя особу. — Ты что-то знал заранее или только догадывал­ся? — спросил он, когда Трол поклонился всем вместо приветствия. — Я стараюсь думать о том, что тут происходит, но свои соображения догадками не назвал бы, — отозвался Трол, — это скорее гипотеза. А о чем речь? — Трупы солдат, которых ты там зарубил, были со­жжены, — как всегда громко, не заботясь об ушах собе­седников, отозвался Арбогаст. — Как это произошло? — Через четыре дни после того, как их закопали ос­тавленные тобой в живых солдаты и местные крестьяне, которых наняли для этой работы, кто-то ночью появил­ся там снова, откопал тела и устроил кремацию. Бы­струю и очень успешную. Пока крестьяне заметили огонь, пока собрались, дошли... На выбранной поляне остались одни головешки. — Магические средства использовались? — с инте­ресом спросил Перес. — Нет, кажется, просто собрали сушняк и облили его маслом, — ответил Арбогаст. — Исполнителей, так сказать, церемонии, конечно, никто не видел? — поинтересовался Трол, зная ответ. — Я же говорю, все проделали очень быстро. Только следы подков указали, что их было человек пять, не меньше. — Сожгли всех павших или... некоторых? — поинте­ресовался Трол. — В том-то и дело, что не всех, — отозвался Крохан. Он, кажется, насытился, по крайней мере, мог потер­петь до дома. — Сожгли только тех, кого ты в своих рас­сказах называешь ветеранами. Трол кивнул. Он этого ожидал, но еще не хотел ве­рить в правоту своих подозрений, слишком это было удачно — так запросто иметь подтверждение своим идеям. Их следовало еще проверить. В комнате повисла тишина, наконец Арбогаст поднялся. — Пойду распущу людей, они тоже, почитай, четве­ро суток не вылезали из седел... Пусть передохнут. Когда он вышел, Трол вздохнул. К тому, к чему он собирался сейчас приступить, душа у него не лежала. Но это было необходимо. — Крохан, когда ты узнал, что вы должны делать там, на севере? — Когда приехали на место. А что? — Это была проверка, — отозвался Перес, — для тебя. И ты ее, кажется, прошел. — На всякий случай он бросил косой взгляд на Трола. — А теперь так же предстоит проверить Арбогаста, — проговорил Возрожденный и скроил чуть винова­тую физиономию. — Сделаем так. Завтра ты подни­мешь по тревоге своих стражников, не меньше двух де­сятков, заедешь за Арбогастом. Его людей трогать не нужно, пусть отдыхают... А потом, ни слова ему не гово­ря, летите во владения Гифрула. — Зачем? — По лицу и голосу капитана кадотских стражников нетрудно было догадаться, что он обо всем этом думает. И мысли эти выстраивались не в пользу Трола. — Там ты расспросишь крестьян, прочих жителей и выяснишь, кто из дружинников Гифрула был с ним в Мартогенском походе, но главное — кто вернулся с войны, сделавшись настоящим мастером меча. Быстрым, неутомимым, умелым... Самый надежный признак, до которого мы пока додумались, это именно быстрота, скорость боя, понимаешь? — Дальше, — ровным голосом проговорил Крохан. — Арестуешь их, причем официально. — Трол по­медлил и все-таки добавил: — Для того тебя и посыла­ют. А потом приведешь сюда, на обследование Пересу и... Наверное, в этом должен участвовать Ибраил? — повернулся он к магу. Крохан встал, повернулся к Пересу. Тот оставался совершенно непроницаемым, даже глаза прикрыл, чтобы в них ничего нельзя было прочитать. — Это необходимо? — Крохан, они обрубают все концы. У нас нет глав­ного — понимания того, что мы ищем, — отозвался Перес. — Поэтому мы стараемся выявлять все подряд, что не укладывается в норму. И это... это — единственный способ действий. — Хорошо. — Крохан подобрал свой меч, задев кресло мага и столик, на котором стоял поднос с едой. — Я сделаю это. Но мне не нравится манера, с какой он, — капитан мотнул головой в сторону Трола, — все обставляет. — Капитан Крохан, — Трол решил, что следует некоторое время побыть совершенно официальным, по­тому что тема, которую давно следовало затронуть, была куда как скользкая, — еще один вопрос. Ты не задавал себе труда прислушиваться к сплетням, слухам, пересудам, которые ходят между простыми жителями города? Я имею в виду самых обычных людей — лавочников на рынке, бродячих торговцев, отставных солдат, которые день-деньской толкутся в тавернах. — Говорят многое, — все больше каменея, отозвался Крохан. — Что конкретно тебя интересует? — Что-то необычное, что появилось недавно... — Трол спохватился. — А может быть, давно, но чего никогда не было в давние годы, до Мартогенского похода. — Ты... это серьезно? — Это может оказаться единственной подсказ­кой, — ответил Трол. — Тогда так. — Крохан поднял глаза к потолку лабо­ратории, или, вернее, кабинета Переса. — Говорят, что в Паноне начали строительство какой-то умопомрачи­тельной крепости, но у них мало денег. Что косяки рыбы в ближайшие годы будут идти южнее, ближе к Олавам... То есть к пиратским островам, а не к нашему берегу, но рыбаки так всегда говорят, цену за риск набивают. Еще говорят, что в городе появились какие-то особые крысы, которые ночью подползают к бездо­мным и нищим, спящим на улице, и заползают им в рот, живут там, и такой человек становится хуже зом­би... Вот и все. — Последний слух... — Трол подумал, потряс голо­вой. Решился: — Да, пожалуйста, попробуй прояснить его — Этот бред может иметь какое-то отношение к нам? — с явственной насмешкой спросил Крохан. — Я ищу подсказку, — проговорил Трол. — Эта ис­тория, несмотря на бредовый антураж, такую подсказку может дать. Крохан кивнул Тролу, соглашаясь. Мельком, по-дружески, поклонился Пересу и ушел. — Он хороший человек, — отозвался Перес. — Я та­ких давно не видел... Ну, я хотел сказать, такие нечасто встречаются. — Он повернулся к Тролу. — Ты можешь рассказать мне, до чего додумался, читая ту книгу? Трол рассказал, о чем и как думает по поводу Мартогенской войны. Перес попытался было спорить, по­том умолк. Только отдувался, словно Трол заставлял его пить какое-то отвратительное пойло. Наконец он ска­зал: — Для того чтобы так думать, нужны доказательст­ва. Иначе, все это — туман над водой. — Поймаем кого-нибудь из Гифруловой шайки, будут нам и доказательства, — ответил Трол. Он тоже поднялся, собираясь уходить. Уже у двери остановился и спросил: — Кстати, что с волосками Кирда? — Ничего. Он или все время перемещается, бежит куда глаза глядят, или его прикрыли такой магической завесой, которую мне не пробить. — Но если бы его просто убили, ты бы определил его... могилу? — с надеждой спросил Трол. — Мог бы — определил. — Перес подумал, добавил уже тверже: — Несомненно, определил бы... Я думаю, он просто бежит. И находится уже очень далеко, так что и направление не улавливается. Надеется удрать от сво­их... грехов. — Или от своих хозяев, — серьезно ответил Трол и ушел. Прошло еще несколько дней. Трол почувствовал, что он готов, что лучше для этого дела уже не подгото­виться. Рана на животе почти затянулась, голова была ясной, координация и реакции стали почти так же хо­роши, как в прежние дни, когда его тренировал Учи­тель. А эти качества были очень важны, потому что он задумал слегка спровоцировать противника. Однажды утром, при самой что ни на есть прекрасной погоде, он отправился тренироваться не в разбитый около Сеньории парк, а на один из бастионов. Это было солидное сооружение со стенами высотой около пятидесяти футов... Башня, возвышавшаяся над ними, добавляла еще футов сорок. К тому же, утратив оборонительное значение много десятилетий назад, она оказалась окружена тиковыми деревьями. Это-то и подходило Тролу больше всего. Он взобрался на стену, поработал своим ослопом, потом мечами, потом алебардой, снова бо... А потом, оставив оружие как есть, попытался взобраться на башню, но не по внутренней лестнице, а снаружи, используя неровности кладки и уступчики между каменными блоками. Он поднялся почти до верха, когда понял, что прибыл. Это место он подобрал, разумеется, заранее, а самое главное — с него можно было почти безопасно спланировать, если, конечно, правильно сгруппировать­ся, на деревья, туда, где они сплелись и погасили бы скорость падения, но где почти не росли крупные вет­ви, встреча с которыми была почти так же опасна, как падение на землю. Одно время Трол хотел якобы сорваться в ров, окру­жающий одну из старых построек Сеньории. Но это вы­звало бы сомнения у того, кто за ним наблюдал, а вот о прыжках на деревья с большой высоты — Трол был уве­рен — тут никто не слыхал, и потому все могли принять за чистую монету. Подождав подходящего ветра, он резко оттолкнулся от стены, развернулся в воздухе и с воплем, от которого бы с большим удовольствием отка­зался, но который был необходим для привлечения внимания, нырнул в деревья. Они приняли его, как всегда, с шумом, треском, но вполне удачно... Он только задохнулся, потому что, оказывается, не дышал во время полета — то ли все-таки от волнения, то ли от воспоминаний о том, как Учитель заставлял его привыкать к таким прыжкам. За­державшись на ветках, Трол проверил высоту и, когда убедился, что теперь она не превышает двадцати футов, спрыгнул уже сам, отменно приземлившись на ноги, перекатившись через спину. И тут же огляделся — не видел ли кто-нибудь, что его приземление была без­опасным, как детская игра. К счастью, никого побли­зости не оказалось. Тогда он измазался кровью, выдавленной из немно­го расцарапанных рук, и притворился лежащим без ма­лейшей способности двигаться. Люди появились скоро, сначала это были стражники из бастиона, потом слуги из Сеньории. Потом прибежали принц Кола и Ибраил. Пришлось изобразить, что Трол не хочет лечения, мечтает только об одном — чтобы его отнесли на кровать и оставили в покое. В общем, так и сделали. От Ибраила с трудом, но удалось отбиться, хотя Трол заметил, как сначала удивленно, потом с обидой и, наконец, недоверчиво врач встретил этот отказ. Все-таки Ибраил был умным человеком, а такие, если их начинаешь водить за нос, всегда опасны. Хотя бы потому, что могут догадаться о реальном положении дел. Оказавшись в своей комнате, Трол немного успокоился. Кола и неотлучный от него Буж принесли Тролово оружие, какие-то мази, какие-то дополнительные одеяла и полотнища для перевязки якобы сломанных конечностей. Потом еще раз появился Ибраил, но Трол опять попросил его не слишком беспокоиться, правда, описал симптомы разорванных легких, сломанных ребер, отбитых суставов ног и сотрясения мозга... то и дело напирая на параноидальную боязнь отравления неизвестными лекарствами. В общем, Трол так и не понял, что про него стал думать Ибраил, но от вмешательства лекаря все-таки отказался. А потом появился Перес. Он пришел с таким строенным лицом, что Тролу его стало немного жаль. Уж очень он переживал. Тем более что сам он Тролова полета с башни не видел, а слухи, передаваемые по всей Сеньории и даже, наверное, дальше, в город, все преувеличили. По ним получалось, что Трол трепыхался в воздухе, как подстреленная птица, что у него сломанный позвоночник пробил кожу с мускулами и торчал наружу, как окровавленный стержень, что в голове нашлась такая трещина, что в нее Ибраил и каждый, кто хотел, засовывал ладонь до половины и таким образом мог копаться в живых мозгах... Трол объяснил, что сорвался из-за внезапного порыва ветра, переоценив свои силы. И что теперь ему придется как можно скорее выздоравливать, ведь враги не дремлют. Перес, повздыхав, ушел, предложив оста­вить в Троловой башне охрану. Против охраны снизу Трол не возражал, а вот в его башне это было не нужно. Он лишь попросил поставить магическую завесу, чтобы его не могли отслеживать проникающим взглядом. Объяснив еще раз Тролу, что магии в городе быть не должно, Перес согласился сделать требуемое, разумеет­ся, ближе к вечеру, потому что дело это было непро­стым. Потом Трол остался один. Наконец он получил воз­можность заняться собой. Он осмотрел неизбежные травмы и чуть подлечил растянутые при ударе о ветви плечи, отмассировал брюшину, которая тоже пострада­ла, хотя и меньше, чем Трол рассчитывал. Затем он про­верил внутренние органы, они были целы, но им требо­валась небольшая энергетическая помощь, чем Трол и занялся... Но не надолго. Под вечер, когда он только-только по-настоящему нацелился медитировать и восстанав­ливаться, вдруг пришла... Джанин. Разумеется, с дуэ­ньей, которая к кровати Трола близко не подходила, ви­димо, не любила раненых чужаков сомнительного про­исхождения. Зато Джанин была само милосердие. Она предложи­ла прислать к нему умелую патронажную сестру, спро­сила, не нужно ли чего-то особенного, например, како­го-то редкого лекарства... Потом объяснила свой инте­рес к состоянию Трола следующим образом: — Знаешь, Трол, все только о твоем несчастье и го­ворят. — Она тряхнула слегка вьющимися, собранными в нетугой пук волосами удивительного цвета, похожего на старое, выдержанное дерево. — Есть даже такие, кто поспорил, выживешь ли ты. Но этих сейчас уже немно­го, все почему-то решили, что ты выживешь, хотя инва­лидом скорее всего останешься... Похоже, когда ты выйдешь из этого, — она обвела рукой башню, — зато­чения, тебе придется доказывать, что ты по-прежнему умеешь драться. Слишком много дураков желает сра­зиться на мечах с человеком, одолевшим Визоя, хотя бы и после его падения с башни. От ее голоса почему-то начинала кружиться голова, тем более что Тролу и на самом деле было не очень-то здорово после утреннего трюка с падением. Но прого­нять ее не следовало, она обязательно должна была рас­сказать, как Трол плох, каким больным и вялым он вы­глядит в своей кровати. — Я еще долго не смогу взять в руки меч, — слабым голосом промямлил Трол. — Мы все так думаем, — безжалостно проговорила Джанин. — Особенно Лорна волнуется... — Она прику­сила язык, оглянулась на дуэнью, которая уселась на какой-то сундучок и, кажется, прикорнула. Решив, что сказанного не воротишь, Джанин решила объяснить ситуацию. — Она так рвалась сюда, так хотела подняться вместе со мной... Ее королева не пустила. В самом деле, что хорошо для нас, простых девушек, не подобает принцессе, правда? — Передай принцессе, что я тронут ее заботой и непременно поблагодарю ее лично, как только поднимусь на ноги, — ответил Трол этой “простой” девушке, от­четливо понимая, что именно это и требовалось ска­зать. Джанин осмотрела Трола слегка скептически. То, ради чего она пришла — вид страшных переломов и си­няков, — отсутствовало. А значит, делать ей больше тут было нечего. И она с легким сожалением, видимо, от того, что Трол не умер у нее на руках, удалилась. А Трол откинулся на подушки и попытался смеяться не слишком громко, чтобы спускающаяся по ступеням девушка его не услышала. А то раскрылась бы вся его провокация. Пока, хоть она и была детской и не очень-то изощренной, все получалось. Но, разумеется, в ка­кой степени — могли дать ответ только ответные дейст­вия противника. В том, что теперь они последуют, Трол не сомневался ни на миг. Ради этого и был устроен весь цирк. Глава 18 Трол проснулся. Это был не сон, это было что-то очень похожее на то ощущение, какое у него возникло, когда на их пещеру напали кинозиты. Отвратительное ощущение, смесь ужаса, неизбежной смерти, нерассуж­дающей ярости и восторга от крови и убийства. Он по­дошел к пролому в стене. Кадот спал, до рассвета оставалось часа два, на раз­деле слабо мерцающего под ночным небом моря и тем­ной, почти неразличимой земли, горел маяк. Его свет успокаивал, но успокаиваться Трол не собирался. Он был уверен, что дождался. Вот только было неясно, что они на этот раз придумали. Сколько слуги ни выносили в последние дни старья из его башни, все равно около четверти ее площади ока­залось заставлено всяческим хламом. Но места было до­статочно, по крайней мере для малых упражнений. Трол вытащил тренировочные мечи, проверил их и принялся разогревать кисти, локти, плечи. Потом ноги, потом ра­зогнал по жилам кровь, подкачал мускулы, особенно пресс, который действовал еще не очень правильно, и лишь потом стал упражняться с головой. Это было самое сложное для него — выйти в поеди­нок нерассуждающей машиной, остановить все мысли и ощущения, все проблески индивидуальности. Лишь тогда его тело начинало работать почти самостоятель­но, прежде чем он успевал что-то придумать. Учитель не раз говорил, что, если Трол не сумеет думать в по­единке телом, а не головой, он непременно погибнет, и довольно скоро... А этого не хотелось бы. По крайней мере, сейчас. Постепенно он превратил дыхание в мощный, даю­щий огромную энергетику поток, наполнил мускулы — даже раненые — силой, освободил сознание и до пре­дела своих возможностей обострил нервные реакции, которые стали проявляться как бы немного сами по себе. Это было хорошо, только теперь он чувствовал, что перетекает из одной стойки в другую с максималь­ной скоростью и уверенностью, только теперь он готов был сражаться в своем лучшем качестве, как один ко­мок воли и оружия, как единое целое силы и точности, как... как сражался Учитель Он и не заметил, что прошел час, почти целый час, пока он разогревался Он посмотрел на небо, оно уже стало тихо-тихо светлеть на Востоке. Вернее, светлел ту­ман над морем, за горами, у самого края горизонта. А на­падения все не было. Тогда он разложил оружие, чтобы до него всегда можно было дотянуться — тренировоч­ные мечи у противоположных стен, ослоп у окна и але­барда у центрального столба башни. В руки он взял Беставит и проверил его лезвие. Оно было не в лучшем виде, по крайней мере, Учитель мог бы высказать недо­умение по поводу такого обращения с оружием, а, следо­вательно, им нужно было заняться. Он напылил на клинок полировочный порошок и довел с его помощью заточку до состояния, когда разру­бить шелковый платок мог бы даже новобранец. Напра­вил его замшей. Осмотрел, отыскал два места, где рубящая кромка выглядела несколько сомнительно, еще не­много отполировал сталь, снова направил замшей… Так и просидел до первых лучей солнца, которое наконец стало подниматься из-за горизонта. “Может быть, — подумал Трол, — ничего уже и не случится...” И тогда он почувствовал. Это была не атака кинозитов. Это была какая-то летучая тварь, и башня представлялась для нее самой под­ходящей целью. Она была уже близко. Она немного намахалась крыльями, пролетая последние мили, но до настоящей усталости, которая могла бы повлиять на ее боеспособность, было еще далеко. Трол вздохнул, под­нял меч, вышел в центр площадки и повернулся на юг, встречая противника. Она грохнулась на крышу так, что было ясно — она тоже чувствовала Трола, понимала, что он не спит. Трол тряхнул головой, освобождаясь от излишней, мешаю­щей сейчас остроты мышления. Оказалось, пока он чис­тил оружие, голова снова начала думать, пришлось ко­ротко, почти в режиме поединка, помедитировать и ос­вободиться от мыслей. Тварь не очень долго возилась на черепичной кры­ше, она пробила дыру и осторожно, не преуменьшая опасности, сунула внутрь голову. “Ого, — подумал Трол, — это же зулла. Кто бы мог подумать!..” Когда Сухмет, Рубос, Мало и весь Белый Орден ата­ковали Хифероа в его горном замке и заплатили за Лотара Желтоголового выкуп, погибло немало кинозов. По крайней мере, со временем они исчезли с лица зем­ли. И тогда у имперцев, тех, кто занимался мутацион­ной магией, возникла задача — создать им замену. И они создали, используя, кстати, неудачный опыт Гханаши по превращению в дракона Лотара. Так появились зул­лы. Это были не превращенные в драконов люди и не выращенные природные драконы, которые отличались слишком сильным характером и потому не поддавались дрессировке. Зуллы были средним между этими двумя состояниями. Как Трол слышал, зуллы появились как результат превращения в дракона ребенка, который должен был вот-вот родиться. Разумеется, при рожде­нии такой монстр убивал мать, но он был еще мал, его еще можно было тренировать, и к тому же у него были весьма серьезные зачатки человека — иногда они умели даже разговаривать. Эта зулла была женщиной, по крайней мере, грудь у нее была с большими коричневыми сосками. И кожа была очень темная — может быть, ее мать была с Юж­ного континента? Убедившись, что пока противник не причинит ей вреда, зулла расширила отверстие и спрыг­нула, приземлившись на все четыре лапы, грациозно поддержав свое тело в воздухе взмахом крыльев. И все равно от удара этой туши об пол по всей башне, как по огромному барабану, пошел гул. Она была не очень даже крупной, фунтов под шесть­сот, не больше. Тело ее было по-ящериному гибким, хвост — чуть расходящийся, как веер, похожий на хвост орлана, только не из перьев, а из кожистых складок, необходимых, конечно, для управления в воздухе. Этим хвостом она могла и ударить, но не хвост был ее главным оружием. Передние лапы — мощные, тяжелые, с массивными роговыми пластинами, выращенными, чтобы блокировать удары любого меча, как было еще у сарофатов. Четыре же пальца зуллы складывались в кулак, который оказывался одной роговой булавой, спо­собной пробивать металлические доспехи, либо рубить, как колун, если сложить их в рубящее положение. А вот голова зуллы была непримечательна. Конеч­но, она напоминала дракона — с выдвинутой вперед челюстью, тяжелыми, желтоватыми клыками, опускающимися из-под верхней губы. Но все-таки она была как-то смята, лишена настоящей законченности драконов, их выразительности и психологической ясности. Возможно, все портили круглые глаза, а возможно — высокие, как у трехрогов, уши, которые то и дело подрагивали. Трол вышел вперед, крутанул перед собой меч. Го­лос его прозвучал грубовато, должно быть, от волнения: — Кто ты, что так бесцеремонно врываешься в мое жилище? Этот вопрос необходимо было задать хотя бы пото­му, что у некоторых существ считалось неправильным атаковать без объявления. Да и на тот случай, чтобы не зарубить кого-нибудь из посланников, который, может быть, и не собирался воевать, следовало придерживать­ся древних формальностей. — Я зулла, — ответило чудовище. И аккуратно, тща­тельно уложила на спине свои крылья, сразу сделав­шись горбатой. Потом она сильно оттолкнулась от пола передними лапами и поднялась на задние. — Я пришла за твоей жизнью. Наконец Трол дождался нападения, вот только оно получилось не таким, как ему хотелось бы. Оно было малоинформативным, по нему невозможно было су­дить о том, что интересовало его больше всего — что же в действительности происходило в Кадоте? Впрочем, сейчас самым интересным в его жизни как раз была зулла. — Ты уверена, что не ошиблась? — Трол усмехнул­ся, пытаясь психологически растормозиться, обходя противника сбоку. — Ты враг, которого я должна убить, — разумно произнесла драконида. Слова на гвампи звучали не очень четко, словно бы не то что кашу — целый стог сена она во рту держала. Но ее можно было понять. Это свидетельствовало об интеллекте. — Ты уверена, что победишь? — Мне заплатили, — почти участливо произнесла зулла. — Я должна. — А если проиграешь? — спросил Трол. Она не по­няла, тогда он пояснил: — Если я убью тебя? Зулла мотнула головой: — Невозможно. — Почему? — Я — есть твое мясо, я — побеждать. — У меня есть меч, — произнес Трол. — У тебя его нет. — Мне не нужен, — ответила зулла, и по ее нечело­веческой пасти пробежала какая-то судорога, может быть, это была попытка улыбки. — Я тебя равнодушно, но я должна. — Понимаю, — согласился Трол. — Ты не имеешь ничего против меня. Просто убивать — твоя работа. — Ты правильный. Теперь — умри... — Стой! — Трол поднял левую руку, зулла послушно остановилась, так и не атаковав его. — Как твое имя? Я же хочу, чтобы под чучелом, которое я из тебя сделаю, была помещена табличка с твоим именем... Так вот, как тебя зовут? — Я не делаю из врагов чучело, — пояснила зулла. — Я их сожрать. — А потом уже совсем рассудительно договорила: — Я знаю твое имя. После этого она атаковала. И довольно решительно, сильно, яростно. Трол сначала принялся отбиваться, встречая противника чуть сильнее, чем надо, потом понял, что встречные удары не производят на зуллу ни­какого впечатления. Она отражала их своими закован­ными в роговую броню пластинами на лапах и предпле­чьях, а временами еще пыталась перехватить Беставит пальцами... Что бы из этого вышло, Трол не знал — воз­можно, он поранил бы ее, а может, она вырвала бы у него меч, и он вынужден был бы бежать до тренировоч­ных мечей, с которыми Беставит не шел ни в какое сравнение, как северная бронза не могла сравниться с вендийской сталью. Пока он отбивался так, как полагалось бы драться с обычным, нормальным противником, зулла подобралась к нему довольно близко и попыталась захватить его руки. Трол отступил, переместился по стене вбок. Хорошо, что башня круглая, подумал он мельком, иначе зажала бы в углу... Он приказал себе не думать и, чтобы подтвердить этот решение, попробовал атаковать. Атака была проведена по всем правилам, он отбил лапы противника, потом врубил клинок в ноги... Но она даже не отступила. А Беставит, этот превосходный и беспорочный меч, отлетел от толстых и коротких ног зуллы, словно он попытался подрубить причальную тумбу в кадотском порту. Более того, Трол чуть не поте­рял равновесие, и этим воспользовалась драконида, она хлестнула его хвостом, чтобы сбить с ног... Трол едва успел перепрыгнуть через него, а потом, воспользовав­шись небольшим замедлением зуллы, ударил мечом по рылу. Меч рассек ее кожу, которая казалась чуть влаж­ной и, безусловно, пробиваемой... не больше чем на четверть дюйма в глубину. Такого зверя, как зулла, эта рана могла лишь разозлить. Трол отскочил от своей противницы, с удивлением заметив, что он обходит всю площадку башни уже тре­тий раз. Значит, он так ничего до сих пор и не приду­мал, просто пятился и отступал... Может, если она так сильна, следует вообще удрать, подумал он. И тут же понял, что это не выход. Она нападет на него, когда он будет еще меньше готов, и тогда... Она снова напала, пытаясь достать его кулаками, чтобы сломать кости, лишить дыхания, задеть сердце или печень — органы, любая травма которых тут же приведет к потере реакции и силы. Снова его Беставит зазвенел по роговым пластинам, снова искры, иногда отлетающие от стали, показали, насколько бессмыслен­ным был этот бой, насколько он безнадежен для чело­века. Поняла это и зулла, она бросилась вперед, пыта­ясь припечатать человека к стенке... Трол увернулся, она попыталась сделать то же самое еще раз. “Попробуем по-другому!” — подумал Трол, быстро отпрыгнул в сторону, перекатился, сунул Беставит в ножны на спине и подхватил алебарду. Когда зулла атаковала, она непроизвольно открывала пасть, словно бы готова была его не только размазать по стене, но и проглотить. А может, зубы зуллы тоже были оружием, только Трол этого не понял. Осознав, что у человека есть новое оружие, зулла ни миг ослабила атаку, попытавшись вырвать его. Трол рубанул пару раз, снова достал ее ноги, с тем же результатом, а потом сделал вид, что уперся спиной в стену. Зулла, уже потерявшая терпение, бросилась вперед, открыв пасть, даже вытянув шею... Трол ударил острием алебарды между зубов. Удар почти получился, во все стороны брызнула коричневая кровь, зулла впервые заревела, да еще как! Вот только алебарда сломалась словно соломинка. Тряся головой, зулла вырвала обломок из горла, отшвырнула в сторону. — Ну, человек, — едва понятно просипела она, — сдохни! И бросилась вперед, словно не имела представления о защите. Трол, пока она ревела и выла, подхватил свой ослоп. Это была, конечно, не алебарда, как колющее оружие он не годился, но у него была одна отличительная особенность: его удары всей длиной резко увеличивали возможную дистанцию поражения противника. И Трол решил, что сейчас это может быть важно. Пока зулла неслась на него, Трол успел размахнуться и ударил ее по ногам, бегущим, лишенным постоянной опоры и потому уязвимым. И ему удалось то, что задумал, — он заплел зуллу, и она рухнула прямо перед Тролом, да так, что доски площадки ощутимо треснули. Трол не стал медлить, он выхватил Беставит и дважды очень сильно, вкладывая всю силу, рубанул зуллу по загривку... Кожу он пробил, но существенно повредить эти мускулы не сумел. Они были слишком тугие и толстые. Он едва успел отпрыгнуть, потому что зулла уже вы­тянула вперед лапу, чтобы схватить его за ногу. И тут на краткий миг вдруг увидел то, что давно искал. Крохот­ное, почти незаметное место в районе паха, там, где кончалась брюшина и расходились задние лапы и хвост. Размером эта цель была не больше двух ладоней, но она была и отливала желтизной, подрагивая, как нормаль­ная кожа, а не висела неподвижно, как броневая чешуя или пластины, в которые было забрано остальное тело зуллы. Драконида поднялась. Теперь Трол не выпускал из поля зрения ее свод между лап. Он находился довольно высоко, почти в ярде над полом, и был обращен строго вниз. Достать его в нормальной позиции было невоз­можно... Разумеется, если не опрокинуть ее. Зулла снова бросилась вперед, но уже без прежнего пыла. Трол легко ушел в сторону, тогда зулла останови­лась, согнулась в поясе, как борец во время отдыха, уперлась руками в колени, стала сильно двигать груд­ными пластинами, вывалив вперед окровавленный раз­двоенный язык, восстанавливая дыхание. Тогда и Трол понял, насколько он устал. Рана в брюшине разошлась и стала кровоточить, правда, пока не сильно. К тому же оказалось, что зулла достала его своими когтями. От этого на левом предплечье была глубокая царапина, к счастью, кровь тут тоже текла вполне умеренно. Трол нашел глазами ослоп, от которого, как от але­барды, остались только щепки. Определенно, зулла бы­ла слишком тяжелой, чтобы он мог удержать ее. Может быть, не будь на дубинке металлических накладок, он даже не опрокинул бы ее... Что же делать, думал Трол, что?.. И вдруг понял, как именно может выйти на удар­ную позицию. Только это было очень рискованно. Очень. Но ничего другого не приходило в голову. Зулла снова бросилась вперед, на этот раз надеясь достать Трола ударом кулака. Удар пришелся в воздух, отмашка была столь же мощной, задела довольно тон­кую кладку на заложенном наблюдательном окне, и старые кирпичи посыпались вниз с башни, как игру­шечные кубики. В стене образовалась дыра шириной в два фута, Трол еще раз поразился силе чудовища. — Все, человек, — проговорила зулла. — Я устала и убиваю тебя... Теперь я тебя не люблю! Трол серьезно кивнул: — Принято к сведению. Опять зулла кидалась вперед, словно в воду, собира­ясь захватить и смять его. От одного из ее ударов, под который Трол едва успел присесть, треснула основная центральная стойка, зато левая лапа зуллы повисла поч­ти бессильно. Потом она обрушила еще один заложен­ный кирпичами оконный проем. А потом... бросилась, когда Трол был у окошка, выходящего в сторону маяка. Этого он ждал, этот трюк он и готовил. Старательно, с опаской, нежеланием и даже страхом, понимая, что, если ему не удастся его сделать, зулла наконец сумеет схватить его, и тогда — конец. Отбиться от ее захватов он не сумеет... Она пролетела над ним, потому что он сжался почти в комочек, присев под окно, откатившись чуть вбок. Зулла, желая придавить его всей массой, попала прями­ком в окно и чуть наклонилась вперед, потому что лишь в последний момент сумела схватиться за какой-то штырь, торчащий из боковины окна. На крохотное мгновение она потеряла равновесие, и Трол понял, что это его мгновение. Он подхватил лапу зуллы плечом и, скрипя зубами от напряжения, попытался выпрямиться. Он и выпрямился... почти. А зулла оказалась задрана вверх на подоконнике, как преступник на козлах для порки. Длилось это не очень долго, она уже схватилась за крошащиеся кирпи­чи другой, поврежденной лапой, сумела сгруппироваться и ударила по спине Трола свободной лапой. От этого удара у Трола потемнело в глазах, и он не улетел к про­тивоположной стене башни только потому, что был на­гружен зуллой, придавлен к полу ее тяжестью. Но внут­ри его что-то определенно сломалось, звук был такой, словно лопнула толстая пружина... Плохо соображая от боли, Трол сдвинул с плеча ла­пу зуллы, тут же повернулся на месте и вогнал Беставит, который не выпускал из руки, в незащищенный пах зуллы. Снизу вверх, как этого нельзя было делать, пото­му что при таком выпаде, промахнись он, меч ушел бы вбок, он “провалился” бы, и зулла тут же схватила бы его лапой... Но он попал. И Беставит, славный клинок, вошел почти до гарды в мягкую, трепещущую плоть. Трол даже удивился, на­сколько это было легко... Он попытался, как и собирал­ся, повернуть клинок в ране, раздирая ее, потом отско­чить... Не успел. Зулла снова отпихнула его, а потом встала на пол, выпрямилась. Беставит все еще торчал у нее между ног, кровь хлес­тала так, что пол гудел от давления этой струи, как будто его поливали из корабельной помпы... А зулла шла к Тролу, вытянув правую, здоровую лапу, потому что сно­ва хотела схватить его, задушить, сломать кости... Трол отступил, попытался скакнуть вбок, и тут-то стало яс­но, что он не может. У него была сломана рука, из бока вперед, пробив кожу, как странно крупная гребенка, торчали обломки ребер. Его крови было на полу башни не намного меньше, чем крови зуллы. И все-таки он доковылял до одного из тренировочных мечей, подхватил его. Рукоять его име­ла накладку из моржового клыка, которая сразу стала скользкой от пота и крови. В тренировке это было даже неплохо, учило более точной постановке пальцев и ла­дони во время ударов, а вот сейчас... К тому же и клинок вдруг сделался очень тяжелым — чтобы его поднять, Трол захрипел от натуги. И все-таки поднял, повернул­ся к зулле и рассмотрел ее сквозь затягивающий созна­ние кровавый туман. И тогда ему стало ясно, что биться он не может, зато по ступеням сюда, наверх, бегут чьи-то быстрые, све­жие ноги. Должно быть, это топали стражники, нако­нец они услышали, что тут что-то происходит. Трол об­лизнул пересохшие губы и шагнул к зулле. — Ухожу, — прохрипела она и вдруг изменила на­правление, чтобы идти к окну. Она и в самом деле могла улететь А потом вернулась бы, когда снова будет здорова. В планы Трола это не входило. Он прошептал: — Не пущу. И пошел к ней, намереваясь удержать ее хотя бы не­много, пару минут... Хотя нет, две минуты для такого поединка — огромный промежуток времени, целая эпо­ха. Он покрепче подхватил меч, попытался поднять его повыше... И вдруг уронил на пол. Он глухо зазвенел, по­катался с боку на бок по круглой гарде и затих у ног Трола. А зулла подняла лапу, чтобы перелезть через подо­конник, уже раскрыла одно крыло, другое… И вдруг рухнула на спину, подняв странную смесь из крошеч­ных капель своей крови и пыли. Она была еще жива, когда Трол подошел к ней. Но у нее уже стали дергаться губы... Вернее, это была не судорога, она пыталась что-то сказать. Трол кивнул, давая понять, что понимает. — Я... слушаю, зулла, — произнес он и проглотил комок боли, вдруг поднявшийся из груди после этих слов. — Зулла Бага-Ро. Ты спрашивал, как зовут… Бага-Ро. Только не чучело — похорони. Глаза зуллы, которыми она пыталась рассмотреть Трола, закатились и уперлись в крышу башни. А потом помутнели, и из них ушла жизнь. Трол дошел до своей кровати и тут обнаружил, что она превратилась в груду щепок и разорванного тряпья, а он этого и не заметил. Он доковылял до стены, сел на пол, оперся об нее спиной, подумал, что хорошо бы перевязаться или добраться до меча, чтобы сопротив­ляться, если к нему в башню поднимаются не вполне друзья и если они попытаются добить его... Но так ничего и не сделал. Потому что ни перевя­заться, ни дотянуться до меча был неспособен, как не мог бы больше сопротивляться. К счастью, это были друзья, и они не хотели добить его. Они собирались спасти его, собирались вернуть его к жизни. Но это он понял уже из колодца беспамятства, в который медлен­но падал все глубже и глубже, пока совсем не перестал ощущать этот мир. Глава 19 Трол открыл глаза. Над ним нависал низкий по­толок. Он чувствовал себя почти хорошо, даже ничего не болело. Ну почти ничего. Но его смущала слабость. И уныние. Он вдруг перестал радоваться жизни, не мог торжествовать, хотя выжил после второго удара, кото­рый нанесла Империя, стремясь избавиться от него. С нестойкостью, свойственной слабым и раненым, он стал думать, что теперь, чтобы отразить следующую атаку, ему следует прятаться, ведь ему придется выиг­рывать время, много времени, может быть, больше ме­сяца, чтобы поправиться. Но он был уверен, что столь­ко времени ему не дадут. Что-нибудь еще придумают... Потом он уснул. А когда проснулся, то первое время очень отчетливо помнил свой сон. В этом сне он ощу­щал себя кем-то другим — сильным, закаленным, не­унывающим, нацеленным на победу и побеждающим всегда, в каждом бою или поединке... Насколько Трол помнил историю, таким человеком был только Лотар Желтоголовый. Но ощущать себя Лотаром было кощун­ственно, хотя его так и назвала... Да, его так назвала Такна, имперский офицер по специальным заданиям. Плохо, когда в голову приходят такие глупые мысли, решил Трол и попробовал осмотреться. Он определенно находился в подземелье, потому что тут ощущался тот же стерильный, разреженный биополевой фон, который он прекрасно помнил по пе­щере, где его замуровал Учитель. Он устал и снова по­спал немного, но на этот раз чувствуя радость, потому что понимал — таким образом он быстрее выздоравли­вает. Когда он проснулся следующий раз, на небольшом столике рядом с топчаном, где он лежал, стояла миска с наваристой ухой, петрушкой и драгоценным перцем. Уха так пахла, что у Трола потекли слюнки, он сумел высвободить одну руку, дотянулся до миски и принялся пить из нее, прямо через край, как пьют воду. Это было блаженство, он прямо чувствовал, как силы, растворен­ные в супе, переливаются в его изможденное тело. А потом дверь тихонько скрипнула, и между косяком и створкой показалось чье-то суровое, не очень даже любопытное лицо. Это был, кажется, один из рыцарей Арбогаста. Трол помнил его, вот только имя не мог к нему подо­брать. А может быть, их и не представляли. Потом дверь закрылась, но уже через четверть часа она распахнулась вновь, и теперь ее придерживал один из мажордомов короля, он низко кланялся. Трол нахму­рился, он ждал в лучшем случае Ибраила, Переса или Приама, на короля он не рассчитывал. Но появился именно Малах в сопровождении каких-то вельмож и принца Колы. Трол попытался подняться, но король жестковато положил руку ему на плечо. — Лежи, мальчик, сегодня тебе не следует заботить­ся о субординации, — и он покосился на придворных. — Я не ожидал, — слабым голосом проговорил Трол. — Если бы меня предупредили... — Я все равно не позволил бы тебе вставать, — про­рокотал король. Под этими сводами его голос звучал почти так же звучно, как у Арбогаста. Он помолчал, потом задал вопрос, ради которого, кажется, пришел сюда. — Как тебе это удалось? Одному, без помощи стражников? Он не закончил вопрос, не мог придумать слова. Трол с трудом, но все-таки разлепил губы: — Я дрался, государь. Использовал все, чему меня учили. Скорее всего, это заслуга моего Учителя, он не­плохо справился со своим делом. — Думаю, ты все-таки слишком скромен. — Король оглянулся на свиту, на миг стало видно, что он жалеет, что пришел сюда со всеми этими людьми, ему хотелось поговорить с Тролом о подробностях, но в присутствии свитских это было... затруднительно. — Хорошо, у нас еще будет время, и ты все расскажешь. — Он покачал головой, не спуская с Трола внимательных и удивлен­ных глаз. — Ума не приложу, как тебе, такому... маль­чишке, удалось? Мне сказали, это что-то особенное, и называлось... зулла. Трол кивнул. Он чуть приподнялся и сел, опершись на подушку плечами. — Я прикажу сделать из нее самый устрашающий экземпляр для моей кунсткамеры, а из внутренностей наделать амулетов… Разумеется, тебе, как ее фактичес­кому владельцу, будет выплачена некоторая сумма. Ты продашь мне ее, мастер Трол? — Государь, — попросил Трол, решившись, — не нужно мне платить за эту победу, я спасал свою жизнь. Я прошу другую награду. — Он подумал еще раз и твер­до, насколько мог, произнес: — Я прошу вас похоро­нить зуллу Бага-Ро пусть на неосвященной земле, но с соблюдением воинских формальностей. И установить небольшой камень с ее именем. По толпе придворных, которых было слишком мно­го для этого подвала, прошел шорох неудовольствия. То ли они возмущались возражениями Трола, то ли счита­ли, что их лишают возможности похвастаться перед со­седними королевствами и княжествами предполагае­мым чучелом. — Но почему? Она же враг? — спросил король. — Она меня попросила перед смертью, — вздохнул Трол. По толпе прошел уже настоящий ропот. Пришлось объяснить. — Она не рассчитывала, конечно, что я буду про­сить за нее, но... Она назвала свое имя. Могла бы не на­зывать, но все-таки назвала. И я думаю... — Государь, — вперед выступил Перес. — Как ни странно, на самом деле это очень серьезная просьба. Настолько серьезная, что, я думаю, в ней нельзя отка­зать. Некоторые воины считают, что будут побеждать лишь до тех пор, пока сумеют соблюдать некие законы чести по отношению к своим врагам... К своим побеж­денным врагам. — Перес, как придворный маг ты бы первый выиграл по сравнению с другими... гм, коллегами, будь у тебя такой магимат, как зулла, — ответил король. — Верно, государь, но... — Перес поклонился, поднял голову и очень твердо посмотрел в глаза королю. — Я от него отказываюсь, если Трол высказал такую про­сьбу. — А что скажет другое заинтересованное лицо? — Король Малах обернулся назад: — Где Ибраил? — Я тут, государь. — Из задних рядов придворных вперед быстренько протолкался Ибраил. Светло-каш­тановый цвет его кожи стал в этом подземелье еще за­метнее. — Я думаю, что просьбу Трола следует уважить. Я вскрыл чудовище, поразился его дивному устройству и готов отдать назад. А если тебе хочется заполучить что-то для кунсткамеры, то сойдет и правая рука зуллы либо даже одна ее кисть... Это предложение заставило короля кивнуть. — Да, это может быть выходом. — Он посмотрел на Трола: — Тебя это устраивает? — Вполне. — Трол попробовал поклониться, но боль в брюшине заставила его побледнеть и закашляться. Свита и сам король заторопились к выходу. Спустя пару минут в комнате остались только Перес, Ибраил, который тут же принялся приготавливать для Трола какую-то пахучую смесь, а у самой стеночки — Приам. Он улыбался, он был очень доволен, что видит Трола. Он подошел, положил руку ему на плечо и радостно прошептал, причем по углам пустого помещения разне­слось гулкое эхо: — Ты оказался первым человеком, кто справился с зуллой в одиночку. — Он хмыкнул. — А я-то еще пару месяцев назад пытался проверить тебя на стойкость… Трол кивнул ему и посмотрел на Переса — Как я оказался тут? — Тебя перенесли, — сказал Перес. — Я приказал. — Зачем? — Мы решили, раз они способны нападать зуллами, то будет лучше, если ты станешь для них... ну, почти не­досягаем, — объяснил вместо него Приам. — Сомнительная недостижимость, — прошептал Трол, выпил лекарство и улегся поудобнее, подчиняясь умелым рукам Ибраила. — У Империи есть земные аку­лы, потомки, как его, да — Цвана. Перес и Приам переглянулись, эта идея не приходи­ла им в голову. — Что же делать? — резковато спросил Перес. Вне­запно он показался заботливым, добрым и совсем не суровым. А может, просто волнения последних дней про­ступили на его лице. — Надеяться, что я поднимусь раньше, чем они под­готовят новый удар. И конечно, нужно сканировать не только город, но и все окрестности. Это предупредит нас, если... — Это непросто, — отозвался Перес. — Как маг я и так нахожусь в постоянном изнурении... — Ты не маг, — твердо произнес Трол. — Не маг? — удивился Перес. — А кто же? — Не знаю. Но как маг ты не вытягиваешь. Пропус­тил целую стаю фламинго, потом не заметил кинозитов тут, в городе. А теперь еще эта зулла... — Я слежу только за магическими трюками, — осто­рожно, словно он шел по тонкому льду над бездонным озером, произнес Перес. — Вот я и говорю — этого мало, — отозвался Трол. — А что думаешь ты? — спросил его Ибраил. — Я? — Трола удивил этот вопрос. В лекаре обнару­жилась какая-то дружественность или почти детская уверенность, что задавать можно любые вопросы. — Совсем о другом... Не о Пересе, в отношении его маги­ческих способностей у меня давно возникли сомне­ния... Я думаю о противнике. — А именно? — поинтересовался Приам. — У меня сложилось впечатление, что атаки смени­ли стиль, словно бы решение задачи, как отправить меня на тот свет, поручено другому офицеру, оказалось в других руках. — Ничего себе... — удивился Приам. — Почему? Можешь объяснить? — Понимаешь, кинозитов заменили на что-то, чего не было раньше в распоряжении Такны, которая спла­нировала и провела атаку на пещеру. Иначе мы бы по­знакомились с зуллой гораздо раньше, я в этом уверен. — Может быть, они просто подтягивают резервы? — предположил Перес. — Раньше не было, а сейчас есть? Трол посмотрел на него, вздохнул. — Не знаю. Может, кинозиты и вправду куда-то подевались. Но логика подсказывает, что атаковать всеми силами следовало тогда, когда они были рядом и смогли бы добить меня... А не насторожить и, по сути, прова­лить дело. — Это непросто — атаковать тебя в Сеньории, — отозвался Приам. — Они должны были рассчитывать на то, что зулла со мной не справится. Что она будет ранена, что она... — Они думали, что зулла справится, ведь ты упал с башни, — проговорил Ибраил. — Ах да, я же был ранен, — проворчал Трол и за­крыл глаза. Лекарь внезапно собрал свои склянки, уложил их в кожаную сумку и ушел, не попрощавшись. Перес и Приам уходить не торопились, Трол устал, ему хотелось спать, но он терпеливо следил за обоими гостями сквозь полузакрытые веки. Внезапно Перес решился: — Знаешь, Трол, ты прав. Я не совсем маг. Я… не должен был бы тебе этого говорить, но твои подозре­ния... небеспочвенны. И учитывая, что ты тут всех по­дозреваешь, будет лучше, если узнаешь, что я... — Он подошел ближе. — Видишь ли, Трол, я проконсул Бело­го Ордена. Трол раскрыл глаза. Сел. Поморщился от боли, но не лег. — Тот самый проконсул, который устроил все это дело с Учителем, моими тренировками, прикрытием? — Не совсем. Я тот самый проконсул, который воз­ражал, чтобы мастер Султунар получил полную свободу действий. Нет, я вполне доверял ему, мне просто хоте­лось, чтобы он обучал тебя в стенах Академии, в Лотарии. И чтобы он пришел нам на помощь, когда нас атаковали полки имперцев. — Он опустил голову, помол­чал. — А вышло наоборот. Он уехал с тобой — и оказал­ся прав. Нас разбили, его присутствие ничего не реши­ло бы. Мы потеряли Лотарию, зато он выковал тебя. В оди­ночку. — Я был в Лотарии? — удивился Трол. — Ничего не помню. — Это было до твоего воскрешения на горячем кам­не, — объяснил Приам. Трол кивнул. Посмотрел на проконсула Переса: — Как твое настоящее имя? — Перес из Мирама, — псевдомаг вздохнул. — Мирама теперь тоже нет. Имперцы превратили его в мерт­вые руины. — Ничего, — уверенно отозвался Приам. — Были бы руины, а город мы отстроим. — Что ты тут делал, Перес? — снова спросил Трол. — Искал мага Катампхали, — сразу ответил Пе­рес. — Как известно, Империя — государство черных магов, самых жестоких и проклятых, вероятно, всеми народами на всех языках. Но Катампхали сделал что-то очень плохое, что-то такое, от чего даже Черная Импе­рия отказалась. — Что именно? — спросил Трол. — Неизвестно, — отозвался Перес. Подумал и доба­вил: — Есть гипотеза, правда, всего лишь гипотеза, что он нашел какую-то возможность противодействовать магической силе имперцев. Но как, каким образом, ка­кими средствами?.. Я хотел бы задать ему эти вопросы, чтобы защитить если уж не Лотарию, то хотя бы Зимногорье. — Ты нашел его? — Нет. Перес еще что-то стал говорить, и хотя это было важно, Трол не мог его слушать. Его сознание скользну­ло в тишину и покой сна, и он оказался не в силах ему противодействовать. На этот раз он спал очень долго, может быть, сутки. К сожалению, в подвале время трудно было определить, а тратить энергию, чтобы подсмотреть, что творится на поверхности, Трол еще не мог. Зато когда он проснулся, около него стояли Арбогаст, Крохан и Ибраил. — Я же говорил вам, что он спит, — немного нервно и возбужденно вещал лекарь. Трол поднял голову, Иб­раил тут же разозлился: — Ну вот, разбудили! Арбогаст с Кроханом не обращали на него внима­ния. — Нам уже все рассказали про зуллу, — заговорил Арбогаст. — Поздравляю, это серьезная победа. Ты ока­зался крепким парнем, Трол... Поэтому, я думаю, ма­ленький разговор ты выдержишь. — Да, — хмуро, явно устало добавил Крохан. — Ду­маю, нам следует отчитаться перед тобой, ведь это была твоя догадка — искать “быструнчиков” во владениях Гифрула. — Нашли? — спросил Трол. — Нет там ни одного из тех, про кого местные стали говорить, что они могут все делать очень быстро, — ото­звался Арбогаст. — Их забрали как раз перед нашим по­явлением. — Насколько “перед”? — Да всего-то за день, — ответил Крохан. — Много их там было? — Не очень. — Крохан поднял глаза к потолку, бы­стро стал загибать пальцы: — Пятеро. Остальных Гифрул забрал с собой, когда собирался на север проверить, как с вами расправились кинозиты. — Верно, — Трол кивнул. — И с ними я повстречал­ся в лесу. А потом неизвестно, кто сжег их тела, что­бы... — Он вздохнул. — Неизвестно, почему. Крохан так сжал кулаки, что заскрипели суставы. — Да поможет нам Кросс, но... Что же теперь бу­дет? — Он помолчал, посмотрел какими-то запыленными, усталыми глазами на Трола, на Ибраила. — Никого нигде не осталось. “Косоклин” исчез, кинозиты исчезли, Гифрула нет, Визой, Кирд, Кочетырь... Как мы дальше поведем расследование? — И все-таки кто-то тут остался, — спокойно, даже слишком уверенно проговорил Трол. — Иначе они бы так легко не удирали. — Что? — удивился Арбогаст. — То есть... Что ты имеешь в виду? — Кто? — спросил Крохан. — Ты знаешь — кто? — Догадываюсь, — ответил Трол. — Хотя как это проверить, пока не придумал. — И давно уже ты... догадываешься? — Дня два, сразу после того, как меня зулла... потре­пала, Оба воина чуть отступили от топчана Трола. В этом было больше признания его верховенства и руководст­ва, чем в салюте. — Хорошо, — очень четко проговорил Крохан. — Что же мы теперь будем делать? — Ну, — проговорил Трол, собираясь с мыслями и выискивая на боковом столике миску с едой. На этот раз это был говяжий бульон с размоченными сухарика­ми. — Теперь мы попробуем выяснить, что же мы, собственно, ищем. — Как? — спросил Арбогаст. — Очень просто, — ответил Трол, поднимая миску и, не расплескав ее, дотаскивая до своего подбород­ка. — Спросим у того, кто знает ответ на этот вопрос. Глава 20 Крохан от удивления поднял бровь, Арбогаст поло­жил руку на рукоять меча и нахмурился, а Ибраил опус­тил голову. После длительной паузы он спросил доволь­но невнятно: — У кого ты спросишь о том, чего никто не знает? — У тебя, — ответил Трол и улыбнулся так доверчи­во, что сразу стало понятно, как он улыбался Учителю, когда хотел у него что-то выпросить, например, новый, особенно головоломный прием боя. — Не понимаю, — буркнул Арбогаст. — Я тоже, — добавил Крохан. — Давайте я изложу свои соображения, и если в чем-то ошибусь, вы меня поправите, — предложил Трол. Простосердечный Арбогаст кивнул. — Итак, — начал Трол, — Перес не настоящий маг. Конечно, как воин самой высокой квалификации и проконсул Белого Ордена, он изрядно тренирован в магии, настолько, что может сойти за него в небольшом захол... окраинном королевстве. — Трол убедился, что ни Крохан, ни Арбогаст не обиделись на сорвавшееся нелестное определение их родины. — И может даже вы­полнять... взятые на себя обязанности. До некоторой степени... Верно? — Трол дождался вежливого кивка Крохана. — Кстати, — спросил Арбогаст, — я не понял, как ты догадался, что он не маг. — Во-первых, он не отследил налет кинозитов. — В них не было ничего магического, — осторожно сказал Ибраил. — Ну, почти. — С ними была Такна, а в ней-то уж магии столько, сколько не в каждом демоне сыщется, — ответил ему Трол. Он вообще не спускал с врача глаз. — Во-вторых, он проворонил налет зуллы. В-третьих, что определило мое к нему отношение, он поддержал мою просьбу по­хоронить ее, а не использовать труп для каких-нибудь опытов. Хочу еще раз сказать, что от нее мог отказаться только маг очень высокой квалификации. И ни за что не отказался бы маг весьма посредственный, каким Перес выглядит по всем параметрам. — Трол подождал, потом веско добавил: — Зато вполне мог отказаться воин, потому что не похоронить поверженного врага — действительно скверный поступок. — Дальше, — брякнул Арбогаст, как гвоздь забил. — Идем дальше, — продолжил Трол. — Хотя Зимногорье всегда было довольно закрытым, клановым госу­дарством, в нем со временем накопилось немалое коли­чество слабых магов, предсказателей, колдунов, иначе тут не возникло бы госпожи Фре. Как известно, призна­ваемая всеми святая не может возникнуть, если она не обставит огромного количества конкурентов... И тем не менее за последние десять лет их всех очень эффектив­но подавили. Пересу это не под силу — Почему? — спросил Крохан — Я не очень знаю магию, — признался Трол, — Учитель не успел меня обучить, но даже мне ясно, что только административными мерами и наблюдением за городом, какое ведет Перес, с ними не справиться. Нужно оказывать активное противодействие. — Трол подумал. — Это как в поединке: если не атакуешь, ни­когда не выиграешь, в крайнем случае соперник просто убежит. Но бегство соперника — не победа. — Понятно, — кивнул Арбогаст. — И тем не менее, как я уже сказал, за короткое время все маги в Кадоте были нейтрализованы. Это зна­чит, что рядом с Пересом, пусть даже неявно, находил­ся кто-то, кто и осуществил активное подавление вся­ческой магии. И если Перес этого сделать не мог в силу низкой квалификации, значит, где-то поблизости есть маг очень значительной, можно сказать, колоссальной силы, который проделал эту работу за него. Разумеется, маскируя под него свои действия. — Но зачем? — спросил Крохан — Об этом чуть позже. — Трол обвел своих собесед­ников внимательным взглядом. — В Зимногорье очень мало иностранцев, чужаков. И всего несколько чело­век, кто пробился в силу личных заслуг ко двору Малаха. Их можно пересчитать по пальцам — Перес, Ибраил, в некоторой степени Приам. Теперь вот я, пожалуй. С очень значительными оговорками к этому списку можно прибавить моего Учителя, по крайней мере, ко­роль о нем знал... И все. Есть такие, разумеется, кто учился вне Зимногорья, например, весь орденский со­став во главе с тобой, Арбогаст. Но до магов они вряд ли способны подняться, просто потому, что почти всегда находились под пристальным вниманием. Значит, ис­кать того мага, который сделал за Переса его работу, следует все-таки среди чужаков… — Неправильно, — резковато прокаркал Ибраил. — Еще во времена Лотара Желтоголового иные демоны умели внедряться в общество людей, притворяясь их соотечественниками. Например, Жалын обосновался на Шонморе. — Во-первых, он все равно остался там чужаком, ка­жется, — ответил Трол. — А во-вторых, он умел рабо­тать со временем. Умение это утеряно примерно полто­ры тысячи лет назад, и будем считать, как бы ни был силен искомый нами неведомый маг, он не умеет делать такие штуки, как Жалын. Это очень важно. Итак, я перечислил всех, так сказать, подозреваемых. — Не всех, — проговорил Крохан. — Есть еще куп­цы, ведь Кадот — торговый город. — Купцов к воротам Сеньории не подпускают, что­бы в бани сходить, они огромные взятки вынуждены да­вать... Нет, о том, чтобы пробиться в ряды местной зна­ти из купцов, и говорить нечего. А такой человек — или существо, называйте как хотите — не мог бы остаться незамеченным длительное время, то есть не мог сидеть в подполье, занимаясь своей работой. — Кочетырь ведь сидел, — высказался Арбогаст. — В том-то и дело, что не усидел, — ответил Трол. — Даже Кочетырь, чьим долгом было только следить за тем, что тут происходит, не выдержал, сделался участником игры, так сказать, и погорел... Ну, я подозреваю, что погорел, — Трол помолчал миг, — непонятным нам образом. Именно потому, что Кадот невелик, тут дейст­вительно немного народу, не Архенах какой-нибудь с миллионом жителей и не Лондиний с его полумиллио­ном лишь тех, кто живет в стенах города. — Стоп, — сказал Ибраил. — Ты хочешь сказать, что я не тот, за кого себя выдаю? — Именно, — кивнул Трол. — Я проверил всех: Переса, Приама, Арбогаста во время их похода на бы­стрых вояк во владениях Гифрула, Крохана на сожжен­ных телах после моей драки с дружиной Гифрула... Не­проверенным остался только ты, Ибраил. Как видишь, все очень просто. — Э-ге, а ты не просто тут выздоравливал, — чуть удовлетворенно пробормотал Крохан и посмотрел на Ибраила. При этом он как-то сам собой переместился к двери. — Ну, лекарь, что ты на это скажешь? — Что это чушь, — спокойно, чуть печально ото­звался Ибраил. — Ибраил, — вздохнул Трол, — ты не понял. Я не обвиняю тебя в том, что ты связной Империи. Я не об­виняю тебя даже в том, что ты выдал себя за кого-то другого. Я прошу сотрудничества... Понимаешь? — Трол вытянул руку, словно милостыню просил. — Ты мо­жешь знать что-то такое, чего не знаем мы, и разом разрешишь наши проблемы... Ну по крайней мере разре­шишь некоторую их часть. — Я ничего не знаю. — Знаешь, — уверенно проговорил Трол. — Иначе ты бы не появился тут задолго до того, как начались главные события... Я имею в виду, пока Учитель не при­вел меня сюда, начал обучение, а Империя принялась засылать сюда своих агентов и вербовать местную знать, — Они всегда так делали. И будут делать, если... — Если мы их не остановим, — сказал Трол быстро. — Согласен. Но я сейчас о том, что активность Империи тут все-таки превосходит некий средний по­казатель по границам Империи с другими странами... Кроме, может быть, Дорании. — Там война не утихает уже лет тридцать, — бурк­нул Крохан. Трол кивнул. И тут же спросил: — Итак? — Я ничего не знаю, — повторил Ибраил. — Тебе никто ничего не сделает, — ответил Кро­хан. — Ты уедешь, свободно и спокойно, со своим иму­ществом, если захочешь. — Да, если не вздумаешь нам и дальше помогать, — ответил Трол. — Понимаешь, Ибраил, твоя помощь была бы нам очень кстати. Магов даже среднего качест­ва очень мало. А таких, как ты... — Я ничего не могу на это ответить. — Ибраил, — снова начал Трол. — Ну посмотри на себя. Какой ты доранец? У тебя же кожа оливковая, черные глаза, прямые волосы, ты же вылитый вендиец. А имя Катампхали... чисто вендийское. При упоминании этого имени Арбогаст схватился за меч. И на всякий случай даже вытащил его из ножен и положил плоской стороной на сгиб левого локтя. — Будь ты даже сам Катампхали, я все равно успею зарубить тебя, маг. Ты не сможешь справиться с нами тремя, если не приготовил какого-нибудь заклинания заранее! — Может, он как раз сейчас его и готовит? — пред­положил Крохан, разом помрачнев. — Теперь я говорю — стоп, — произнес Трол. — Иб­раил, будь ты даже самим Катампхали, за которым охо­тился Перес, тебе никто ничего не сделает. Это только байки болтунов из Империи, что этот маг сделал что-то в такой степени зловещее, что его изгнали даже черные колдуны. Скорее всего, он отказался сделать что-то такое, к чему у него не лежала душа, и его попытались уничтожить... Это значит, что я не буду рассматривать Катампхали как врага. Скорее как потенциального со­юзника. — Трол выждал, испытующе вглядываясь в темное лицо врача. — Ну так как, Ибраил? — Он мол­чал. Трол добавил еще один аргумент: — Ибраил, я даже разговаривать с тобой стал не при всех, а при людях, ко­торым доверяю и которые сделают все так, как мы тут решим. Если ты захочешь уехать — уезжай. Если оста­нешься с нами — будем рады... Ну так что? — Будь я Катампхали, — проговорил лекарь, — не­ужели мне сложно было бы изменить внешность? С мо­ей-то предполагаемой квалификацией? — На пару месяцев — несложно. Но ты предполагал заняться очищением города от магии, — ответил Трол. — Помимо прочего, еще и потому, чтобы сразу почувство­вать, если кто-то попробует подобраться к тебе с опас­ными намерениями. Поэтому тебе пришлось остаться, так сказать, самим собой — чтобы не создавать маги­ческих наводок. Ибраил походил из угла в угол помещения. Вздох­нул, повернулся к Тролу. — Ты обещал, что я могу в любой момент уехать и никто не будет меня удерживать? — Договор дороже жизни, — с усмешкой подтвер­дил Трол. — Да, — Ибраил снова вздохнул и сел на край Тролова топчана. — Когда-то мое прозвище в самом деле звучало как Катампхали... Арбогаст сдержанно вздохнул, а Крохан скрипнул зубами. Но оба сдержались. — Я прибыл сюда, потому что предполагал, что имен­но тут мне будет проще всего добиться относительной магической чистоты и таким образом обезопаситься от внезапного нападения. Лишь потом я понял, что эта чистота привлекает других... пользователей. И осознал, что скорее всего именно тут начнется следующая стра­ница битвы... обычных людей с магической Империей. Как ты сообразил, Трол, сначала я хотел оставаться в тени, но потом каким-то образом оказался приближен ко двору. А вскоре появились Перес, Арбогаст и вы с Султунаром. — Он вздохнул, задумчиво потер руки мяг­ким, успокаивающим лекарским жестом. — И все-таки я не уходил, рассчитывал, что всегда сумею остаться не­заметным. Видишь ли, я никогда не предполагал, что аналитическим путем можно вычислить мою... так ска­зать, не вполне обычную сущность. — Хорошо, — кивнул Трол. — Ты поможешь нам? Ты расскажешь, что же нам следует искать? — Он мель­ком кивнул на рыцаря и капитана стражников. Они даже шеи вытянули от любопытства. — Беда в том, что я тоже этого не знаю... Не забы­вайте, я почти шестьсот лет как оставил Империю, а магия за это время не стояла на месте. — Как получилось, что они тебя выгнали? — задал вопрос Крохан. — Они меня не выгнали. Трол опять-таки прав, так твердят их идеологи, потому что не могут добраться до меня и казнить за измену. На самом деле я удрал, бежал, исчез, чтобы не стать проклятьем рода человеческого. — Каким образом? — спросил Арбогаст. — Я работал над ульевыми насекомыми и растения­ми, которые в любой момент времени на любом рассто­янии находятся в едином интеллектуальном поле. — Э-э, лекарь, ты не мог бы объяснить проще? — попросил Крохан. — Ну, они могут общаться между собой всегда, как я сказал, и на любых расстояниях. Так, например, боль­шие стаи стрижей делают поворот в один миг и строго в избранном направлении. Так угри всех океанов идут на нерест в один не всегда предсказуемый день. Так обща­ются между собой пчелы, муравьи, некоторые черви... Вот с червями я и пытался работать. Я имею в виду — с червями-паразитами. — Конкретней, пожалуйста, — попросил Трол. — Я вывел среднюю породу между растением, накапливающим информацию, и червями, которые этим растением выращивались. Черви оставались в постоянной связи с нервной системой растения, но могли покидать его и внедряться, например, в волка, орла или дельфина. Таким образом я начинал получать инфор­мацию, как бы пребывая в теле этого волка, орла или дельфина... При определенном навыке, конечно. — А также узнавать то, что знает человек, в которого внедрен этот червь, — медленно, едва ли не по слогам проговорил Трол. — Ловко... Я бы сказал, с техничес­кой стороны проблема решена довольно изящно. — Может быть, — вздохнул Ибраил. — Когда я по­нял, что эти черви не только живут в дельфинах и людях, но посредством головного растения способны управлять этим существом, когда стало известно, что выс­шее руководство Империи, которое субсидировало мои работы, намерено все, поголовно все население мира сделать управляемыми рабами, я вынужден был удрать. — Они не могли повторить твои исследования? — спросил Арбогаст. — Они их знали, — признался Ибраил. — Им не нужно было их повторять. — Но они не пошли дальше твоих исследований? — спросил Крохан. — Пошли, естественно, — ответил Ибраил. — Сде­лали людей и зверей, которые управляются этим чер­вем, если это червь, а не измененная часть мозга или позвоночника, например, более быстрыми, выносли­выми к боли, решительными, бесстрашными... Но по­головного обращения человечества в рабство, хвала Кроссу, не произошло. — Ты молишься Кроссу? — удивился Арбогаст. — Тут, в Зимногорье, Кросс — верховный бог, и я тут, что ни говори, живу уже довольно долго. Привык. — Все-таки, — взял слово Крохан, — я должен спро­сить еще раз. Ты отказался от своей работы на Империю по моральным соображениям? Ведь подумать только — тебе все пришло бы в руки. И богатство, и власть... — Нет, не только по моральным соображениям, — ответил Ибраил. — Они заподозрили, что я не очень доволен тем, какое направление принимают исследова­ния, которые, по сути, навязываются мне императором. И чтобы я не сорвался, так сказать, с крючка, решили внедрить в меня... одного из червей. Он ведь может жить в человеке, не проявляя себя активно, позволяя человеку как бы самому решать свои задачи, в том числе интел­лектуальные и чисто исследовательские... Но в нужный момент червь может стать фактором принуждения, и такого, с которым не поспоришь. — Понятно, — кивнул Крохан, — страховка. Ну, мне сразу стало легче, я начинаю тебе больше доверять, маг. Трол поднял руку, потом уронил ее на покрывало, под которым лежал. — Черви... Давайте предполагать, что это черви, а не осы или крысы... Это плохо. Но наконец хоть что-то оп­ределенное. — Он осмотрел всех серьезными, светло­-серыми, на удивление яркими глазами. — Ибраил, ты с нами или теперь уедешь? — Я еще не решил. — Ибраил, ты нам нужен, — проговорил Трол. — Каким бы я ни был Воином Провидения, без тебя у меня нет шансов. — Я знаю. — Так, может быть, ты пойдешь со мной? — спро­сил Трол. И почти спокойно добавил: — Хотя бы час­тично исправишь зло, которое впустил в мир? — Он помолчал и договорил: — Заодно восстановишь свое на­стоящее имя? — Мое настоящее имя уже не восстановить, — ото­звался Ибраил. — Я и пытаться не стану. Лучше оста­нусь Ибраилом. — Пусть так, — отозвался Арбогаст. — Но ты с нами? — Не знаю, — угрюмо, даже как-то желчно отозвал­ся Ибраил. — М-да, может, пусть лучше уезжает? — высказался Крохан. — Я представить не могу, чтобы этот человек, который еще полтыщи лет назад стал едва ли не глав­ным злодеем Империи, вдруг принялся честно служить нашей стороне. — Ибраил, — проговорил Трол решительно, — у те­бя есть шанс доказать, что ты не тот, о ком рассказыва­ют легенды эти полтыщи лет, как выразился Крохан. — Он помолчал, потом резко, в лоб спросил: — Где они находятся? — Где-то близко, — не задумываясь отозвался Ибраил. — Но я их не вижу. Придется тебе, Трол, искать какой-то другой способ определить их укрытие. Без моей помощи. — Хорошо, — Трол поднатужился и попытался под­няться. — Ладно, попробуем придумать другой способ. — Он сел в кровати и, покачиваясь, стал оглядываться. — Где мой Беставит? — Вот он, — отозвался Ибраил. — Перес первым де­лом приказал вычистить его и принести сюда. Как и другие два меча. Другие мечи Трола волновали куда меньше. А вот Беставит он погладил, как поглаживают, например, боевого коня. — Куда ты собираешься? — спросил Арбогаст. — Да, еще с мечом. Ты же едва можешь сидеть. — Ничего не поделаешь, — проговорил Трол, неловко пытаясь натянуть на себя штаны. — Теперь мы не можем продвинуться ни на шаг вперед в этом расследо­вании, если не поговорим с королем. А к нему, сам по­нимаешь, негоже являться не по форме. То есть в моем случае — без меча. — Давай, я его понесу, — предложил Крохан, — а перед аудиенцией ты его подвесишь к поясу. — Хорошо бы еще знать, будет ли аудиенция? — ото­звался Арбогаст. — А то только зря Трола измучаем. — Аудиенция будет, — уверенно ответил Трол. — Кажется, я знаю, кто из королевских приближенных за­ражен... червем. А это, что ни говори, самая срочная ин­формация. Иначе опять удерет, и ищи его потом. Глава 21 Прежде всего Трол зашел к Пересу, у которого, разу­меется, оказался и Приам. Они выслушали предложе­ние Трола отправиться к Малаху несколько сдержанно, а Приам так даже языком поцокал, показывая, что он вовсе не одобряет чрезмерную активность Трола в таком состоянии. — Что мы ему скажем? — спросил Приам. — Да, интересно, что Трол ему скажет? — поправил его Перес. Но Трол сделал вид, что не заметил шпильки, хотя, конечно, совсем ее не заслужил. То, что он видел поло­жение дел немного в другом, более резком свете и пони­мал людей, даже если они маскировались под кого-то, кем не являлись, не должно было сейчас создавать ему дополнительные препятствия. Король принял их не сразу, но, когда принял, тут же сообщил, что времени на этот разговор у него масса. — Нам никто не помешает, — сказал он с улыб­кой. — Вот только... Я полагаю, тебе еще не следовало вставать. Лучше бы я пришел, чтобы выслушать... — Государь, — начал Трол, — дело не терпит отлага­тельства. А ждать — неоправданная потеря времени. — Хорошо, я слушаю, — вздохнул Малах. Но его упрек Тролу, выраженный этим вздохом, был не слиш­ком страшным порицанием. Трол начал докладывать, не упоминая ни о роли Переса в этом деле, ни о маскировке Ибраила. По мере того как он докладывал, лоб короля Зимногорья прорезали все более глубокие морщины. Но слушать он умел — не прерывал, не выражал свое отношение преж­девременно, не возмущался неудачными выражениями Трола. Перес и Приам проявили больше эмоций, чем. Малах. Они тоже слушали этот доклад Трола впервые, и их лица были куда выразительнее королевского. Когда все основные факты оказались один раз изложены, король, как очень хороший администратор, ре­шил уточнить свое первое, может быть, не вполне ясное понимание ситуации. — Давай сначала, Трол, только теперь я буду задавать вопросы, а ты на них отвечай, хорошо? — Трол наполовину поклонился, наполовину кивнул. — Самое главное, ты подозреваешь разветвленный и до недавних пор крайне успешный заговор против... меня и моего королевства. — Именно так, государь. Малах окинул присутствующих людей взглядом. — Ты вполне доверяешь присутствующим? Ведь, насколько я тебя понял, ты проверяешь людей, прежде чем посвятить их в свои планы и соображения? — Государь, дело обстоит так. Если бы Перес и Приам были предателями, не было бы нападения на “Петуха”, следовательно, они оба — твои преданные слуги. Крохан вне подозрения, потому что он не знал, что я посылаю их отряд за трупами людей Гифрула, но трупы сожгли, значит, информация о наших действиях шла помимо него. И скорее всего он не предатель. Та же история с Арбогастом, только он, в свою очередь, не знал, что едет ловить Гифруловых “ветеранов”. А раз они ис­чезли, можно с большой долей вероятности утверждать, что и он — вне подозрений. Арбогаст не выдержал и чуть слышно фыркнул, ко­роль посмотрел на него. Его глаза выражали задумчи­вую и спокойную холодность. Неуместная реакция за­ставила рыцаря покраснеть. — Я тоже вне подозрений — просто потому, что яв­ляюсь тем объектом, на который имперцы вздумали по­охотиться даже ценой раскрытия некоторых наводящих на подозрения о заговоре фактов. А Ибраил, я думаю, докажет свою преданность довольно скоро, если ты по­зволишь, государь. И таким образом, что никаких со­мнений ни у кого не останется. — Трол на всякий слу­чай посмотрел на лекаря, а тот поклонился. — Вот поэ­тому мы здесь. — А меня ты не подозреваешь в заговоре? — спро­сил король совершенно спокойно. — Нет. Иначе все предыдущие конструкции заго­ворщиков были бы бессмысленны. Они бы действовали в лоб, напрямую. Например, ты бы приказал схватить меня и казнить, как вора или как предполагаемого участ­ника заговора с целью убить Гифрула. Но если этого не произошло, я тебе верю, государь. Король сверкнул в бешенстве глазами, но тут же стало ясно, что не слова Трола, мало обученного при­дворным обрекаемым фигурам речи, тому виной, а Им­перия. — Благодарю, — кивнул король. — И кто же глава заговора? — Гифрул. — Почему? Трол поднял глаза к потолку, потому что следующее объяснение требовало довольно длинного отступления, но деваться было некуда. — В последнее время, государь, я читал летописи, касающиеся совсем недавних событий: Мартогенской войны, похода Визоя со своим не очень большим отря­дом на юг, некоторые твои распоряжения по этому поводу... И вот что я узнал. Всю войну придумали, чтобы выманить на ту сторону Кермала твоих наиболее значительных дворян и офицеров. Именно там, в условиях, когда следить за каждым было, мягко говоря, затруднительно, ведь каждый из сколько-нибудь активных офицеров был окружен только самыми доверенными своими людьми, и началась эта странная эпидемия... изменений личности высокородных зимногорцев. Первым, похоже, заразили Гифрула. То ли он оказался самым слабым звеном цепи твоих офицеров, то ли... просто пал жертвой случая. Ведь запустить червя в человека можно не обязательно в тот момент, когда он находится в здравом уме. Возможно, он был ранен или обездвижен... — Как-то он попал там в засаду, государь, — вдруг проговорил Крохан. — Он вернулся из плена, сказал, что бежал, но... был какой-то странный. Мы решили, что он просто чувствует себя униженным, хотя попасть в такой переплет на войне — дело немудреное. С каж­дым может случиться. — Плен, — задумчиво проговорил король. — Да, по­нимаю. — Подозреваю, — продолжил Трол, — что плен этот Гифрул просто подстроил. Я понимаю, вы думаете, что я питаю враждебность к нему, но... Моя враждебность к нему сейчас не важна. Полагаю, он боялся смерти боль­ше, чем другие. Или хотел первенствовать в бою, и вот ему сказали, что он станет непобедимым, если согла­сится... на небольшую и безболезненную операцию. И он согласился. О подчинении его воли врагам, скорее всего, ему не сообщили. А потом было уже поздно. — Гифрул, — вздохнул король. — Но после возвра­щения он вел себя достойно. — Это было нетрудно сделать для маскировки. Кро­ме того, червь — еще раз оговорюсь: если это червь — может не довлеть над волей человека... На первых порах это даже входит в планы заморских повелителей зара­женного. — Трол оглянулся на Крохана, тот был споко­ен. — Потом они с помощью или без помощи Гифрула заразили Визоя. Почему-то мне кажется, это должно было произойти с его участием, ведь не зря же Визоя прозвали Честным, такое прозвище нелегко заслужить... Должно быть, Гифрул доказал Визою во время поедин­ка, что он стал быстрее и сильнее его. И тот тоже согла­сился... Разумеется, с тем же результатом. — Зачем? — с мукой в голосе проговорил король. — Разве не понятно, что это не просто так, что... — Все дело в новизне этого метода подчинения людей, — проговорил Перес негромко. — К тому же на войне, когда вокруг смерть, болезни и гибель, отноше­ние к себе немного отлично от того, как мы сейчас его понимаем. Возможность вовсе не вернуться домой де­лает воинов рисковыми и... предприимчивыми, если так можно сказать. Король кивнул. Ему ли, участнику почти дюжины кампаний, было не знать, каково приходится на войне? — Значит, ты полагаешь, вся Мартогенская война была выдумана для того, чтобы победители заразились? — Именно так. — Трол помедлил, потом стал объяс­нять. — Уж очень неудачно и глупо действовал Кариф Мартогенский. Словно бы подставлялся, чтобы проиг­рать серию малозначительных битв, а потом начать раз­говоры о возможности откупа — Чтобы победители вернулись... с червями, — про­говорил король. — И их никто не заподозрил. — Да, так я думаю — Откуда вообще эта информация о червях? Трол мельком посмотрел на Ибраила, который стоял чуть сбоку от короля, у стены. — Как выяснилось, у твоего лекаря тоже были свои подозрения. Просто он не решался их высказать, не имея серьезных фактов на руках. Король мельком взглянул на Ибраила. Его глаза чуть потеплели. Участие в этом деле смуглого медика, видимо, внушало ему доверие к выводам Трола. — Эта война... Она была не нужна ни Карифу, ни нам. — Он снова долго молчал, думал, рассматривая гобелен на противоположной стене, но, совершенно очевидно, не воспринимал ни одного образа из сцены охоты на снежных волков, изображенной на нем. Наконец он проговорил: — Странно, что никому раньше не приходили в голову эти соображения. Сейчас, после твоей догадки, Трол, чем дольше о ней думаешь, тем вернее все это представляется в свете... твоих утверждений. Ну хорошо, допустим. Как, по-твоему, это практически развивалось после их возвращения? — Итак, Гифрул получил задачу устроить заговор. После возвращения, я думаю, он попытался заразить сестру. Ведь серьезный заговор без денег не построишь. И деньги ему были очень нужны. Но сестра, сильная и решительная женщина, когда поняла, что он с ней сделал... видимо, она сумела покончить с собой. Крохан скрипнул зубами. — Практически он убил ее, — сказал король, мельком посмотрев на капитана столичной стражи. — Да, практически убил. — Значит, слухи были небеспочвенны? — чуть слышно поинтересовался Арбогаст. — Слухи очень редко бывают совсем уж беспочвенны. В данном случае они все преувеличили, но, к сожалению, не переврали. Получив земли Высокоборья... Кстати, почему оно не перешло к Джанин? — спросил, ни к кому не обращаясь, Трол. — Перейдет после совершеннолетия либо после за­мужества, — ответил король, приняв вопрос на свой счет. — Дальше. — Ее жизнь висела на волоске... Вернее, еще висит, если я не ошибаюсь. — Жаль, что нельзя захватить этого висельника и допросить его как следует, — проговорил Крохан. Его лицо было страшно, оно даже налилось какой-то тем­ной кровью. Король посмотрел на капитана пристально и с сожа­лением. Потом заметил, что Трол не все понимает, по­яснил. — Капитан Крохан на самом деле из очень хорошей семьи — обедневшей в результате междуусобиц, но… одной из самых знатных. В свое время он ухаживал за… наследницей Высокого Бора. К сожалению, она, предпочла другого. — Она была так молода? — слегка удивился Трол. — Когда она выходила замуж, она была моложе, чем Джанин сейчас. — Король вздохнул. — Трол, предполо­жим, я согласен со всем, что ты тут рассказал. Что ты предлагаешь? — Остановить заговор, схватить заговорщиков. — Отомстить, — проговорил Крохан через силу, — отомстить всем “червивым”. — Жаль, они все удрали, — раздельно проговорил Арбогаст. — Не все, — медленно проговорил Трол. — Я просто убежден, что тут, в Сеньории, есть еще один, кто служит Империи. — Могу я предложить поголовный осмотр, госу­дарь? — мягко проговорил Ибраил. — Нет, они же просто разбегутся по своим имени­ям, — выпалил Перес. — Это же придворные, спесивые и неумные дворяне... — Верные не разбегутся, — проговорил Малах — По крайней мере, можно на это надеяться. Ибраил, какие признаки у тех, кто... служит Империи? — Я подозреваю, — Ибраил почесал кончик носа, — припухлость позвоночника, быстрота реакции, как справедливо заметил Трол, и какая-нибудь ранка — головка червя, которая не должна зарасти. Но она может быть такой плотной или маленькой, что, пока кожу распаришь, не увидишь. — В баню, почитай, все ходят — куда уж более... распаренный осмотр, — проворчал Арбогаст. — А до сих пор никого по этой ранке не обнаружили. — Трол, — сказал король, — кого ты имел в виду, когда сказал, что как минимум один подозреваемый у нас все-таки есть? — Я, кажется, знаю человека, который с большой вероятностью является носителем червя и служит Империи. И мы можем обойтись без поголовного осмотра, к тому же, как справедливо заметил сэр Арбогаст, это может ничего не дать, если зараженный успеет подготовиться. — Кто же это? — спросил Перес. Трол ответил. Король застонал. Посмотрел на Трола, раздувая ноздри. — Доказательства? — Государь, если я ошибся, я перед ним извинюсь. А если мы все правильно обставим и захватим его врас­плох, он не понесет никакого ущерба. — Кроме ущерба своей чести, — добавил Крохан. — Вынужден напомнить, речь идет о существовании Зимногорья, не меньше, — проговорил Трол. — Почему ты решил, что он? — спросил Арбогаст. — Его обязательно нужно проверить, — проговорил Трол. — Главная причина в том, что он очень хорошо тренирован... очень быстр, как мне сказали. — Его учил Визой, — проговорил Крохан. — Вот именно, — подхватил Перес. Король хлопнул по подлокотнику своего кресла. — Только учти, необходимо, чтобы он не был ранен. — Думаю, Ибраил знает какие-нибудь эффектив­ные средства, чтобы усыпить его. Глава 22 Трол одевался аккуратно, тщательней не придума­ешь. Со стороны казалось, что он просто не способен двигаться с обычной легкостью и быстротой. Но он тя­нул время, давал возможность слугам донести до прин­ца Колы, что он собирается на тренировку. В самом деле, слуги пришли в ужас, когда узнали, что человек, который еще несколько дней назад чуть было не умер, а вчера едва дошел до короля, испросив аудиенцию, вдруг собрался работать с оружием. Наконец все было готово, и Трол отправился. Преж­де чем открыть дверь помещения, где его держали, он попробовал помахать обоими тренировочными мечами и подумал на миг, что для полноты картины ему следо­вало выбрать не мечи, а комплект ликваев — парных боевых топоров, но шутка вышла не самая веселая. Едва он прошел по коридору, стараясь, чтобы у него не кружилась голова, по крайней мере, чтобы со сторо­ны это было не видно, как откуда-то сбоку вынырнул Кола. Разумеется, с неизбежным Бужем. Посмотрев на Трола чуть внимательней, чем обычно, Кола поздоро­вался, подняв правую руку. Потом зашагал рядом: — Я думал, ты еще недели две будешь лежать. — Тренировки могут быть таким же лекарством, как и напитки Ибраила. Кстати, он не очень-то умелый це­литель. — Судя по тебе, он прямо кудесник, — отозвался Кола. Трол усмехнулся. Они подходили к необходимому коридору, вернее, тамбуру, короткому переходу между двумя дверями. — Зачем сюда? — спросил Кола. — Пойдем по со­лнышку. — Так короче, — твердо ответил Трол и шагнул между дверей. Кола, а за ним и Буж шагнули следом. Трол аккурат­но закрыл за собой заднюю дверь, пошел к следующей, с силой вентилируя легкие... И все-таки не успел. Свист газа он услышал, едва сделал второй выдох. Третий вдох оказался уже с резким мятным запахом. — Что это? — спросил Кола. А Буж рванулся вперед, пытаясь отворить переднюю дверь. Он рванул ручку, замычал дико и пронзительно, снова рванул, и дверь, к удивлению Трола, едва не пода­лась. Видимо, люди Крохана не рассчитывали на такие рывки. — Что-то не открывается, — пробормотал Кола, пы­таясь помочь своему слуге. Но эти слова Трол расслышал уже как бы сквозь толстый слой ваты. Он прислонился к стене, стараясь не потерять сознания, но это было трудно — перед глазами вспыхнул яркий, ослепительный свет, от которого почему-то заболело в затылке и в легких. Лишь краем зрения он увидел, что Кола что-то бор­мочет, а Буж шипит, плюется... Тогда свет стал гаснуть окончательно. Уже не зрением, а тренированным чу­тьем воина Трол понял, что Кола выхватил свой меч, и тогда Трол сделал самый толковый поступок за не­сколько дней — он прыгнул вперед, вернее, ему так по­казалось. На самом деле он шагнул на подгибающихся ногах и повис на принце, чтобы тот не сопротивлялся. Разумеется, он оставил без внимания Бужа, и тот вос­пользовался этой ошибкой. По тени на стене, отбрасываемой довольно ярким факелом, Трол понял, что Буж размахивается и бьет его по голове со всего размаху... Трол едва успел двинуть голову в сторону, чтобы удар прошел по касательной, но все равно ему стало трудно шевелиться. Уже отключаясь, он осознал, что они все вместе падают на каменные плиты под ногами... Трол очухался, когда понял, что его руки странно и бессмысленно скребут по одеялу. Оказывается, он ле­жал в своем каземате, на застеленном одеялом топчане, во всей одежде. А над ним стояли Перес, Приам и Арбогаст. Все трое смотрели на него тревожно, словно он учинил что-то странное и пугающее, не укладывающее­ся в сознание... Тогда он вспомнил все. — Как принц? От Трола не укрылось, что Перес вздохнул с облегчением. Королевский маг ответил: — Все хорошо. Если ты можешь подняться, то пошли. Там сейчас происходит самое главное. С трудом, чуть не застонав в голос, Трол сел на своем топчане, потрогал голову. На голове, чуть сбоку от затылка, ощущалась огромная, с гусиное яйцо, шиш­ка. Да, плохо он стал двигаться, решил Трол, если даже Буж может вот так достать его. Потом он поднялся, отказавшись от помощи Арбогаста, который с довольно неуверенным видом пытался поддержать его под плечо. Они пошли в противополож­ную от выхода из подземелий сторону, где оказались еще более глубокие подвалы. В одном из них было светло, как на солнцепеке в полдень. И тут оказались трое — король, Сантин и Крохан. Король Малах с бледным, осунувшимся лицом си­дел на высоком резном кресле, очевидно, принесенном сюда специально для него. Наследный принц и капитан столичной стражи стояли перед ним, вернее, неуверен­но мялись, очевидно, пытаясь ответить на не совсем ясный для них вопрос. Услышав приближающихся орденцев, Крохан от облегчения кивнул и погладил бородку. Сантин оглянулся встревожено и сурово. В этот момент он стал очень похож на отца, короля Малаха. — Как ты, Трол? — спросил король. Здесь, безус­ловно, ему принадлежало право задавать вопросы. — Он довольно быстро пришел в себя, государь, — ответил за Трола Перес. — Я знал, что должно произойти, — добавил Трол слабым голосом, — вот и задержал дыхание. К тому же Буж был слишком активен... — Мне доложили, — король посмотрел на свои ру­ки, они были сжаты так, что побелели костяшки. Он силой воли разжал их и спокойно уложил на подлокот­ники. — Он чуть не раскроил тебе голову. — Как он позволил, чтобы ты завел туда принца? — хмуро спросил Сантин. — Ведь он должен был понять, что это ловушка? — Он, кажется, чувствовал ловушку, но не думал, что на принца. Ведь что ни говори, тут, в Сеньории, полно и ловушек, и вооруженных людей. Если бы он каждый раз беспокоился из-за таких причин, он бы давно умер от истощения, — ответил Перес. — К тому же он знал, что все это — не смертель­но, — добавил Трол. — Ведь мы же не хотели принцу ху­дого. Внезапно дверь в углу помещения открылась, и из нее вышел Ибраил. Он был задумчив и очень печален. Перед тем как заговорить, он раскрыл рот, подвигал гу­бами, вероятно, чтобы избавиться от судороги, сводив­шей его лицо. — Король, лучше тебе на это посмотреть. Они вошли в комнату, где находился принц Кола и какая-то довольно пожилая женщина с завидной мус­кулатурой. Очевидно, это была операционная сестра королевского лекаря. Сейчас она удерживала руки прин­ца Колы, который, прикрытый лишь простыней, лежал на животе на жестковатом высоком диване. Руки принца странно шевелились, сестра пыталась прихватить их в дополнительные кожаные застежки у локтей. Увидев их, король чуть вздрогнул и побледнел еще больше. — Это необходимо? — спросил Сантин, но потом понял бессмысленность вопроса и опустил голову. — Куда смотреть? — поинтересовался король. Ибраил стал указывать чисто вымытым пальцем. — Сюда, король. Вот, позвоночник принца не та­кой, как обычно, не костистый, с позвонками лесенкой. Вот тут и тут прощупывается какой-то валик. Просто удивительно, как раньше никто не заметил. — Потом лекарь обошел стол, вынул левую руку принца из захва­та и поднял ее вверх. — Кроме того, тут, в левой под­мышке странная ранка. Она треугольная и раскрыта. — След червя? — спросил Перес. — Скорее всего да. Именно тут принцу в тело запус­тили червя... Если мы правильно догадались о причине этого немагического средства связи с Империей. Трол посмотрел на ранку принца. Она была не боль­ше мелкой монетки, треугольная, как иные цветы. Еще она была раскрыта, в ее темно-кровавом зеве Тролу привиделось что-то отвратительное и болезненное, как глубокий гнойный свищ. Кроме того, ему показалось — если бы он обострил слух, то услышал, — что червь тихо шипит. Король на ранку не смотрел. Он спросил: — Зачем ты мне это показываешь, Ибраил? — Нужно решать, оперируем мы его или... — Значит, он и есть тот предатель, которого мы ис­кали? — спросил Сантин. — Нет, — ответил Крохан. — Не предатель. Принц всего лишь информатор. Впрочем, не знаю. — Он мель­ком бросил взгляд на Трола, молчаливо признавая, что только тот может представлять все детали этого необыч­ного дела. Но Трол остался молчаливым наблюдателем. Выяс­нять статус принца сейчас было не время. — Твой совет, лекарь? — потребовал король. — Нужно удалять... это, государь. — Да. Я хочу спасти моего сына, — решил король. И пошел к выходу. За посетителями даже еще не закрылась дверь, а Ибраил и его помощница принялись позвякивать инстру­ментами, которые, разумеется, были готовы заранее. От этих звуков даже у Трола по спине пробежал холодок. Дверь закрыли как можно плотнее, потом все распо­ложились в уже знакомом подвальчике. Король опус­тился в свое кресло почти без сил. Никто не уходил, все решили остаться и подождать результатов операции. Молчание затянулось, и оно было плохим признаком, очень плохим. “Еще немного, и тут начнут происходить странные вещи”, — решил Трол. Он заговорил: — Почему его решили оперировать тут, в подземе­лье? — Почти по той же причине, по какой сюда спрята­ли и тебя, Трол, — ответил Перес. — Отсюда, из подзе­мелья, труднее что-то передать... тем, кто принимает эти сигналы в Империи. — Понимаю, — кивнул король. — Червь, потеряв связь, становится более безопасным. Снова время потянулось медленно и как-то обре­ченно, но в нем уже не было того напряжения, что в на­чале. Все как-то осознали это и пытались ему противо­стоять. Внезапно дверь в операционную раскрылась. Из нее, в окровавленном фартуке, с руками, залитыми кро­вью выше локтей, выглянул Ибраил. — Король, — он нашел глазами Трола, — и ты, иди­те-ка сюда, только быстро. Король бросился вперед, едва ли не обогнав Трола. Теперь тело принца было раскроено, как туша зверя, которого не до конца выпотрошили. Вся спина, от шеи до крестца, была развернута, сахарно-белый позво­ночник был явлен свету бесчисленного множества не очень больших, но ярких факелов во всей своей слож­ности. Но не взирая на эту сложность уступов и нерв­ных отростков, каждому было бы ясно, что обвившая позвонки довольно толстая, расслабленная веревка гной­но-серого цвета, спускающаяся до поясницы, а потом уходящая к голове, была тут лишней. — Это... червь? — спросил король. — Я не затем вас позвал, — проговорил Ибраил. — Слушайте. Они прислушались. Принц что-то лихорадочно шеп­тал, почти без звука, одними губами... Это было что-то очень странное. — Что это? — спросил король. — Я такого не слы­шал ни разу в жизни. — Это диалект квантума, — ответил Трол. — Из центральных областей Империи. — Что он говорит? — спросил король. — Вам не взять... — начал переводить Трол. — Не захватить того... кто ждет удобной возможности, что­бы... Нет, дальше просто ругань. Солдатская ругань с большим количеством слов из фойского. — Переводи, — приказал король. Трол снова прислушался. Но этого уже не потребо­валось. Кола вдруг заговорил громким и очень изменен­ным, почти чужим голосом, который отозвался в углу операционной: — Я Убла, маг Империи. Если я не смогу использо­вать этого раба... то убью его. — Дальше послышалось что-то похожее на злобный, жестокий смех. — Как со временем убью всех вас… — Снова смех. Но этот смех легкие и голосовые связки принца от­разить уже не смогли. Принц закашлялся, на белой простыне, залитой его кровью и слюной, вдруг появились темные разводы какой-то очень странной жидкости. — Так, уходите, — приказал Ибраил. — У меня мало времени. Трол, ступая чуть сзади, последовал за королем, ко­торый вышел в соседний каземат. Там он объяснил, что принц попал под полный контроль какого-то Ублы, ко­торый обещал их всех убить. После этого молчание стало почти невыносимым. Король понял это не хуже других. Он посмотрел на Трола. — Как ты додумался, — он помолчал, — догадался, что он... не тот, кем кажется? Трол вздохнул, ему не хотелось говорить на эту тему. Но его спрашивал король, и он пояснил: — Дружеские чувства принца. Они возникли до­вольно неожиданно, я бы даже сказал — необъяснимо. И мне пришлось над ними поразмыслить. Я пришел к выводу, что... Ведь это самый старый способ убийст­ва — несчастный случай во время тренировки. — Тебя насторожила его дружба к тебе? — спросил Арбогаст. — Ну и ну! Трол знал, что это объяснение покажется странным некоторым людям вроде Арбогаста, хотя он и проходил подготовку в орденской Академии. Поэтому он пере­шел к более ясному доказательству. — А окончательно мне стало ясно, что Кола... ин­форматор, когда он помог бежать Кирду. — А он помог? — спросил король. Трол рассказал о том, что произошло после того ужи­на, на который он был приглашен. Свой рассказ Трол закончил так: — Кирд, когда понял, что его теперь быстро выло­вят, бросился в единственное место, где мог получить помощь, — к принцу. Я этого не понял сразу, вернее, не знал, что они способны совершать такие ошибки. — Но ведь темные волосы, ты сказал, нашли у меня? — спросил Сантин. — А заподозрил ты... его. — Это просто. У Колы еще нет бритвенных принад­лежностей, а за пару дней, что у него отсиживался Кирд, у того отросла небольшая бородка, весьма заметная и темная, как и волосы на голове. Тогда, зная твой распо­рядок, догадываясь, что перед ужином ты побреешься и скорее всего не уберешь бритву, он добыл ключ... — У него был свой ключ, — угрюмо отозвался Сантин. — Я не запирал от него свои покои. — Тем более, — принял поправку Трол. — Он при­казал Кирду во время ужина подняться к тебе, побриться и переодеться в женское платье. Его он подготовил у себя. Может, тем и была вызвана эта задержка, что прин­цу приходилось незаметно даже для служанок обзаво­диться странными для его туалета женскими вещами, и Кирд засиделся в Сеньории... В общем, это не важно. Потом он вышел, притворившись погруженной в моле­ния служанкой, и... куда направился дальше, я пока не знаю. Но надеюсь, мы узнаем со временем и это. — Так что же, ты не подозревал меня ни одной ми­нуты? — спросил Сантин. — Подозревал. Но лишь до того момента, когда понял, что все, что ты узнаешь на службе, ты очень лег­ко, запросто пересказываешь Коле. И конечно, все со­мнения отпали, когда я увидел неубранные бритвенные приборы. — Но почему? — Ты опытный следователь, Сантин, если бы ты устраивал побег Кирду, ты бы позаботился, чтобы таких явных следов не осталось. А они были, значит, их оста­вили специально. — Опытный, а что волосы принадлежат другому че­ловек, не заметил, — пробормотал король. Оказалось, он прислушивался к разговору. — Просто устал и голова была занята другим, — от­ветил Сантин. — У меня такое бывает. — Я думаю, — добавил Трол, — Сантин был, так сказать, на своей территории, это снижает уровень на­блюдательности. Тем более когда дело касается мело­чей. А я был в положении охотника и потому не упус­тил... — Трол замолк. — Сложно, — вздохнул Арбогаст, когда стало ясно, что продолжать юноша не собирается. — Знаешь, Трол, было время, я подозревал, что ты не к добру появился в нашем королевстве, — тяжко, как-то очень неловко проговорил Крохан. — Теперь я благодарен богам, что они привели тебя к нам. Без этого... Дверь в импровизированную операционную откры­лась, появился Ибраил. Он был бледным, усталым и мокрым от пота. Видимо, обилие факелов в относитель­но небольшом помещении оказалось непросто даже для южанина. — Я полагаю, — он обвел глазами всех собравшихся, и тогда стало заметно, что он очень доволен, — принц будет жить. Я успел. Все бросились к Ибраилу. Крохан пожимал его руки, Перес пытался потрепать по плечу, а король — даже король — несколько раз поклонился в чуть замед­ленном, торжественном королевском поклоне. Когда суматоха чуть улеглась, Ибраил пояснил: — К счастью, червь был маленький, наверное, чтобы принц был способен действовать как бы от себя, по своей воле... А не как зомби, запрограммированный на выполнение приказов, что быстро бы раскрылось. Король сказал: — На вид этот червяк был совсем не маленьким... — На него теперь можно взглянуть, — почти беспеч­но махнул рукой Ибраил. — Он лежит там, на разделоч­ной доске. Вдруг король всхлипнул. Сразу стало очень тихо. Тогда Малах заговорил очень низким, взволнованным и негромким голосом: — Ты, мастер Ибраил, получишь все, что пожела­ешь, за эту операцию. Вот только... Принц будет самим собой? Нашим... Будет моим сыном, а не?.. — Думаю, да, — уверенно и даже как-то слегка лег­комысленно ответил лекарь. — Конечно, частички нервных тканей червя в нем еще остались, но со време­нем его тело их или использует, или выбросит... Думаю, сепсиса не будет. Если бы Убла не поторопился убить червя, а приказал ему сначала убить носителя, то есть Колу, тогда надежды, конечно, не было бы никакой. Эти черви выделяют такую субстанцию... — Убла не поторопился, — отозвался Трол. — Он просто испугался, что мы сможем узнать то место, где находится его замок, где находится “матка” всех этих червей. — Пожалуй, — кивнул Ибраил. — Да, я думаю, Трол прав. Если бы у Ублы было больше времени, мы бы... Могли провернуть и эту операцию, магически допросив принца, находящегося в относительной безопасности, без сознания. А сейчас... Да, сейчас у нас почти нет шансов, чтобы узнать, где и как он получил этого червя. И куда слал свои доклады. — Думаю, такой шанс у нас все-таки есть, — ото­звался Трол. — У него останется память, и Кола сможет много вспомнить. Разумеется, когда начнет поправ­ляться. — Трол подумал и уверенно добавил: — Да, воз­можно, он сможет даже связываться с ними, разумеет­ся, по своей воле, а не как марионетка... Это будет очень интересный трюк. — Зачем ему это нужно? — спросил Сантин. — И что тогда? — спросил король. Он был не просто королем в этой группе, он умел задавать самые правильные вопросы. — Тогда Ибраил попробует перехватить этот сигнал, и мы узнаем, где расположена их берлога... Ну, то место, где находится матка этих червей. — Это возможно? — спросил король и повернулся к Пересу. А потом посмотрел на Ибраила. — Если не будет другой возможности, придется по­пробовать и этот способ, — ответил Ибраил. — Я мог бы попробовать. — Но почему Ибраил, а не Перес?.. — удивился Малах. — Думаю, государь, тебе нужно в действительности узнать, кто такой Ибраил, — проговорил Трол. — Я сам, — твердо отозвался псевдодоранец, снял окровавленный фартук и отошел в дальний угол, где стоял большой тазик с водой, и принялся отмывать руки от операционной крови. — Как угодно, — согласился Трол. Это в самом деле теперь не имело никакого значе­ния — от кого король Малах узнает, кто тут настоящий маг и почему он свил в его королевстве гнездо. Глава 23 Принц Кола выздоравливал очень трудно. Уже и Трол стал тренироваться, хотя еще не в полную силу, уже и лето стало потихоньку переходить в свою самую жаркую даже тут, на севере, пору, а Ибраил все не давал Тролу разрешение поговорить с принцем. — Сам посуди, — хмуро говорил темнолицый ле­карь, — ты же не о красотках с ним речь поведешь. А вол­нение в его состоянии... — Ибраил, — довольно напористо, как он бы не сде­лал, если бы речь не шла практически об успехе всего дела, отвечал Трол, — он должен что-то сказать. Он, может быть, последний, кто еще помнит хоть кое-что, хоть что-нибудь! — Вот и хорошо, что последний, — отозвался Перес. Но даже ему, в последнее время все более отходяще­му от действительно сложных случаев использования магии, все чаще перепоручающему заказы как бы доранцу, было ясно — пока об окончании этой схватки го­ворить рано. Они не знали, где возникнет новый “чер­вивый” осведомитель Империи, кто будет заражен при следующей попытке черных сил проникнуть в Зимногорье. Но вот наступил день, когда король прислал за Тролом, ведущем бой с тенью на выбранной им парковой поляне, и тот быстренько отправился купаться. Хотя он сегодня не очень серьезно выкладывался, что-то ему подсказало, что к тренировке он больше не вернется — не до того будет. В покои младшего принца, где тот выздоравливал, он вошел свеженький, бодрый, с ощутимым кипением в жилах силы и огня, которые не успел расплескать дол­говременной нагрузкой. Должно быть, поэтому сразу понял, что с принцем, около которого стояли король, королева, неизбежный Буж, Перес, Ибраил и Крохан, а также три немолодые сиделки с привычно спрятанны­ми под медицинскими фартучками руками, все обстоит лучше, чем в прежние дни. Трол, довольно бесцеремон­но поклонившись всем разом, подошел к кровати как можно ближе. Кола узнал его. Его сухие и бледные, словно бы ис­пачканные сметаной губы расползлись в улыбке. — Мне сказали, если бы не ты, меня бы не освобо­дили от... Ну, ты понимаешь. Он вытащил руку из-под одеяла и довольно слабо протянул ее вперед. Вероятно, для того, чтобы Трол мог хотя бы пальцы его пожать, чтобы стало ясно — принц благодарит его, Трола, он считает его... Да, в самом де­ле, кем принц его считает? — подумал Трол. Своим спасителем? Другом? Но они не были друзьями, он, по крайней мере, не был привязан к этому бледному, разом потухшему после операции юноше. Он просто работал, стараясь решить естественным образом возникшую тут задачу... — Принц, я счастлив, что все обернулось хорошо, — сказал Трол. Это была необходимая фраза. Он должен был ее произнести, хотя толку от нее было чуть — в глазах ко­ролевы, которая не спускала с него пристального взгля­да, по-прежнему билась тревога. Король покусывал ус, и даже Перес как-то слишком уж нервически огляды­вался на Бужа. Только слуга-оберег был спокоен, он си­дел в удобном, глубоком кресле, в котором, вероятно, привык находиться в этих покоях, и посапывал, чуть не откровенно подремывая. Это позволило Тролу задать первый вопрос: — Принц, я прошу о помощи. Можешь ты ее оказать? — Ты? — удивился Кола. — Какую же помощь я, в этом состоянии, могу тебе оказать? — Именно в этом, — подтвердил Трол. — Принц, что ты помнишь из своих сеансов связи с теми, кто... кто впустил в тебя червя? — Кстати, — негромко, для сведения Трола, прого­ворил Крохан, — ты оказался прав, это был Визой. Он привез червя в специальном, оплетенном серебряной проволокой фарфоровом кувшине. Трол кивнул, подтверждая, что принял это к сведению. — Так что же, принц? Кола смотрел на чуть пыльный балдахин его необы­чайно тяжелой, широкой и громоздкой кровати. Нако­нец он заговорил неуверенным голосом: — Я понимаю, Трол, что для тебя это важно... — Это важно для всего королевства, — быстро про­говорил Трол, впрочем, стараясь, чтобы его слова про­звучали не очень напряженно. — Я понимаю. — Принц умолк, перевел взгляд сво­их северных, темно-серых, как поздний лед на весенней реке, глаз на Трола. — Но сказать ничего не могу... Мне объяснили, что это почти всегда случается, если... пересадка червя произошла не из червоцвета, а посредством колбы. Я был с ним как-то очень мало связан и почти ничего не понимал. Они, естественно, узнавали почти все, что узнавал я, но... Контакт был не очень тесным. — Трол, — негромко проговорил Ибраил, — он очень волнуется. Трол не обратил на его слова внимания. — Принц, для успеха всего расследования нам необ­ходимо хоть что-нибудь. И желательно из твоих послед­них дней, когда... когда остальные информаторы Импе­рии уже удрали из Кадота. — Но я же ответил... — чуть деланно удивился принц. — Сын, — вдруг негромко, но очень властно прого­ворила королева Аллия, — если ты хоть что-то знаешь, твой долг рассказать ему это. Принц еще раз посмотрел на Трола. — Ну хорошо. — Он пожевал губами, одна из сиде­лок тут же поднесла ложку с каким-то темным насто­ем. — Когда я разговаривал с Визоем, — проговорил принц, когда напился, — то... Иногда я чувствовал его гораздо лучше, чем других. Мы ведь похожи. — Он мель­ком взглянул на отца, словно пытался найти там под­тверждение этой сентенции. — Так вот, когда мы последнее время перед... перед операцией разговаривали, то я иногда видел то, что видели его глаза. И вдруг в сознание Трола мощной волной вплыло наведенное, похожее на гипнотическое видение. Поток этой энергии исходил от Ибраила, а он в свою очередь довольно бесцеремонно снимал этот сигнал прямо из сознания принца. И Трол тоже теперь видел... Далекий, слегка красноватый закат и маяк, который только-только зажгли для входящих в гавань кораблей. Море, скорее всего Кермальское, раскинулось до горизонта, но на воде отчетливо проступало что-то вроде широкой, длин­ной волны, которая катится от берега. Видение погасло почти так же внезапно, как и нача­лось. Трол оглянулся на Ибраила — такой чистоты и точности ментального приема он не ожидал. Чтобы его исполнить, нужен был колоссальный опыт и искусство, сравнимое с искусством магов Империи. “Если тут что-то не так, — подумал Трол, — мое дело плохо, я никогда не смогу справиться с магом такой квалификации, он обведет меня вокруг пальца, как деревенского дурачка”. Внезапно принц откинулся на подушки, его глаза закрылись, он сжал их с такой силой, словно испытывал приступ боли, его руки поверх одеяла напряглись, спи­на выгнулась. — Остатки червя дают себя знать, — хладнокровно проговорил Ибраил. — Трол, — твердо, почти командным тоном произ­нес король, — он больше ничего не может сказать. Трол отступил и поклонился. Он не знал, дало ли ему что-то это видение, но рассчитывал, что дало. — Мастер Перес, — проговорил он шепотом, стара­ясь не потревожить никого, особенно королеву и сиде­лок, которые тут же бросились к принцу, — я бы хотел переговорить. Перес, Крохан, а следом за ними и Ибраил вышли из покоев принца. Перес был хмур больше обычного, он даже смотрел с каким-то раздражением, но Трол без труда понял, что причиной этого раздражения были не его вопросы. Наконец мирамец проговорил: — Да, я слушаю, Трол. — Мастер Перес, у тебя найдется карта берега у Кадота? Только очень хорошая, с точными угловыми заме­рами? — Разумеется, — Перес посмотрел на дверь, за кото­рой остался принц. — Сейчас? —Да. Они пошли в сторону кабинета-лаборатории Переса. Следом за ними, с молчаливой решимостью ничего не упускать, затопал тяжеловатый Крохан, и уже за ним заскользил бесшумной походкой Ибраил. Трол напряг слух, но не услышал ни единого звука, позволяющего определить, что маг действительно ступает по полови­цам Сеньории, а не летит в нескольких дюймах над ними. Они молча дошли до лаборатории королевского ма­га, и тут выяснилось, что их поджидает Арбогаст. Более того, едва они стали заходить в помещение, зажигать свечи и располагаться перед большим низким столом, в комнату вошел и Сантин. “Да, с магией в Кадоте за пос­ледние дни стало свободнее, — решил Трол. — Но если Арбогаста, без сомнения, вызвал Перес, то зачем он дал знать наследнику? А впрочем, — подумал Трол, — может, это и не он. Вполне могло оказаться, что у принца свои возможности определить, что происходит во дворце”. Появление наследника никого из присутствующих не насторожило, наоборот, Арбогаст даже подвинулся у края стола, застеленного картой, чтобы принцу было удобнее следить за пальцами Трола. А тот, словно слепой, очень аккуратно и точно, “ощу­пывал” побережье. Закат, который он помнил по виде­нию Ибраила, становился самым надежным ориенти­ром, а вот маяк... Это мог быть тот самый маяк, кото­рый Трол видел с верха своей башни. Но тогда Визой, судя по связи с принцем, должен быть очень близко от города, едва ли не на другом берегу залива, на котором сто­ит Кадот. И тем не менее они оставались невидимыми? Трол посмотрел на Ибраила, тот, не стесняясь, чи­тал мысли Возрожденного. Может, это и неплохо, решил Трол. Если он ошибется, маг его поправит... Ра­зумеется, если он на его стороне. Могло ведь оказаться, что маг, этот лжедоранец, решил спасти Коле жизнь лишь для того, чтобы вернее справиться с ним, с Тролом... Или все-таки не могло? — Нам нужен корабль, — наконец проговорил Трол. — И как можно скорее. — Корабль есть, — признался Крохан. — Когда стало ясно, что “Косоклин” якобы разбился, я попро­сил выделить мне некоторые средства из казны и нанял Трапеза. — Кого? — не понял Арбогаст. — Капитана “Мокрого клыка”, — ответил за него принц Сантин. — Только он и может хоть как-то сорев­новаться с “Косоклином”. — Что у них за названия такие — “Мокрый клык”, “Косоклин”?.. — проворчал Перес. — А есть еще “Скользкий вал” и “Ветродуй”, — от­ветил Сантин. Пожал плечами: — Морские традиции. — Перес, — Трол повернулся к магу, — мне потре­буются люди. Может быть, все орденцы. — Думаешь, “червивые” сидят в одном месте и ждут, пока мы их обнаружим? — спросил Арбогаст. — Что обнаружим, наверное, не ждут, — ответил Трол. — А вот в одном месте они вполне могут оказать­ся. Не так уж много у них потайных бухт, где бы они со­брали почти полсотни душ, которых никто не заметил. — Так близко от города это вообще невозможно, — сказал Крохан решительно. Но Арбогаст хмыкнул. — Они у тебя в самом городе сидели больше недели, а ты и твои стражники только чаек считали. — То было совсем другое дело, — заговорил Кро­хан. — Они прятались... — Они всегда прячутся, — отозвался принц Сантин. — Трол, — медленно проговорил Перес, — бери лю­дей, сажай их на корабль, отправляйся на разведку. Ес­ли найдешь, атакуй. — Обязательно, — согласился Трол. — Так что? — спросил Сантин. — Расходимся гото­вить амуницию? Через пару часов встречаемся в порту? — А вот ты, принц, никуда не уходишь, — прогово­рил Перес. — Хватит нам того, что Кола... Трол уже их не слушал. Он проговорил, обращаясь к Арбогасту и Крохану: — Двух часов вам должно хватить. Все-таки, как ни мало надежды, что мы их отыщем, следует торопиться. Капитан стражников и командор Белого Ордена только кивнули, соглашаясь. Они поторопились. Едва Трол, вычистив оружие и прихватив флягу с водой, появился в порту, его сразу встретил тот самый сержант городской стражи из Даулов. Он объяснил: — Тут больше полусотни кораблей и корабликов, чтобы ты не блуждал, меня послали встретить тебя. Они прошли в дальний угол порта, где стояли не самые большие корабли, и на одном из выступающих в море каменных молов нашли пришвартованный двухмачтовик, больше похожий на пиратскую шхуну, каких немало ходило по Кермалу, чем на честного торговца. Сходство усиливалось тем, что на палубе корабля со­бралось едва ли не три десятка полностью вооруженных людей. Капитаном “Клыка” оказался кряжистый, седой до кончиков усов мужчина, который был чем-то похож на свой корабль. Особого дружелюбия он при знакомстве не проявил, зорко осматривая каждого из прибываю­щих на борт. — Мне сказали, ты хочешь что-то найти на том бе­регу? — полувопросом обратился он к Тролу. Трол объяснил, как это должно выглядеть. Угловые представления он для наглядности изобразил прямо на карте, которая сыскалась в каюте капитана. Впрочем, тот на карту почти не смотрел. Он так много ходил под этими берегами, что знал их наизусть. Наконец он вы­нес свой вердикт: — Это, парень, безнадега. Я так понимаю, ты хо­чешь, чтобы мы с ребятами вывели вас всех на место, откуда видно и главный маяк Кадота, и закат под углом румба в три, а то и в три с половиной... И как бы сверху. — Ну, не очень сверху, — согласился Трол. — Сверху — это значит с горы или, может быть, со скалы — вот отсюда, — заскорузлый, с обломанным грязным ногтем палец капитана Трапеза воткнулся в выступающий в море мыс, закрывающий с северо-вос­тока устье Аттельгира. Рядом с ней на карте стояла над­пись “Тестан”. — Что это такое? — спросил Трол. — Монолит... Скалы, которые поглотили больше кораблей, чем все другие мысы на нашем побережье. — Почему? — добродушно спросил Арбогаст. Разу­меется, он стоял рядом с Тролом и Кроханом, выслуши­вая капитана. — Видишь, рыцарь, тут река, — терпеливо объяснил Трапез. — А это значит, что ее течение, разбиваясь об эти скалы, создает завихрения, иногда, в паводок, даже воронки. И если входить в наш порт не умеючи, то мож­но попасть на эту стремнину, и тогда... — Да, — твердо проговорил Трол. — Течение Ат­тельгира там тоже было. И он объяснил, как увидел странную, словно бы прочерченную широкую дорогу из волн на морской по­верхности, идущую вдаль, от света маяка. — Ну, тогда точно — склоны Тестана, — сказал ка­питан. — Гиблые места, со стороны моря там даже дере­вень нет. — Вот это нам и нужно, мастер Трапез, — сказал, входя в крошечную капитанскую каюту, Ибраил. — Люди, которых мы ищем, не могут прятаться там, где бы их увидели крестьяне или рыбаки. — Я предупреждаю, это опасно, — еще раз пробор­мотал Трапез. — И ничего там нет. — Как только увидим буруны, сразу повернем, — произнес Крохан и ободряюще хлопнул капитана по плечу. — Нет, — возразил Трол. — Придется смотреть, что за буруны, какие там скалы... Ведь мы для этого и плывем. — Я не намерен терять свой корабль, — вскипел ка­питан Трапез. — Дело таково, — сказал Трол, — что рисковать придется не только твоим кораблем, но и жизнями мно­гих достойных людей. — Подожди, — сказал Арбогаст. — Я не понимаю... Ведь Визой во время этих расписанных тобой сеансов контакта с принцем мог находиться на берегу, разве нет? Сидел себе на камешках, а нам теперь на скалы идти? — Ты забываешь, Арбогаст, им нужно где-то дер­жать не только имперцев, но и “Косоклин”, — сказал Трол. — А значит, там есть бухта. — Так, может, вход в нее — не шире горлышка вин­ного кувшина? — спросил Трапез. — Насколько я понимаю, — мягко, увещевательно, но веско проговорил капитан стражи Крохан, — потому и наняли тебя, а не послали какого-то хлыща с королев­ской галерой. Капитан Трапез долго-долго смотрел на Крохана, потом чуть раздвинул губы, обнажив желтоватые, про­куренные зубы. — На меня лесть не действует, стражник. — И тут же добавил: — Ну так что, с якоря снимаемся? Чего ждем? — Ждали меня, — объяснил Ибраил. — Но раз я тут, значит, можно... сниматься. Капитан Трапез вышел из своей каюты, не закрыв дверь. При этом он зычно, создавая звуковое давление, словно небольшой оркестр, закричал, обращаясь, веро­ятно, к команде: — Просыпайтесь, бездельники! Все наверх! С якоря сниматься, паруса ставить! — И заключил чуть тише: — Хотя одним морским бесам известно, что из этого выйдет. Глава 24 Скалы в этом месте казались всесильными велика­нами, которым лень было даже замечать людей в дере­вянной скорлупке у своих ног. Море билось о них, слов­но эти великаны устроили тут, именно в этом месте, не­вероятно шумную и веселую постирушку. Пена и брызги вздымались чуть не до середины мачт “Мокрого клыка”. Капитан Трапез, который внутренним чутьем много по­жившего человека сразу выделил Трола, подошел к нему. — Как видишь, юноша, тут лишь буруны и скалы. Трол и сам это видел. Он оглянулся в сторону кор­мы, все было правильно, маяк из этой точки выглядел именно так, как он считал его в сознании принца. И по­ток Аттельгира уходил на юг точно так же. Вот только день еще даже не начинал клониться к вечеру и трудно было определить, как будет падать свет на воду. — А наверху, где-нибудь за этими скалами, нет ни­какой пещеры? — На горы эти я никогда не взбирался, — чуть раз­драженно ответил Трапез. — А из матросов? — Казалось, эмоции капитана на Трола не действовали. — Не знаю, о таких забавах я с матросами не разго­вариваю. Трол еще раз посмотрел на бешено кипящую воду. — Почему она так бьется в скалы? — спросил он ка­питана, который тоже смотрел вперед, — Тут река отбрасывает один из своих боковых по­токов, да еще ветер, да еще рельеф дна, или... — капи­тан не закончил. Наконец он понял вопрос и стал чуть внимательнее осматриваться, сравнивая это место со скалами в четверти мили севернее и восточнее. — Ну? — спросил его Трол, желая хоть что-то услы­шать из уст бывалого моряка. — Может быть, ты и прав, — неуверенно сказал ка­питан. — Не должно море тут так биться... Но ведь бьется! Трол кивнул, соглашаясь, и отправился к Ибраилу, Приаму и Крохану, которые к скалам пока не присмат­ривались. Потому что на шканцах Арбогаст пытался проверить готовность своих людей, выстроив их вдоль наветренного левого борта. Подветренный борт по тра­диции оставался в распоряжении капитана. — Все это выглядит очень странно, — сказал Трол. — Что именно? — подал голос Крохан. — Все. Слишком близко от города они устроились, если устроились... Слишком легко дали нам возмож­ность их выследить, слишком просто оказалось их отыскать... К тому же они отчетливо обозначают место входа в свое логово. — И Трол заключил: — Слишком похоже на ловушку. — Какого рода? — поинтересовался Арбогаст. Он подошел, как только осознал, что тут происходит что-то важное. — Не знаю, — вздохнул Трол. — Может, они неза­метно подогнали сюда столько сил, что стоит нам туда сунуться, и из нас сделают фарш для их фламинго. А мо­жет, они просто не хотят уступать это место, потому что там есть что-то особенное. — Тогда было бы разумнее спрятать это место, а не выдавать его, — рассудительно предположил Крохан. — А если они уверены в победе? Если считают, что мы с ними не справимся, то почему бы не пригласить нас для выяснения отношений? — негромко прогово­рил Приам. Ибраил вздохнул: — Ничего не чувствую. Тут все очень чисто, все очень толково устроено. — Может быть, — ни к кому не обращаясь, поинте­ресовался Трол, — это и есть ответ — они рассчитывают на какого-то очень грамотного мага, который их под­держивает и с которым они не боятся нас? — Он повер­нулся к Ибраилу. — Как у тебя с боевой магией? — Ты видел хоть одного мага из Империи, который не умел бы драться? — спросил его Ибраил. — А я ведь начинал там, у них. — Я вообще ни одного мага до недавних пор не ви­дел. — Если не считать Султунара, — поправил Трола Приам. — Так, что делаем? — подошел к ним капитан Трапез. — Пытаемся пройти через эти буруны, — твердо от­ветил ему Трол. — Подойдем поближе? — спросил капитан. — Нет, я сказал — пройдем через них. — Но я же потеряю корабль, — капитан дрогнул, в его лице появилось что-то от несправедливо пригово­ренного к смертной казни подсудимого. — Тебе все будет оплачено, — не очень громко ото­звался Крохан. — Нет, я не согласен. Деньги — еще не все... — Скорее всего, — спокойно, даже как-то лениво произнес Ибраил, — ты свой корабль не потеряешь. Так что двигай вперед. Капитан издал что-то похожее на рычание, топнул от бессильной ярости ногой по палубе, обреченно мах­нул рукой и... сам стал к румпелю. Потом повел корабль как можно ближе к скалам. Конечно, он схитрил, в какой-то момент нервы его не выдержали, и он попро­бовал увалить в сторону, чтобы миновать страшную по­лосу пены, но Крохану с самого начала было ясно, что может произойти, и он поставил около капитана двоих сержантов, которые, как оказалось, вполне осмысленно оценивали обстановку. А потому они не дали капитану Трапезу слишком уж “круто” не попасть в полосу при­боя и общими усилиями вывели форштевень прямо на скалы. Трол еще раз посмотрел назад, да, он был уверен, это то самое место. Поэтому он покрепче стиснул форштаг и стал, пошире расставив ноги. Нос их кораблика, украшенный небольшой деревяшкой, отдаленно похо­жей на большой собачий или волчий клык, висевший в полусажени над водой, иногда обдаваемый брызгами, был направлен прямо на камни. Вот они прошли уже точку, из которой еще можно было, проявив недюжинное мастерство в управлении кораблем, развернуться и уйти, миновав эти скалы. Вот до берега осталось меньше полукабельтова, вот Трол почувствовал, как стоящий недалеко матрос стал что-то орать и сдергивать с себя тяжелую, сшитую из суровой дерюги куртку... И вдруг все разом изменилось — пена пропала, брызги, только что обдававшие нос корабля, остались позади. Невероятный шум атакующих камни волн мигом утих... Перед “Мокрым клыком” расстилалась гладь едва ли не спокойнейшей воды во всем Кермале — они входили в узкую, всего-то около полутора ка­бельтова, протоку, соединяющую море позади и не­большую, но достаточно вместительную бухту впереди. Трол обернулся. Капитан Трапез, который так и ос­тался у румпеля, стоял с раскрытым ртом. Арбогаст и Крохан осматривали скалы, нависшие над их кораблем, словно это были крепостные стены, на которых вот-вот могли появиться лучники. Ибраил и подошедший к нему Приам пытались рассмотреть то, что находилось в бухте. Они были правы — сейчас это было самым важ­ным. На палубе корабля, на которой только что кричали люди, приготовившиеся к кораблекрушению, стало тихо. Всех вывел из ступора капитан. Своим глубоким, надсаженным, но очень ясным голосом он проговорил так, что в близких скалах отозвалось эхо: — Хожу тут, почитай, двадцать лет, а этой бухты не знаю. Его не совсем в том же ключе поддержал Ибраил: — Да, тут чувствуется рука специалиста по иллюзи­онной магии. И куда выше среднего уровня. — Каковы твои ощущения по этому поводу? — бы­стро спросил Трол. — Все сделано очень легко, даже... да, даже небреж­но, — отозвался Ибраил. — Такое впечатление, что для местного колдуна спрятать эту бухточку — все равно что для меня свинью замаскировать под козу. “Мокрый клык” миновал четверть спокойной аква­тории по инерции. И тогда стала видна вся бухта, окру­женная высокими, более двух сотен футов, скалами, на­дежно скрывающими все, что в ней происходило, даже от случайных пастухов, оказавшихся около этого бере­га. В небольшой заводи, подальше от выхода в море, стоял... “Косоклин”. На его борту царила суматоха, но Трол решил, что не очень большая. Скорее это была имитация боевой тревоги, а не сама подготовка к бою — там было не очень много людей, да и двигались они не слишком стремительно. Создавалось впечатление, что к появлению незваных гостей тут готовы. — Трапез, подойди к этому кораблю поближе, — по­просил Крохан. — Я хотел бы оценить, не стоит ли для начала взять его на абордаж? Ответом бравому капитану кадотской стражи был удар катапульты, прозвучавший со стороны “Косоклина”, и тяжелый, в полтора стоуна, булыжник просвис­тел над снастями “Клыка”. Он упал в воду в двух дюжи­нах саженей по другому борту. Трапез заорал сразу же: — Все на весла! Если мы потеряем ход, то станем мишенью. На весла стали орденцы, и их дружные, уверенные гребки придали “Клыку” такой ход, что утихшие было “усы”, отходящие от форштевня, вновь прорезали спо­койную воду бухты. Следующий удар катапульты на “Косоклине” был уже не таким точным, камень рухнул в воду чуть не в сотне ярдов, причем даже на глаз было заметно, по какой странной дуге он ушел в сторону. Трол посмотрел на Ибраила, и тот чуть заметной улыб­кой подтвердил его подозрения. — Как хотите, господа, — заговорил Трапез, не от­рываясь от румпеля, — а в атаку на “Косоклин” я не пойду. Он же меня потопит прежде, чем мы до него до­беремся. — Тогда он нас атакует, — веско проговорил Кро­хан, но его прервал Приам. — Все решится вон там. Он указал на пляж, где на песке перед широкой пе­щерой выстраивались кинозиты. Их было десятка три, и они составляли костяк той команды, с которой теперь предстояло драться. Еще десяток бойцов составляли люди Гифрула. За ними стояли Визой и сам владетель Высокого Бора. Чуть в стороне, как не самая надежная сила, расположились люди Кочетыря. Их было меньше десятка, но в руках многих из них были арбалеты, так что с ними тоже приходилось считаться. — Вот это и есть их ловушка, — ровно произнес Арбогаст. — Их куда больше, чем нас. — Нет, — качнул головой Ибраил, — ловушка в том, что выхода отсюда больше нет. Трол повернулся на месте. Так и есть, вид моря, от­куда они зашли в эту бухту, затянула прозрачная, но ощутимая радужная пленка силового занавеса. Теперь, чтобы выйти из бухты, им прошлось бы ее преодолеть... Или убить колдуна, который ее установил. — Да еще этот “Косоклин” с катапультой, — про­бурчал Трапез. — Он будет постреливать, но в атаку не пойдет, — проговорил Трол. — Они не захотят потопить твой ко­рабль, который позднее можно взять как приз. Просто держись от них подальше, и все. Не забывай, они увере­ны, что сильнее нас. — Я тоже так считаю, — отозвался Крохан. — Ладно, — прервал дискуссию Ибраил. — Арбогаст, командуй высадку. Пора вступать в сражение. Высадка прошла быстро и организованно. Хотя орденцы выглядели обеспокоенными, хотя они озира­лись, то и дело выискивая какие-нибудь другие подво­хи, приказы выполняли неукоснительно и уверенно. Даже стражники, которых привел с собой Крохан, при­ободрились. Спрыгнув с борта “Клыка”, последним выбрался на берег промокший по пояс Арбогаст, он тут же удовле­творенно пророкотал: — Неплохо. Одно жаль — маловато нас. Трол уже пересчитал всех. Орденцев было чуть боль­ше двух десятков, стражников — ровно полдюжины. Если посчитать офицеров, то общее число зимногорцев едва-едва насчитывало три десятка бойцов, потому что Трапез не отпустил от себя ни одного моряка, опасаясь атаки “Косоклина”, или рассчитывал как-нибудь вы­скочить из бухты, действительно ставшей ловушкой для его корабля. Но никто не возражал — капитан и его матросы свое дело сделали, теперь предстояло выпол­нить свою работу солдатам. — Стройся, — скомандовал Арбогаст скорее по тра­диции, чем по необходимости. Дисциплинированные орденцы уже занимали боевой порядок. Убедившись, что все более-менее организовалось, командор вышел перед своими рыцарями и оглядел их. — Это сражение, господа, можно определить одним словом — неизбеж­ное. Враг сильнее и выглядит более уверенным. Он заманил нас сюда... Но в наших рядах будет биться Трол Возрожденный, которого многие считают Воином Про­видения. Что это такое — знают все. А значит, мы не можем проиграть. И как бы тяжко нам ни приходилось, пусть каждый помнит в течение всей битвы — мы обре­чены на победу. Рыцари отчетливо выразили свое согласие с мнением командора. Арбогаст, чуть возбужденный от своего красноречия, подошел к Ибраилу и Тролу, стоящим в стороне. — Теперь, Трол, тебе деваться некуда — придется одолеть всех, даже Визоя. Трол вытащил меч и крутанул его в воздухе, разогре­вая кисти рук. — Я не уверен, что он — главная наша проблема. — Как так? — не понял Крохан. — У них есть что-то еще, — отозвался Арбогаст, встав у моря в общий строй. — Маг, — суховато, чуть слышно проговорил При­ам. — Боевой маг, способный всех нас тут изжарить прежде, чем мы поймем, что с нами случилось. — Ну, это преувеличение, — отозвался Трол. — Все-таки у нас тоже есть Ибраил, который доказал, что он не только лекарь. — Начинается, — негромко проговорил один из ры­царей, стоящий в первом ряду. — Они идут. В самом деле, шеренга кинозитов, также сбитая в боевой порядок, как и орденцы, тяжело, но дружно за­шагала по песку вперед. — Да, скверные у них манеры, — проговорил вдруг Крохан. — Ни тебе ультиматумов, ни переговоров. — Они им ни к чему, — тут же сказал Приам. — Они уверены в победе. — Знаю, — легко согласился капитан стражников. — Это-то и удивительно. Глава 25 До шеренги имперцев осталось около двухсот шагов, когда в дело вступил их маг. Это было неожидан­но, но когда колдовские силы наполнили воздух, разли­лись на окрестных скалах, песке и море — стало замет­но. Даже многие стражники, которые годами не ощущали никакого магического воздействия и не могли быть специалистами, приостановились. Разумеется, пока на них не заорал Крохан. Тогда стражники подровняли ряд, чтобы не ломать линию. Она была на удивление реденькая, эта линия людей, по сравнению с шеренгой имперцев. И какая-то слишком короткая, увязающая в песке этой укромной бухточки, оказавшаяся тут в ловушке, приготовленной и исполненной каким-то очень сильным магом, кото­рый наконец ударил... Сначала откуда-то из последних рядов приближаю­щихся кинозитов и Гифруловых предателей дохнул го­рячий ветер, словно тут был не узенький северный пляж, а пески великих пустынь. Потом от шеренги им­перцев отделилось что-то мощное, угадываемое на рас­стоянии, тем более что и песок за этим невидимым нечто, несущим смерть, взвихрился шлейфом. А потом этот вихрь пошел на зимногорцев... Но почти весь рас­сыпался в десятке шагов от их шеренги. Трол оглянулся. Ибраил был потен, тяжело дышал, и на его коже проступили пятна, сделавшие ее темнее. Заметив взгляд Трола, он кивнул и попробовал усмех­нуться. — Еще пару-другую таких атак, и он выдохнется... Должен выдохнуться. — Что это было? — спросил Крохан, стараясь, что­бы его вопрос был слышен всем бойцам шеренги. — Так, ерунда, у него наверняка есть кое-что похле­ще, — проговорил Арбогаст сквозь зубы. Когда до имперцев оставалось шагов пятьдесят и стрелы, так сказать, дружинников Кочетыря запели в воздухе, маг ударил еще раз. На этот раз это была цепь молний, возникших в десятке саженей над шеренгой зимногорцев и разлившихся над ними, как цепная, ми­ниатюрная гроза... Но и молнии не причинили вреда. Несколько рыцарей чуть-чуть приостановились, как в первый раз, а потом с облегчением вздохнули. А по­том... Потом оба ряда ударились друг о друга, и бой почти тотчас стал разваливаться на поединки. Слишком не­много было бойцов с обеих сторон, чтобы удержать пра­вильную шеренгу, слишком оголены были фланги зимногорцев, слишком уверены были в победе имперцы и потому рвались, рвались вперед, чтобы сломать строй противника. Трол держался сначала сзади, потом, когда невдале­ке от него появился какой-то особенно здоровый кинозит, вышел против него, сделал пару обманных движе­ний и уже на третьем выпаде проткнул ему похожую на окорок правую руку. Когда раненый кинозит попробо­вал уйти за спины товарищей, кто-то из орденцев зако­лол его копьем, и для имперца это был конец, но... Орденец тоже не успел отступить, сбоку вырвались трое очень слаженно действующих “ветеранов” Гифрула и убили рыцаря почти десятком ударов, нанесенных за пару биений сердца. Трол прикрикнул на рыцаря, закрывающего ему пространство справа, который рванулся было отомстить за друга, и попытался выбить из этой троицы несомнен­ных червеносителей крайнего бойца, который чуть мед­леннее других работал булавой, утыканной туповатыми, способными сокрушать любой панцирь шипами. Отби­ваясь от двух других размашистыми, с оттяжкой ударами, Трол сделал вид, что попадает под атаку булавы, а когда она вознеслась вверх, чтобы размозжить ему пле­чо или как минимум сломать Беставит, быстро скакнул вперед и воткнул клинок чуть ниже нагрудной кирасы, в живот противника. Тот сразу потерял замах и отвалил­ся назад, мигом сделавшись небыстрым, как остальные бойцы с обеих сторон... Но и Трол был пару мгновений открыт, потому что не успевал сразу отскочить от атаки одного из гифруловых дружинников. Он уже приготовился проскользнуть под мечом противника, как тот самый орденец, которо­го Трол только что пытался отогнать, бросился вперед, чтобы... Чтобы, как и Трол, опередить противника, вот только сделать этого не сумел. Меч, направленный на Трола, ударил ему по панцирю и разрубил кованую сталь почти на ладонь в глубину. Но и меч орденца вошел противнику в шею и вышел с другой стороны. Оба бойца упали, обливаясь кровью, которая теперь смеши­валась под их бьющимися в агонии телами. На третьего из гифруловых бойцов это произвело большое впечатление, наверное, он считал, что его дру­зья и он сам — бессмертны. Он замешкался, подставился, и Трол атаковал его раз шесть с разных позиций... На пять блоков противника хватило, а потом его нога, неверно выставленная вбок, поехала в тягучем, обман­чивом песке, он потерял равновесие, и тогда Беставит догнал его руку со щитом на взмахе, которым воин пы­тался удержать равновесие. Рука отлетела, крутанув­шись в воздухе, разбрасывая капельки крови... Потом Трол убил троих кинозитов, тоже заражен­ных червем. Эти были не очень быстры — они больше рассчитывали на небольшие кулачные щиты, чем на скорость, — но их удары, которые Трол должен был принимать клинком, чуть не выбили ему обе руки из суставов. В самом деле, он даже стал беспокоиться, что Беставит может не выдержать этих бешеных, совершен­но сумасшедших атак, от которых из каленой стали сы­пались искры. Зато когда он стал ловить кинозитов на отмашках и одному за другим разрубил мускулы снача­ла на ногах, потом на руках и, наконец, стал убивать их, разрубая брюшину, в обход их щитов, стало ясно, что ему следует передохнуть. Он вышел из сечи и огляделся. В целом зимногорцев еще теснили. Но на песке по следу их отступления было больше имперцев, и число бойцов с обеих сторон должно было вот-вот сравняться. Это значило, что... Собст­венно, ничего это еще не значило. Потому что орденцев все равно выбыло очень много. Почти десять человек. И половину этого числа последовательно, одного за другим, выводил из строя Визой. Он крутился волчком, летал от одного противника к другому, атаковал так, что оба его меча едва ли не свети­лись на солнце, как один сплошной стальной занавес… И его след оставлял на песке кровавую дорожку из тел тех людей, которые раньше считали его образцом воина, с которыми он, без сомнения, когда-то был знаком, может быть, даже дружен. Он был острием вражеской атаки, именно тут должна была решиться судьба боя. Это было тем более видно, что имперский маг, кото­рый должен был обеспечить первичное преимущество, так ничего и не сумел сделать. Каким-то чутьем, кото­рое, как стало ясно Тролу, появляется в таких битвах, он понял, что этим магом, или его заместителем на поле боя, был офицер из северных гарнизонов, который при­вел в Кадот кинозитов. Кажется, его звали Гевит. Ибраил сумел не только блокировать все его удары, но даже сам стал давить на него... И применять магичес­кие средства атаки. Пару раз в задних рядах имперцев, чтобы не задеть своих, возникали какие-то хлопки, и один-два кинозита падали, оглушенные или убитые этими магическими кнутами, или стрелами, или гибки­ми арканами... Потом над сражающимися пронесся вздох. Он был не очень ясен, потому что люди кричали беспрерывно, звон оружия отзывался в близких и далеких скалах, а магические удары и отражения ударов гремели, как на­стоящий гром, но Трол почувствовал этот вздох. Он бросился вперед и... все равно опоздал. Приам, попробовав остановить Визоя, пропустил очень скверный удар в район печени, под правую руку, и опустился на одно колено, бросив щит. Визой долгое-долгое мгновение смотрел на бывшего орденского ма­гистра, чуть заметно усмехаясь не закрытыми шлемом губами, потом не очень торопливо взмахнул своим мечом, чтобы добить раненого... Но Приам упредил его, он взмахнул рукой, и в сторону Визоя полетела горсть песка. Тот вынужден был отвернуться и рассмеялся. — Думаешь, это спасет тебя, Приам? — Уже спасло, — сказал Трол, выходя вперед и за­крывая раненого собой. Краем глаза он увидел, как книжника тотчас утащи­ли назад, за спины сражающихся. — Ваши только и могут, что утаскивать от меня сво­их... — Визой снова усмехнулся, — офицеров. Арбогаста тоже уволокли, не дали мне его добить... Ничего, не надолго. Значит, Арбогаст тоже ранен... Плохо, решил Трол. Без него орденцы могут потерять присутствие духа. Если только он не справится с этой ходячей легендой, с этим закованным в сталь монстром, как один раз уже справился... Пару месяцев назад. Но тогда Визой не ожидал серьезного сопротивления, был самоуверен. А сей­час он подготовлен, очень осторожен и закован в доспе­хи с головы до ног. Трол пошел по кругу на пятачке, где Визой уже ранил Приама. Противник, внимательно следя за Тролом, тоже пошел, но в противоположном направлении. На миг стало очень тихо, даже раненые, казалось, стали стонать чуть слышно. Трол осмотрел ряд орденцев, если это еще можно было назвать рядом. Все устали и опустили мечи. Такие передышки бы­вают в самом напряженном бою, слишком тяжелый это труд — сражаться с врагом. К тому же, как выяснилось, все ждали этого поединка. Надеялись на него, хотя... В Трола, несмотря на его прежнюю победу, верили не все. Собственно, почти никто не верил. Слишком страшен и неуязвим был Визой, слишком многих он уже убил, может быть, даже больше, чем Трол, хотя и он, ко­нечно, делал что мог... К тому же победа Трола над Визоем произошла где-то далеко, ее никто не видел, а сей­час и здесь превосходство зараженного червем мечника представлялось наглядным, ощутимым и необоримым. Трол оглянулся. В ряду орденцев впереди всех стоял Крохан. Он был обрызган кровью убитых им врагов, но сейчас, когда впереди имперцев стоял Визой, держался со всеми. Было видно, что он сознает, для Визоя он — не противник. — Он не поможет тебе, — рассмеялся Визой. — Он всегда мне уступал. Еще когда мы были едва обученны­ми оруженосцами. — Зато он остался честен, а ты — продался, — мяг­ко, стараясь, чтобы его голос не звучал слишком напря­женно, проговорил Трол. — Скажи, Визой, за сколько тебя купили? — Меня купили за быстроту, мальчик, — ответил Визой. — За силу, за умение преодолевать боль, за мас­терство, которому нет равных. — Ты уже раз проиграл, — прервал его Трол. — Мне. — Сумеешь повторить? — быстро, так что его слова слились в один звук, спросил Визой. И тогда стало яс­но, что именно он убедил устроить эту ловушку, сумел настоять на том, чтобы сюда, в эту бухту, попал и Трол, и все остальные. — Сумею, — твердо ответил Трол и перестал кру­жить вокруг противника. Он стал, потверже утвердив ноги в песке. И еще он перехватил Беставит двумя руками. — Кстати, — небрежно заметил Визой, хотя теперь его губы едва разжимались, он тоже готовился к этому поединку. — Почему ты обходишься без щита? Рассчи­тываешь на нагрудную пластину? Она не велика... Трол провел по пластине, захваченной в пещере, тыльной стороной левой руки. Она была пробита, отре­монтирована, и не один раз, но сейчас оставалась в по­рядке. — Один раз я уже пробил ее, — продолжил Визой. — Это была ловушка, — ответил Трол. — И ты на нее попался, как новобранец. — Он подумал и расчет­ливо добавил: — Жаль, я не добил тебя тогда. Не знал, что “червивые” до такой степени холуйствуют перед Империей. — Ну, ты! — вдруг завизжал кто-то из рядов имперцев, это оказался Гифрул. Он держался за сражающи­мися. — Посмотрим, как ты порассуждаешь об Импе­рии, когда мы станем поджаривать тебя на медленном огне! — И вот таким ты служишь? — спросил Трол, не спуская с Визоя взгляда. — Никакое мастерство этого не стоит. — Сейчас проверим, — решил наконец Визой и ата­ковал. Его мечи сходились с боков, потом сверху и снизу, потом наискось... Это была каноническая, едва ли не ученическая школа боя. Трол знал, что ни один по-на­стоящему сильный мастер не может ее придерживаться, потому что мастерство меча в том и состоит, чтобы в некий момент боя сломать канон и совершить нечто такое, чего противник не ожидает, не может ожидать. Поэтому он старался легко, как можно быстрее отра­жать один выпад, уходя от другого и мешая Визою ата­ковать прицельно. Тот постепенно наращивал темп. Атаковал быстрее, еще быстрее... Казалось, что быстрее уже невозможно, и все-таки Визой постарался и сделал невероятное — теперь его мечи летали, как неуловимые и смертонос­ные порывы ветра... И все-таки Тролу удавалось удер­живать этот ветер. Он даже не очень отступал, скорее раскачивался то влево, то вправо, отбиваясь даже не мечом, а всем телом, встречая выпады противника слов­но текучая, мгновенная волна, которая, возникая где-то у колен, прошивала тело и выходила в его руки уже с силой, перед которой даже Визой не мог устоять и вы­нужден был то и дело отступать... Они поддерживали этот темп минуту, другую... А по­том вдруг что-то сломалось в Визое, он стал медлить при переходах от атаки к новой атаке, выводя клинки в оборонительные позиции. И тогда Трол приготовился, он понял — сейчас и наступит самое интересное. И на­ступило... Вместо встречного движения Визой ударил сначала под углом, потом сделал выпад обоими мечами разом, рискуя потерять равновесие, потом провел какой-то сложный и, на взгляд Трола, не очень красивый возврат мечей, который, правда, больше походил на атаку снизу, но... такую неправильную и неудачную атаку, что Трол даже подосадовал — он мог бы уже подловить противника и нанести ему пару ударов на поражение. — И это все, на что ты способен? — спросил Трол, стараясь, чтобы его слова не звучали слишком быстро, потому что сам-то он сейчас жил в темпе, недоступном обычному человеку. Визой сделал несколько почти отчаянных взмахов, стараясь заставить Трола открыться, чтобы хоть один из его мечей вышел в позицию поражения противника... При этом вдруг стало заметно, что он задыхается. Или он устал больше Трола во время битвы? Трол запомнил эту двойную, по сути, атаку и приго­товил в голове план, как он контратакует Визоя, когда тот повторит выпад. Тот вообще уже стал повторяться, видимо, исчерпал свой арсенал приемов. И теперь сле­довало холодно и расчетливо выучить некоторые самые явные ошибки противника, чтобы их использовать. Трол и принялся учить... И вдруг решил, что больше учить не стоит. Он даже не ловил противника на контр­атаке. Он сам атаковал. Сначала Визой не поверил глазам, он даже вскрик­нул, но... Поздно. Его мечи как-то неловко распороли воздух, один из мечей прошел мимо, а второй блокиро­вал выпад Трола, хотя и с опозданием. Беставит уже вернулся назад, и из руки противника заструилась кровь. А разрубленная наплечная пластина повисла на одном ремне. Потом Трол ударил в очень низком, почти до шпага­та, присяде. Эту атаку Визой тоже пропустил, получив тугой удар в бедро. Трол почувствовал, как лезвие Беставита коснулось кости противника... Он был уверен, что от такой раны любой другой грохнулся бы на песок, обливаясь кровью, а Визой даже не посмотрел на рану. И тогда стало ясно, что это уже давно не Визой, что это берсерк, который едва ли осознает себя, который может биться, даже получив десяток таких ран, каждая из ко­торых свалила бы и кинозита... Тогда Трол стал гото­вить единственную атаку, ту, которая окончится чистой победой. Или... его поражением. Бой снова стал всеобщим, вероятно, Гифрул, осоз­навая, что Визой проигрывает, заставил имперцев ата­ковать... Но теперь они были не так уверены, и наобо­рот — теперь зимногорцы не уступали ни пяди, а теснили противника к пещере, из которой имперцы появились, когда “Мокрый клык” вошел в бухту. Теперь Трол атаковал Визоя яростно, он побаивал­ся, что у него украдут победу, что именитого противни­ка уведут, а потом найдется какой-нибудь способ пере­править его куда-нибудь подальше и он не доведет до конца начатого... Но он боялся зря. Визой вдруг сам бросился на него и получил два удара — один в шею, развернувший его почти на четверть оборота, второй в спину, неглубоко, но поперек ребер, почти до пояса... И тогда Визой упал. Трол замахнулся, чтобы добить его, но кто-то из кинозитов встал над поверженным мечником и принял на себя атаку Трола. А когда Трол в запале убил троих кинозитов, закрывших ему путь к Визою, стало ясно, что его там уже не было. А потом откуда-то сбоку раздался торжествующий рев Крохана, и стало ясно, что кинозиты, а за ними и все прочие, стали бросать оружие. Трол заставил себя воспринимать происходящее в нормальном темпе, чтобы не ошибиться с выводами, но увидел, что часть противников стоит с поднятыми руками, а часть катает­ся по песку, извиваясь в судорогах. Причем сами по себе, ни один из них еще не получил сколько-нибудь серьезной раны... Трол подскочил к одному из потерявших всяческую способность сопротивляться противнику, потом к дру­гому... Все стонали от невыносимой боли, настолько, что они даже не ощущали песка, засыпавшего их глаза, у некоторых на губах выступила пена, они выли высо­кими голосами, в которых не осталось уже ничего чело­веческого. Один из оставшихся на ногах кинозитов вдруг про­говорил, ни к кому не обращаясь, но старательно выго­варивая слова на северном койне: — Это Убла приказал их убить. Сражение сразу кончилось. Те кинозиты, которые остались на ногах, были потрясены смертью своих дру­зей не меньше, чем орденцы рады внезапной победе. Никто из них не сводил взгляда с умирающих, бьющих­ся в конвульсиях соратников, вероятно, одна мысль сверлила их сознание — на месте этих разом преданных несчастных могли оказаться и они. Трол вытер Беставит обрывком какой-то ткани, убрал меч в ножны, потом вымыл в близком море руки и лицо. Восстановил дыхание. И лишь после этого пошел между стоящих в удивительной неподвижности воинов, где имперцы были безоружны, а орденцы и стражники Крохана держали их под угрозой своих ме­чей. Он стал осматриваться. Внезапно он увидел того самого здоровенного сержанта, который носил цвета Даулов. — Где Крохан? — спросил Трол. И тут же поправил­ся: — Где Ибраил? Взглядом, в котором сквозила неимоверная уста­лость, возникающая после смертельной опасности, сер­жант указал на пещеру. — Они уволокли Визоя туда. Туда же пошел и капи­тан с лекарем. Трол чуть было не сказал, что Ибраил не лекарь, но решил, что это сейчас не важно. Он пошел по песку в сторону пещеры. Тут тоже было с полдесятка орденцев и столько же разоруженных. По виду это были люди Кочетыря. Сам глава преступного мира Кадота лежал у странного каменного алтаря, расположенного в глубине пещеры, застыв в страшной, напряженной конвульсии. Конечно, он был мертв, как и все “червивые”. Хотя нет, не все, понял Трол. На этом алтаре, сде­ланном в виде пятиконечной звезды, в центре лежал Визой. Около него стояли Крохан и Ибраил. Ибраил спрашивал: — Визой, у тебя осталось мало сил, скоро магия берсерка кончится, и ты... — Знаю, — прошептал мечник, — я умираю. — Скажи, где тебя заразили? Этим ты вернешь доброе имя... Визой вдруг медленно усмехнулся, попросил: — Снимите шлем... — Шлем был снят. — Нет, ниче­го уже не вернешь. Трол шагнул вперед. — Если ты скажешь, где находится Убла, мы ото­мстим за тебя. — Ты?.. — Визой помолчал. — Ты сильнее меня. — Ну, так что? — спросил Крохан. — Визой, в честь нашей дружбы, в память... Он не договорил, он не знал, что может быть значи­мо для человека, который сам вот-вот станет памятью для всех. Молчание становилось долгим. Внезапно на губах умирающего выступили пузыри крови. Он уходил. И вдруг голосом, который, казалось, мог заглушить полет кома­ра, но который услышали все, кто находился поблизос­ти, преодолевая непонятную, немыслимую муку, Визой вдруг произнес: — Бонма... И тут же кровь струйкой потекла из уголка его рта. Крохан проглотил комок и провел рукой по лицу своего старого друга, закрывая ему глаза. Потом осмотрелся. Приказал: — Ведите этих к остальным. Трол вышел на небольшую каменистую площадку перед пещерой. Так и есть, именно отсюда открывался вид на маяк, который он считал в сознании принца. И вдруг на палубе “Косоклина” возникла какая-то су­матоха, а потом с него стали спрыгивать люди. Это была команда. И почти тотчас из недр корабля стал подниматься черный, густой дым. Уже через пару минут корабль пре­вратился в огромный костер. Людей, плывущих от него к берегу, деловито, даже как-то хладнокровно стала вылавливать небольшая лодка, спущенная с “Мокрого клыка”. Когда Трол с Кроханом подошли к берегу, она уже выгружала пленных моряков. Капитан Трапез, ру­ководивший операцией, еще издалека доложил: — Они рассказывают, что капитан “Косоклина” сошел с ума, упал, стал кататься, а потом вдруг схватил фонарь и поджег бочку с маслом. — Значит, он тоже был заражен, — прокомментиро­вал Крохан. Трол лишь кивнул. Он тоже чувствовал, как реакция после сечи делает его вялым и чересчур спокойным. И вдруг, стоило ему так подумать, как над водой бухточки разлился какой-то очень звонкий щелчок. Словно где-то очень близко порвалась тугая, натянутая как струна, веревка или ударили в большой восточный колокол с необычным тембром звучания. Так умерла маскировочная магия этого места. Не­кто, кто поддерживал ее, может быть, много лет, пре­кратил ее действие. И сразу же радужная пленка, закры­вающая выход в море, исчезла. Трол подошел к Ибраилу, который, не делая оста­новки на отдых, сразу после смерти Визоя стал лечить раненых. Вправив сломанную в двух местах кость на левой руке очередного орденца, он поднял голову, ожи­дая вопроса. — Ибраил, я не заметил: что произошло с импер­ским магом? — Это был не маг, — ответил лекарь, принимаясь за другого раненого. — Есть такой трюк: подчиняют себе какого-то человека и через него ведут магические опе­рации... На этом поле таким посредником был Гевит, как я и ожидал. А магом оказался... — Он выдернул за­стрявшую в легких великана стражника стрелу и тут же остановил кровотечение введенной в канал поврежде­ния турундой. — Думаю, что Убла... Гевит умер со всеми “червивыми”, когда Убла приказал им умереть. — Кстати, я так и не понял, — заметил Арбогаст, ко­торый, сам раненный несколько раз, ждал, наблюдая, как его подчиненных пользует Ибраил, но уже не от не­доверия, скорее по привычке находиться рядом с этими людьми, если с ними что-то происходило. Он был хоро­шим командиром, хотя и проиграл поединок с Визоем. — Я не понял, зачем он это сделал? — Очень просто. — Ибраил обрабатывал уже раз­рубленную брюшину третьего воина, на этот раз кинозита. — Связь с “червивыми”, очевидно, не обходится для их матки даром. Когда ты убиваешь кого-то, кто за­ражен червем, то этим ты повреждаешь и ее систему. — Он помолчал, что-то вспоминая. — В моих экспериментах, по крайней мере, было так. И чем плотнее эта связь, тем сильнее возможные повреждения. — Так что, эту матку можно убить на расстоянии? — спросил Крохан. Как оказалось, он тоже стоял побли­зости и все слышал. — Такого, конечно, не позволят те, кто за ней уха­живает, — отозвался Ибраил. — Где бы она ни находи­лась. — Он развел руками, отказавшись что-то сделать с кинозитом. Достал каменный пузырек с каким-то пи­тьем и капнул на губы раненого. Тот сразу перестал биться. Ибраил вздохнул и сделал охранный жест про­щания. Поднялся на ноги, посмотрел запавшими от ус­талости глазами на Трола. — Связь с Визоем во время поединка была очень плотной. Убла сильно хотел тебя убить... Когда это не удалось, когда ты стал брать верх, твои удары по Визою приходились практически по мат­ке червей. И чтобы она не погибла, пришлось отдать не­избежный приказ, иначе он мог и опоздать. Но это моя гипотеза, возможно, правда выглядит совсем по-друго­му. Все, уходите, мне нужно еще многое сделать... — Последнее, — спросил Трол. — Как Приам? — Ты вовремя вмешался. Он поправится, но я его предупредил — если он со своим старческим азартом еще раз полезет в драку, я его лечить не буду. — Он воин, — высказался Крохан. — Он был воином, — сурово посмотрел на него Иб­раил. — А сейчас он старик. Вот бы и выбирал себе про­тивников по силам, нет, его на Визоя потянуло! Он махнул рукой, совсем как это делали все зимногорцы, и пошел работать дальше. Трол, Арбогаст и Кро­хан переглянулись. Арбогаст хмыкнул ему вслед, потом еще раз окинул взглядом поле боя. — Кажется, из Зимногорья имперцев мы изгнали. — На этот раз — да, — согласился с ним Крохан. — А что будет потом? Когда Убла восстановится, когда он снова начнет засылать к нам своих шпионов, или, еще хуже, заражать червями зимногорцев? Трол посмотрел на него в упор. — Крохан, неужели ты думаешь, что я остановлюсь, разгромив банду Гифрула и убрав Визоя? — Залив Бонма, — проговорил Крохан. — Даже я знаю, что это где-то на Олавах. Но найти это место... — Место, скорее всего, Трапез найдет. Но люди?.. — проговорил Арбогаст. — Осталось всего-то около десят­ка. Остальным — прямая дорога в лазарет. Трол попытался выдавить из себя обнадеживающую улыбку, хотя губы после перенесенного напряжения были как чужие. — Ну, десятка орденцев вполне хватит. Для развед­ки, конечно. — Для разведки, — сокрушенно покачал головой Крохан. — Как же, так я тебе и поверил. — Ну, может, не совсем для разведки, — ответил Трол, понимая, что капитан стражников говорит чис­тую правду. — Это уж как получится. Глава 26 Вечером того же дня, когда еще не похоронили уби­тых, Трол стал требовать, чтобы они отплыли в залив Бонма, который после некоторых поисков по карте был вполне надежно найден капиталом Трапезом в одном из самых глухих уголков Олавского архипелага. — Да я вас туда за три дня доброшу. — Капитан опа­сливо посмотрел на облака, какими-то очень низкими стаями проходящие над их головами, и добавил: — Ну, если не будет никакой магии и ветер не переменится. Ветер не менялся, только набирал силу. К счастью, та дюжина уключин и весел, которые были сделаны в планширях “Мокрого клыка”, позволяла еще выйти из бухточки, где они находились. Но чтобы все как следует обдумать и на что-то ре­шиться, Троя пошел к морю. Он попробовал остаться в одиночестве, но к нему то и дело подходили люди, чтобы спросить разрешения похоронить мертвых кинозитов или поставить в известность, например, о том, что в дальнем конце бухты обнаружены лошади, уведенные из “Голосистого петуха”, которых имперцы зачем-то взяли с собой, может быть, как резервную провизию. Сначала Трол удивился. Он вовсе не рвался в ко­мандиры, но потом осознал, что отношение к нему Арбогаста и Крохана, а пуще того — его победа над слыву­щим непобедимым Визоем сделали его лидером этих людей. И ему оставалось только принимать это как долж­ное, изменить что-либо в сложившейся ситуации он те­перь не мог, даже если бы захотел. В последовавшем разделе кое-каких пожитков, про­дуктов и оружия имперцев и их прихвостней на то, что следовало отправить в Кадот и что можно было исполь­зовать тут, Тролу, разумеется, вместе с его конем, кото­рый даже не сразу узнал прежнего хозяина, немного торжественно подсунули мечи Визоя. Это были парные клинки удивительной красоты. Очень светлые, беленой полированной стали, они были сработаны далеко на юге, если не вообще за океанами, куда и плавать в пос­ледние столетия, после победы Империи на всех четы­рех континентах, перестали. На обоих были выгравиро­ваны причудливые буквы, которые тем не менее скла­дывались в слова на койне. Большой праворучный меч, отлично сбалансированный, с небольшим утолщением в верхней четверти клинка, назывался Клунг. Чтобы им драться, приходилось или все время здорово работать кистью, или не останавливаться ни на мгновение, а крутить меч, не давая скиснуть его динамике. Второй, леворучный, Трол определил как Синкопор. Укорочен­ный, едва ли с локоть длиной, с очень низким центром тяжести, устроенном за счет навороченной гарды, вы­кованной вокруг всего кулака, с петлями и ловушками для клинка противника, он был странным по форме — у гарды трехгранный, а в середине становился нормальным, рубящим, и даже каким-то слишком уж утончен­ным, словно был предназначен для выпадов. Комбинация этих двух совершенно разных мечей показалась Тролу заслуживающей внимания, и он оп­робовал их, будто за весь день не намахался, а потом уже остановился с большим трудом. Это было отличное ору­жие, остроумное, изящное, красивое. Разность центро­вок позволяла усиливать удары за счет волны, перека­тывающейся по рукам от одного меча к другому. Это была вторая причина, почему Визой не останавливался во время боя, он словно бы на коромысле весов перено­сил энергию от правой руки к левой — поразительная техника, которую Тролу следовало освоить. Понял Трол и почему Синкопор был у гарды выкован трехгранни­ком — тут он служил для парирования меча, а всем из­вестно, что трехгранная призма наносит мечу против­ника при столкновении наибольший вред, раскалывая его по тому же принципу, по какому колун колет поленья. Трол вдруг почувствовал, что не в силах будет рас­статься с этими мечами, хотя они и вызывали у него какую-то настороженность. Тем более что и Визой оставил в нем облачко непонятного мрака, которое Трол никак не мог разогнать... Но мечи были выше похвал, и, к счастью, их можно было не таскать на бедре, а просто упаковать в мешок, где Трол хранил флягу и кое-какие мази, добытые еще в Кадоте, чтобы его раны побыстрее подсыхали. Приняв это решение, он отчетливо осознал необхо­димость и следующего шага. Он пошел к тому месту, где к погрузке на их корабль готовили раненых орденцев, пленных и коней. Тут уже находились все офицеры, переговаривающиеся негромкими голосами, даже При­ам, покряхтывая, притащился на этот импровизирован­ный совет, хотя был бледен как мел и Ибраил смотрел на него сурово за то, что старик вообще поднялся на ноги. — Я хочу обсудить вот что, — начал Трол, едва ему стало ясно, что его слушают. — У нас есть два варианта — отплыть в Кадот, потом готовить долгую, очень долгую экспедицию в залив Бонма, собирать силы для осады и все такое. Потому что, пока мы будем валандаться, не­пременно упустим время, и Убла, несомненно, подго­товит нам достойную встречу. И обязательно перепря­чет червоцвет. А есть другой вариант — собрать всех, кто может еще носить оружие, и попытаться атаковать Ублу в Бонма как можно скорее, — Но раненые? — спросил Арбогаст, и сразу стало ясно, что себя к раненым он не причисляет. — Тут есть несколько человек, которые сумеют на лодке с “Клыка” добраться до Кадета и привести по­мощь. Всего-то и дел — ночь погрести, ну и объяснить там, что тут произошло. — Кинозиты могут попытаться... — начал было Крохан, но не договорил. — Хорошо, оставим легкораненых орденцев, — от­ветил Трол. — Чтобы удержать две дюжины связанных пленников, много силы не потребуется. — Как-то это все слишком стремительно, — ото­звался Приам. — Но этот твой вариант мне подходит. — Тебя я как раз планировал оставить тут за главно­го, — отозвался Трол и смутился — вся эта фраза звуча­ла слишком уж безапелляционно. — Ну, то есть я соби­рался предложить, чтобы ты... все-таки остался. — Э-э, я не понимаю, — отозвался Крохан. — Ты не хочешь, чтобы мы получили подкрепление в Кадоте? — Я не хочу нарваться на подготовленную засаду в заливе Бонма, в котором к тому же не будет того, что я хочу получить — матки червей. Один за другим все стали посматривать на Ибраила. Тот выглядел усталым — чтобы блокировать магичес­кие трюки Ублы даже на таком расстоянии, потом оказать помощь почти трем десяткам раненых, потребовалось уйма энергии. Должно быть, поэтому он спросил: — Что вы на меня смотрите? — Ну, ты же у нас эксперт по Империи, — не очень тактично объяснил Крохан. Ибраил вздохнул, подумал, наконец ответил: — В том, что говорит Трол, есть смысл. — То есть, если мы тут начнем действовать, как обычно поступают после сражения, то... — начал было Арбогаст, но докончить не успел. — Я за поход на Бонма теми силами, какие у нас есть, — веско проговорил Крохан. — Э-э, очень не хо­чется гоняться за Ублой, если можно его сразу прихлоп­нуть. — Правильно, — согласился Ибраил. — Ну, тогда и я, — ответил Арбогаст, хотя при этом оглянулся на раненых и пленных. — Учти, — тут же подал голос и Приам, обращаясь к Тролу, — я не останусь ни при каких обстоятельствах. — Книжник, — поинтересовался Крохан, — пояс­ни, пожалуйста, чем тебя это... э-э… путешествие так привлекает? — Вот будешь его так спрашивать, он тебе в своей летописи такое место отведет, что потомки будут по­мнить лишь о двух мировых злодеях — императоре Чер­ной Империи и Крохане из Зимногорья, — отозвался Арбогаст убийственно красивым и серьезным голосом. Но шутку не приняли, слишком все получалось не­ожиданно и быстро. Люди, которых оставляли с ране­ными и пленными, стали ворчать, что было неприятно обнаружить в дисциплинированных орденцах. К тому же выразил недовольство и Трапез, но по другому пово­ду — ему очень не хотелось оставлять тут свою лодку. — Да пойми ты, голова садовая, — уговаривал его Арбогаст, — им же нужно добраться до Кадота, полу­чить помощь и все такое. — Пусть заберутся на скалы, — отзывался капитан, — мы же не на вражеском берегу, тут везде можно помощь получить. — Ну, если с лодкой почему-либо не выйдет, при­дется так и поступить, — решил Крохан. — Но пока придется все-таки лодку отдать. — А как вы будете в заливе Бонма высаживаться? — упорствовал Трапез. — Если там прибойная волна или берег такой, что на “Клыке” не подойдешь? — В крайнем случае, плот сделаем, из пустых водных бочек. Незадолго до того, как солнце опустилось в Запад­ный океан, “Мокрый клык” вышел в море с уполовиненной командой и едва ли дюжиной бойцов, которые еще могли сражаться. Среди них почти все были целы, кроме Приама и, конечно, Арбогаста. Но эти двое так держались, что не возникало ни малейшего сомнения — к тому моменту, когда придется драться в заливе Бонма, они восстановятся. Ночь сменилась днем, день закатился и перешел в ночь. А потом снова. На третий день стали заметны пер­вые признаки готовящегося боя. Трол не очень пони­мал, почему так происходит, но люди теперь перегова­ривались приглушенными голосами и чуть тщательнее, чем обычно, чистили оружие. К ужину на бак, где обычно проводили время орденцы, жмурясь от золотой, словно бы облитой заходящим солнцем воды, поднялся и Ибраил. До этого он проспал в своем гамаке почти тридцать часов, да и потом, слегка перекусив, прихватил еще часов десять. Трол подошел к нему, чтобы выразить благодарность за бой в бухточке, но понял, что не сумеет. Как-то глупо было благодарить человека за то, что он не предал. И потому разговор по­лучился странным. Начал его, как часто бывало, Кро­хан, который со свойственной ему грацией тарана вдруг поинтересовался: — Ибраил, ты... э-э, не скучаешь в нашей глуши по Империи? Ведь ты был там не последним человеком? — Я живу уже довольно долго, сменил много стран, жил среди разных народов... Нет, привязанности к какой-то одной стране у меня нет. — Он помолчал и вдруг с отчетливой тоской в голосе проговорил: — Есть привязанность к некоторым людям. Но они все умерли, и потому... скучать бессмысленно. Я просто их помню. — А каково там? — спросил Трол. — В Империи? — Там... необычно. — Ибраил мельком посмотрел на Трола. — Когда попадешь туда, сам узнаешь. — Почему он туда должен попасть? — поинтересо­вался Приам. Он тоже подсел, позвякивая ложкой об оловянную корабельную миску. — Он решил с ними сражаться, поэтому так или иначе там окажется. Или как победитель, или... м-да, нет, скорее всего, все-таки как победитель. Он хорошо дерется, лучше, чем все, кого я знал. — Видел бы ты моего Учителя, — понурившись, от­ветил Трол. — Я и трети не умею того, что он провора­чивал. Помолчали. Видимо, сказанное значило для этих людей что-то, что не укладывалось в голове, поэтому разговор пошел по кругу. — А в чем главная необычность Империи? — поин­тересовался Приам. — Там все... вычурно. И в то же время — очень ясно. Место каждого человека определено, у него есть свой долг, который он обязан выполнять. И иерархические знаки обозначены совершенно... однозначно. — А подробнее? — попросил Крохан. — На землях коронной Империи, как они называют метрополию, приняты обозначения разными способа­ми, но главными являются цвета. Самым низким счита­ется белый цвет, это цвет рабов и учеников в школах. Помимо прочего, это еще и практично, ведь солнце в Империи — не то что тут, там без воды даже крепкого человека оно способно убить за несколько часов. Свободные крестьяне, ремесленники и небогатые купцы имеют цвет зеленый. Желтый или оранжевый носят солдаты в армии, хотя желтый мне приходилось видеть и у уволенных в отставку чиновников. Офицеры и чи­новники средней руки обязаны иметь красные одежды. Очень богатые купцы, управляющие и сборщики нало­гов носят коричневый цвет. Высшие офицеры и адми­нистраторы — синий. Это же цвет среднего дворянства, как правило, военного. Но самым главным считается, конечно, черный цвет, его присуждают только за осо­бые заслуги. — И что же, они все ходят в одеждах одного цве­та? — спросил Арбогаст. Как он присоединился к этой компании, никто не заметил. — Нет, в одежде одного цвета ходят только рабы. Но все подданные Империи обязаны иметь свои цвета на нагрудных шевронах, на перевязи для оружия, на поясе или, как, например, у чиновников, на шляпных лентах. — И эти ленты — смешанных цветов? — поинтере­совался Трол. — Да. Управитель провинцией, например, может иметь небольшую полоску желтого, обозначающую, что в молодости он служил в армии, главную коричневую полосу, поскольку он управитель, тонкую синюю нить, если ему повезло жениться на женщине высокого рода, и черный кантик, если он имеет благодарность импера­тора и лично представлен ему. — А если я хочу, так сказать, замаскировать свое... э-э, социальное положение, — спросил Крохан, — ка­кого рода цвет я должен выбрать? — Зачем тебе скрываться, если ты честный чело­век? — удивился Арбогаст. — Ну, предположим, я посланец императора по особым поручениям, — пояснил капитан кадотской стра­жи. — Зачем же мне светиться? — Если ты, допустим, хочешь кого-то поводить за нос, хотя это не особенно принято, ты должен выбрать серый цвет, — ответил Ибраил. — Причем во всей одеж­де. — Он помолчал, посмотрел на воду за бортом. — Кстати, даже самые знатные колдуны носят именно серый. Только сильные мастера выбирают ткань потем­нее, а ученики — чуть ближе к светлому. Несколько раз мне случалось видеть и императора в сером... На неофи­циальных приемах и торжествах в тесном кругу. — А каков этот император? — спросил Арбогаст. — Ты был ему представлен? — Был, — Ибраил вздохнул. — Только я должен так сказать — никто его никогда не видел. — Как так? — не понял Приам. — Ведь он бывает, как ты сказал, на неофициальных торжествах... — На приемах и на торжествах он всегда в шелковой черной маске, через которую не видно даже глаз. Кроме того, он всегда облачен в тогу, скрывающую его тело. Даже на руках у него черные шелковые перчатки. — Ибраил помолчал, потом добавил: — Сами понимаете, под этим камуфляжем может находиться кто угодно, любая подставная фигура и любая сущность. — Но ведь магически его можно исследовать? — спросил Приам. — И маски эти не помеха. — Каждый, кто попытается дотянуться до импера­тора магическим щупом, тут же будет уничтожен, каки­ми бы привилегиями в прошлом ни пользовался. Кста­ти, они называют его не император, а Басилевс, это оз­начает что-то вроде царя царей — очень старый титул. — А официально у императора все знаки отличия черные? — спросил кто-то из орденцев, которые, как оказалось, тоже собрались около офицеров и слушали. — Нет. На поясе у него есть несколько ниток корич­невого и довольно широкая синяя полоса. Хотя главный цвет, конечно, черный. Но такое сочетание — только у него одного. В мои годы я не знал людей, у ко­торых было бы меньше половины красного, хотя... Да, пожалуй, лет триста назад был некто, у кого была ко­ричнево-черная перевязь. Но как он ее добился — не могу сказать. Вдруг из “вороньего гнезда”, где находился наблю­датель, раздался крик: — Парус, на востоке, миль пятнадцать! Все поднялись, столпились у левого борта, но с та­кой высоты над водой ничего видно не было. Лишь с помощью магического видения Трол сумел дотянуться до неизвестного корабля. Капитан Трапез, который оказался тут же, негромко пробурчал: — Нет смысла обращать на него внимание, он идет гораздо круче к ветру, мы его обставим. — На этот корабль, капитан, — отозвался Трол не­громко, — есть смысл обращать внимание хотя бы по­тому, что это пират. — Он вздохнул. — Скорее всего, Убла собирает пиратские корабли, капитаны которых за­ражены червем. — Почему ты так думаешь? — удивился Арбогаст. — Это выглядит разумно, — объяснил Трол. — Олавы — пиратская колыбель, а его замок стоит нетронутым. — Убла мог замаскировать его, — отозвался Крохан. — Непременно замаскировал. Но все равно необхо­димо подвозить пищу, одежду, топливо, какие-то маги­ческие инструменты и приборы для поддержания матки червей — эту активность не замаскируешь... И лучше всего, если это сделают капитаны и корабли, которые, как я сказал, находятся под его контролем. — Почему же он тогда, имея такую мощь, не собрал флот и не обрушился на Зимногорье? — спросил Приам. — Я подозреваю, у него другой приказ. А именно — используя известную систему порабощения высшего дворянства, присоединить Зимногорье внешнеполитическим, так сказать, способом... Что он и пытался осу­ществить. Несмотря на то, что этот сценарий определен­но требует времени и... дорог. Даже очень. Ведь Гифрул не сумел заразить всех своих подчиненных, а только не­скольких человек... Вдруг Трола окатила волна холодного, очень дале­кого, нечеловеческого внимания. Он повернулся на месте. Больше всего это было похоже на дальновиде­ние, но такое, что подглядывающий совсем не заботил­ся о маскировке, словно бы он, наоборот, хотел, чтобы его внимание к “Мокрому клыку” и людям, собравшим­ся на борту, было замечено и учтено... Нет, как бы ни был силен Убла, на таком расстоя­нии так точно, без поиска найти “Мокрый клык” невоз­можно. Если только... Внезапно Трол обратил внима­ние на далекую черную точку, парящую в вечереющем воздухе. Потом еще и еще. Это были птицы, кажется, довольно крупные. Именно они и обеспечивали такую точность внимания, с каким следили за их кораблем откуда-то с другого берега залива, может быть, даже из глубины Мартогена. — А в птиц они могут сажать своих червей? — спро­сил Трол. — Почти наверняка — да, — отозвался Ибраил. — Мне ведь это удавалось, почему же для них это должно стать проблемой?.. — Он тоже почувствовал или прочи­тал в Троле холодную волну внимания, и скорее всего гораздо тоньше, разобрав в ней разные нюансы. — Только для этого нужны либо очень умные, либо боль­шие и сильные птицы вроде альбатросов. Другие для червей просто не подойдут. — Еще один парус! — вскрикнул Арбогаст. — Види­те, на самом горизонте? — И указал в сторону кормы, куда матрос из “вороньего гнезда” скорее всего смотрел нечасто. — Со временем их будет много, — сказал Трол. — На обратном пути они могут на нас напасть, — высказался Крохан. — А ведь они даже не понимают, почему это делают и на чьей стороне выступают, — высказался Приам. — Для того чтобы разнести нас за счет численного превосходства, никакого понимания и не нужно, — на­хмурился Арбогаст. Тогда Трол мягко, маскируя свои чувства, посмот­рел на командора Белого Ордена и проговорил: — Стоит ли волноваться о послезавтрашней битве, когда мы не выиграли завтрашнюю? Глава 27 Залив Бонма раскрылся перед “Мокрым клыком” словно живописное полотно, с которого неожиданно сдернули темный, серый холст. Туман, который скры­вал тут почти каждую линию, вдруг рассеялся, и перед глазами всех, кто находился на палубе, появилась удоб­ная гавань, глубокая и почти на милю вдающаяся в берег. Боковые ее берега были довольно обрывисты, а вот дальний, закрытый от всех мыслимых ветров, ока­зался пологим и песчаным. Трол напряг зрение, чтобы понять, что вызвало у него неприятное, опасливое предчувствие. И лишь тогда понял — необычная форма скал, вздымающихся прямо из песка у моря, уходящих на несколько сот футов в высоту, изъеденных трещинами, обсаженных птичьими гнездами, но совершенно непохожих на замки или во­обще на какие-либо строения. — Что теперь? — спросил капитан Трапез, и стало ясно, что в залив он без понуканий входить не хочет. Как, собственно, и никто не хотел. — Уж очень тут все спокойненько, — лучше всех вы­разил свое состояние Крохан. — Э-э, слишком похоже на ловушку. — Ибраил, — повернулся Арбогаст к бывшему коро­левскому лекарю, — этот туман... настоящий? — Разумеется, — ответил маг, приводя в готовность свои вещи. — Если бы было иначе, я бы предупредил. — Тогда, — решил Арбогаст, — нужно входить. — И искать, какая из этих скал — фальшивая. — Думаешь, они повторяются? — полуутвердитель­но поинтересовался Крохан, обращаясь к Тролу. — Ну, я имею в виду, что они, э-э, уже разок попробовали от нас замаскироваться... Трол только посмотрел на него, но ответа не нашел. Не мог же он заранее знать, что они в чем-либо важном не ошибаются. А если ошибаются, это может... очень скоро кончиться. И от Воина Провидения останется только невнятная легенда да разочарование тех, кто хотел посчитаться с Империей. В залив “Мокрый клык” вползал на веслах, очень медленно. И с такой осторожностью, что, если бы из-под воды вдруг высунулись морды морских драконов, они почти наверняка успели бы затабанить и задним ходом отскочили снова в море. Впрочем, никаких мор­ских драконов тут быть не могло, на Кермале их истре­били за жир и кость еще полтысячи лет назад. Теперь, для того чтобы загарпунить хотя бы самого дохлого из морских дракончиков, приходилось выходить в Север­ный океан и многие недели подниматься в высокие ши­роты, разыскивая их пастбища. — До берега осталось кабельтова два, — доложил Трапез, словно Трол и сам этого не видел. — Если нуж­но разворачиваться, то ближе лучше не подходить. — Разворачивайся сейчас, а потом сдай задним хо­дом, — предложил Крохан. Все-таки он был выходцем из морского народа, в котором многие поколения под­ряд рыбачили и охотились с кораблей. “Мокрый клык” совершил разворот, а потом под­полз к самому берегу кормой, устремив свой форштевень в сторону моря, на север. Все это было разумно, но... скорее всего значения не имело. Если они нас одолеют, решил Трол, то и корабль от­сюда не выпустят. А если мы победим, то корабль можно будет хоть на берег вытаскивать, все равно это уже никакой опасности не добавит. Но вмешиваться не стал. Спокойствие капитана, хоть какая-то забота об экипаже сейчас играли им на руку — эти, по сути, по­луштатские люди будут уверенней, да и солдатам может быть легче, если они решат, что для нормального от­ступления все подготовлено. Высадившись на берег, Арбогаст тут же построил своих орденцев. Почти в таком же темпе, лишь медлен­нее выставил своих стражников Крохан. Оба отряда, даже в полном вооружении, выглядели на удивление слабыми, потерявшимися среди этих каменных ис­полинов группками. И именно они должны были ре­шить в пользу своего короля этот бой с имперцами. Трол еще раз проверил, не переоценил ли он в порыве дурацкого азарта необходимость быстрой атаки? Так ни к чему и не склонившись, он спрыгнул в теплую воду, которая дошла ему у кормы корабля чуть не до шеи. Выбравшись на берег и отжав одежду, он посмотрел на Ибраила, который высадился лишь после того, как с гика бизани на песок были поданы в погрузочной сетке какие-то тюки. Их он принялся быстро разбирать, и очень скоро был уже увешан разными, довольно стран­ными на вид приспособлениями. Заметив, как на него смотрит Трол, он чуть улыбнулся. Но тут же нахмурился. — А чего ты хочешь? — сказал он чуть резче, чем обычно привык его слышать Трол. — У меня слишком давно была налаженная связь с мастерами Империи, а замаскированные магиматы умеют делать только там. — Значит, ты все это... — Крохан изобразил движе­нием руки какой-то прибор на груди мага, — сам э-э... исполнил? — Исполнишь тут, когда даже ртуть нормальную ку­пить невозможно, — буркнул Ибраил, вытряхивая песок из подобия морского рупора, сделанного из полу­прозрачного, но жесткого, как твердая кожа, материала с чешуйками, и с сетчатой оплеткой из витой серебря­ной нити. — Что значит “нормальную”? — спросил Приам. За время перехода он оправился. И хотя был еще бледен и двигался немного боком, все-таки тоже сошел с корабля, натянув на себя нагрудник и поножи. — Это значит — самородную, — ответил маг. — Так это все тебе нужно, чтобы определить среди скал замаскированный замок? — спросил Арбогаст. Ка­жется, он только сейчас понял, зачем все это нужно. — Ты что же, заранее знал, что мы поедем искать этот замок? — Я взял эти приборы для того, чтобы определить местоположение отряда Гифрула, — словно разговари­вал с полным несмышленышем, объяснил ему маг. — Но там они не потребовались... Может, хоть тут от них толк будет. — Толк будет, — веско сказал Приам. — Крохан, по­ставь около мага своих людей, и не дайте врагам внезап­но с ним расправиться. Иначе Убла нас всех... — Нет, люди мне не нужны. Они же все настройки собьют, — пояснил Ибраил. — Пусть лучше держатся подальше. — Вот украдут тебя на наших глазах, тогда... — суро­во проговорил Арбогаст и, вздохнув, покачал головой. — Ну, если у них есть такие возможности, четверо моих людей ничего не решат, — сказал Крохан. — Луч­ше уж я сам. — Нет, — решил Трол. — Лучше я. Я умею оставать­ся магически нейтральным... Ну, почти нейтральным. — Давай попробуем, — предложил Ибраил. Он поковырялся в каком-то приборе, стоящем на песке, потом подсоединил некий металлический шар к хрустальной пластинке с довольно сложными вырезами, пластинку поместил на узкое дно рупора и провел им в сторону Трола. — Ты смотри-ка, действительно... Хотел бы я знать, как это в тебе натренировали? — Давайте лучше делом заниматься, — предложил Крохан. — Тогда пошли, — согласился Ибраил. И вся ком­пания, со стражниками шагах в тридцати, и с рыцарями Арбогаста чуть дальше, двинулась от одной каменной скалы к другой. Ибраил обходил каждую из этих скал по периметру, через три-пять шагов прикладывая к камням толстый конец своего рупора, и смотрел, что показывает про­зрачная пластина. Иногда он подносил к ней ухо и пы­тался что-то расслышать. Тролу очень хотелось сделать то же самое, хоть разочек, но он не решался — вдруг его чувство опасности испортит весь эксперимент? А опасность нарастала. Он это понимал. Теперь ее мог уловить даже обычный эмпатически тренирован­ный человек. Но откуда она исходила, где был ее фо­кус — этого он пока понять не умел. Да, до Учителя ему было далеко. Тот даже не задумывался бы, просто с учетом своего опыта предложил несколько вариантов, и один из них непременно привел бы к врагу. Трол повернулся на месте. Внимательно, медленно, всматриваясь не столько в песок и скалы, которые он видел, сколько пытаясь рассудком осознать, что же он видит. Если бы он вознамерился жить тут, он бы ни за что не отходил от воды, чтобы легче было таскать грузы, чтобы можно было поближе подводить лодки или даже местные скампавеи... Тогда вот единственное место, где вода глубокая, да и эти вот валуны как-то странно выстроены, почти разумно образуют причальную стенку... “Стоп, — решил Трол, — уже начинает мерещиться. Про­сто в этом месте камни как-то странно обточены волнами, не хочешь, а на ум приходит кнехт или причальная тумба”. Но тогда, тогда... Тогда от стенки лучше всего про­ходить к этой вот скале. И даже не скале, а настоящему каменному столбу. По нему и влезть-то невозможно, а значит... — Ибраил, — предложил Трол, — попробуй обсле­довать вот эту скалу. — Почему ее? — Мне кажется, это их причал. Маг быстро осмотрелся, поднял взгляд своих почти черных глаз на Трола. Покачал головой. — С этой твоей стенки нет спуска... — Если от этой скалы откидывается каменная плита всего-то сорока футов длиной, то ты не просто мост, ты целый пандус получишь. И простреливаемый со всех сторон. — Ладно, — согласился маг. — Проверить неслож­но, только ты... — Он приложил свой рупор к скале, по­смотрел в пластинку, покрутил им, приложил ухо, уже приглушая голос, добавил: — Многого не жди. Маски­ровка должна быть более полная, совершенная. Я бы на их месте сделал раздвигающий пространство магимат в небольшом валуне, чтобы... Вдруг глаза его полезли на лоб. Он поперхнулся сво­ими словами. Потом лицо его стало спокойным, отре­шенным и в то же время сосредоточенным. Трол видел такое лицо у Учителя, когда он проводил сеансы особо головоломной магии. Потом Ибраил вытер лоб, ему показалось, у него по­явилась испарина. Отошел от места, где Трол предлагал “построить” пандус, шагов на тридцать, снова прило­жил рупор, потом ушел вообще на сотни ярдов, почти к другой, соседней скале, возвышающейся, впрочем, еще выше, чем та, которую заподозрил Трол. Через пару минут он вернулся. — Так и есть. Эта скала — фальшивая. Она не монолитная, ее всю источили переходы. Думаю, это и есть замок Ублы, который мы ищем. — Много в нем живых существ? — спросил Трол. — Не очень. — Ибраил осмотрел ее, потом помахал рукой, подзывая всех остальных. Коротко объяснил им, чего они с Тролом тут надумали. — А что? — удивился Арбогаст. — Вполне разум­но. — Он еще раз смерил тренированным глазом усту­пы, стены и крохотные трещинки, в которые не всякая девица сумела бы вставить мизинец. — И не заберешь­ся, даже если захочешь. — Ну, забраться-то можно, — ответил Трол. — На­пример, можно выпросить у Трапеза полсотни гвоздей потверже, веревки и взбираться от щели к щели, вкола­чивая в нее стальные костыли. Но это... Это их обеспо­коит. Пусть лучше они думают, что мы ни в чем еще не уверены. — Думаешь, они за нами не наблюдают? — спросил Приам. — Я бы на это не рассчитывал. — М-да, — решил Трол, он не обратил на слова Приама внимания, он обратился к Арбогасту: — Пошли кого-нибудь за гвоздями... И не забудь молоток. — Он еще раз осмотрел стену. — Сделаем так. Я взберусь вот на тот выступ. С него можно будет пройти по тем кар­низам и найти хоть какую-нибудь бойницу. — Он по­смотрел на Ибраила: — Маг, тебе придется подняться со мной и найти эту бойницу, если я не справлюсь, а потом сделать так, чтобы я мог в нее пролезть. — Если ты скинешь мне веревку, я могу попробо­вать... — Ибраил энергично почесал шею под редкой черной бородкой. — Хотя, признаться, уже давно не ползал по скалам. — А отсюда вскрыть какую-нибудь э-э... дыру в их конуру ты не можешь? — спросил Крохан. — Отсюда я ничего не пойму, — ответил Ибраил. — К тому же, что же это за замок, если его можно вскрыть снаружи, словно винный кувшин? Трол их уже не слушал. Он скинул с себя все доспе­хи, какими надумал воспользоваться перед высадкой. Теперь они означали лишний вес, потерю гибкости и реальную опасность сверзиться с большой высоты. Без деревьев это было бы фатально, вряд ли даже Ибраил сумеет после этого восстановить его хотя бы до актив­ности нормального человека. Вряд ли он вообще выжи­вет, если упадет на камни... Разулся, скинул даже жест­кие наручи из толстой кожи. Перевязи, правда, оставил. За спину он повесил Беставит, а на поясницу — кинжал. Почему-то казалось, он пригодится, хотя и был таким аляповатым и тяжелым. Потом осторожно пере­брал гвозди, которые доставил кто-то из младших орденцев Арбогаста, попросил проверить всю длину бече­вы, которую принесли чуть позже, привязал десяток гвоздей к перевязи на боку, туда же на куске плотного шнура привязал молоток, подошел к скале. — Там, где скала выдается в сторону моря, тебе при­дется ползти по поверхности с отрицательным укло­ном, — подсказал Приам. — И ухватиться будет не за что... Послушай, может, попробуем просто веревкой дострелять? Тут же не высоко... — А потом веревка перетрется в самом неожидан­ном месте, и ты будешь гадать над телом одного из нас — сама она или это Убла клыки показывает? — Веревку он может и при тебе перепилить, — ото­звался Крохан. — Если я буду ее контролировать, это станет труд­нее, — решил Трол. — Нет, сделаем, как я предлагаю. Трол подошел к каменной стене, вздымающейся в ясное, без единого облачка небо, погладил ее ладонями, привыкая к шершавой поверхности. Потом вздохнул, расслабился, выкинул из сознания всякое представле­ние об опасности, о смерти и конце. Нащупал кончика­ми пальцев крохотную, в полдюйма, трещинку на высо­те своей макушки. Главное, не очень торопиться. Это будет неправильно, это потребует ослабить координа­цию и потерять контакт со скалой... Потом он поймал эту трещинку кончиками пальцев ног, обеих сразу, это было роскошно, это давало несо­мненную устойчивость. Он нашел выступ, на котором уместилась его правая ладонь. Он поднялся на руке, сразу же подвернулась складка для левой ладони. Она была в песке, его пришлось стряхнуть, потому что сва­литься из-за такой мелкой ошибки было бы в самом деле обидно. Трол поднялся уже до половины необходимой высо­ты, когда стало труднее. Тут стена уже была зализана, как на старо-восточных крепостях. По легендам, если их стены были выложены так, что в промежуток между камнями можно было воткнуть ветку с палец или поставить на любой, даже случайный выступ камень с кулак и он не скатывался, главного строителя казнили за неумение. — Видно, он немало ползал по скалам, — донесся снизу голос Арбогаста. — Я сколько за птичьими яйцами лазил, и то диву даюсь, как он не срывается. Трол приказал себе не обращать внимания. Мнение людей внизу его не касалось, ему нужно проползти еще десяток ярдов до выступа, потом преодолеть предска­занный отрицательный уклон, когда придется исполь­зовать те гвозди, на которые, в общем-то, надежды осо­бой нет. Эх, найти бы другой путь... До карниза он дошел довольно уверенно, оказалось, что чуть сбоку выветрилась целая лесенка борозд. В обыч­ном саду на них не сумел бы закрепиться даже плющ, но Трол был доволен — впадины ему как раз хватило, чтобы подобраться к карнизу. Тут он вколотил на пробу первый гвоздь в стену. Сталь была мягковата, гвоздь со­гнулся, но уже после того, как камень начал оказывать существенное сопротивление. В любом случае из деся­тидюймового гвоздя почти треть оказалась вбита в ска­лу, и на вид — вполне добротно. Трол закрепился на этом гвозде, потом откинулся и попросил подбросить ему снизу веревку. К концу вы­бранного шнура привязали камень, раскрутили, как пращу, подбросили... С третьего раза Трол ее поймал. Привязался к гвоздю, потом оперся на каменную при­ступочку в полуярде выше по стене и снова заколотил гвоздь. Привязал между двумя гвоздями веревку, это был почти гамак, где он мог, уцепившись ногами, ви­сеть, расслабив руки и вколачивая следующий гвоздь. Снизу долетали голоса, он не обратил на них внима­ния. Потом гвозди кончились, он объяснил это Ибраилу, тот привязал к концу бечевы, свисающей вниз у на­чала этого подвесного мостика, десяток следующих, Трол сполз, болтая ногами над пропастью в семьдесят футов, к бечеве, отдохнул там и заодно подтянул новую партию гвоздей. Распихал их в приготовленные узлы на перевязи, вернулся назад. Вколотил по той же схеме еще полдюжины гвоздей... Тут и выяснилось, что отри­цательный уклон карниза подошел к концу. Трол поправил перевязь, отцепил от себя лишние гвозди и нашел опору для пальцев. Теперь это была очень хорошая опора, не то что бечева, которая резала руки и раскачивалась так, что и скоординироваться тол­ком было невозможно. Оперевшись ногами на последний гвоздь, Трол по­тянулся вперед, нашел новый уступ, еще одну щель, еще... И все. Скала стала почти пологой. Тут были те карнизы, на которые Трол собирался втащить Ибраила. Он с удовольствием их обозрел, и... Прямо на него, через стену, показавшуюся прозрачной, хотя и по-преж­нему каменной, смотрело хмурое, грубое лицо. Трол по­тряс головой, лицо исчезло. Впрочем, это в любом слу­чае ничего хорошего не предвещало. Его заметили, те­перь следовало торопиться. Трол нашел удобный выступ, отцепил от себя конец бечевы, подтянул ее, пока не понял, что нашел пример­но середину, накинул выбранный кусок на выступ, набросал десяток петель, закрепил их общим узлом, по­смотрел вниз. На миг, один долгий миг, у него зазвене­ло в голове, но он убрал этот страх высоты. Если боять­ся, то не следовало и впутываться в это предприятие, ничего, кроме ненужных смертей, все равно бы не по­лучилось. Он сказал негромко: — Ибраил, давай. Сейчас же бечева запрыгала под движениями чело­века, поднимающегося снизу. Трол вперился в камень, откуда его заметили. Там не было никого и ничего, ка­мень был плотным, ровным и глухим, как все камни мира, но это ничего не значило. Он попытался понять, что находилось под камнем... Нет, здешняя магия была слишком ловкой, не для таких недоучек, как Трол. Бечева почти перестала биться, сейчас она поскри­пывала о камень. Но бояться было нечего, если эта бе­чевка не выдержит, рядом свисала еще одна. Вряд ли Ибраил будет так беспечен, что попробует подниматься лишь по одной из них. А две не так просто испортить даже Убле... По крайней мере, на это приходилось наде­яться. Из-за края появилось залитое потом темное лицо Ибраила. Трол подцепил его под локоть, втянул на карниз. — Ну, не знаю, — прошипел маг. — Я пока полз, все время смотрел на эту стену... И как тебе удалось под­няться? Тут же муха соскользнет вниз! — Ибраил, — сказал Трол, — вот из этой каменной стенки на меня кто-то смотрел. — Смотрел? — удивился маг, но теперь он был на­сторожен и внимателен. — Дай-ка проверю... — Он до­стал из-за пазухи камешек величиной с куриное яйцо, провел им по скальной поверхности. Почмокал губа­ми. — Так и есть, это камень с односторонней видимос­тью, довольно обычная штука, хотя и старинная... Сей­час такие не делают. — Его можно пробить? — Можно, но нужно найти центр напряжений, куда и следует ударить. — Ибраил прочитал какие-то корот­кие заклинания, поводил рукой над своим камешком, и тот вдруг стал светлеть. Теперь, когда Ибраил положил его на подозрительную поверхность, по “яйцу” побежа­ли переливчатые красновато-голубые разводы. Ибраил повел камень так, чтобы он стал зеленеть. Еще на фут, еще... — Вот тут примерно. Трол взял молоток, прицелился и ударил. Каменная крошка разлетелась, поцарапав ему щеку, а Ибраилу руки. Зато перед ними темнел широкий, не меньше полутора ярдов, пролом. По краям он казался самым обычным камнем, только толщина его была дюймов де­сять. И с внутренней стороны она была ровной, словно глиняный горшок. Трол вытащил Беставит, осмотрелся последний раз. — Я первый, ты — за мной. И во имя всех богов, не высовывайся вперед, только прикрывай меня от магии. Ну, пошли. Глава 28 Трол уже совсем было собрался шагнуть в проем, как вдруг вздрогнул и резко обернулся. Карниз, на ко­тором они стояли с Ибраилом, был так узок, что ему по­требовалось сделать отмашку мечом, как во время хож­дения по канату, чтобы не свалиться. Ибраил, который ничего не почувствовал, посмотрел на него с тревогой. А Трол наклонился, вытянув шею, над пропастью и посмотрел вниз. Веревка по нижней трети своей длины стала вдруг дымиться. Потом в плотном воздухе появи­лись почти невидимые язычки пламени, она горела. Трол закричал, обращаясь к кому-то внизу: — Не поднимайтесь, это опасно! Он немного опоздал. Кто-то из стражников Крохана, в доспехах полегче, чем у остальных, уже пытался влезть им на помощь. Когда веревка задымилась, он стал спускаться, но не успел... Тяжело и неуклюже он рухнул на песок. Впрочем, с той высоты, на какую этот человек сумел забраться, серьезно разбиться было не­возможно. Трол обернулся к Ибраилу: — Все равно поздно, ты уже здесь. — Это Убла, — сказал Ибраил, должно быть, на миг представив, что бы с ним было, если бы он не поспешил. — Конечно, — Трол снова заглянул в пролом. — Но теперь это нам не помешает. И спрыгнул внутрь. Тут было пыльно, воздух казал­ся каким-то мутным, словно в нем парил никогда не рассеивающийся туман. И все-таки тут было светло. Каким-то образом стены, представлявшиеся снаружи монолитными, пропускали свет, хотя и превращали его в медлительные, как вода, тяжелые, почти ощутимые кожей облака. Ибраил пролез следом за Возрожденным. У него все еще было бледное лицо, это следовало сбить, как у но­вобранца сбивают страх перед битвой. — Теперь ты больше похож на зимногорца. — Мне тут не нравится, слишком много магии. Трол усмехнулся. — А я думал, наконец-то ты решил замаскироваться под нас, северян. Ибраил набрал побольше воздуха, выдохнул его с силой. Сказал чуть слышно: — Слишком давно последний раз я участвовал в сражении. — Всего-то три дня назад. — Я имею в виду колдовской бой с противником сильнее себя. — Ерунда. — Трол осмотрелся еще раз, приучая глаза к этому сумраку. — Ты справишься. — Он пошел вниз по ступеням, ведущим в узкий, показавшийся тем­новатым, коридор. — К тому же у нас все равно нет вы­бора. Внезапно из коридорчика на Трола выскочил верзила почти семи футов ростом. Трол узнал его, это был тот самый наблюдатель, которого он каким-то образом увидел через камень. Теперь верзила несся, выставив вперед тяжелый, но не длинный двуручный тесак. Та­ким оружием приходилось работать как секирой, зато его удары было очень трудно, почти невозможно пари­ровать. Трол и не парировал. Он сделал обманное движение, и, когда верзила уда­рил, поднырнул по смертоносное жало... Оно впилось в каменную стену и застыло там, вернее, застыл верзила, потому что Беставит Трола прошил его горло и поднял­ся еще выше, вероятно, доставая мозг. Здоровяк даже не понял, как умер. Ибраил покачал головой, он не увидел выпада Трола, и это сбило его с толку. Он снова вдохнул по­глубже и встал прямее. Стряхнул капли пота с носа, вытер ладони о свой мешковатый камзол. — Я в порядке. Дождавшись, когда противник рухнет мягкой, уже бесформенной массой у его ног, Трол крутанул меч в воздухе, стряхивая капли крови с клинка. — Я не сомневаюсь. Пошли. Они спустились по ступеням, и попали на какую-то площадку, где их встретили еще трое бойцов, очень по­хожих на первого, только в более массивных тусклых доспехах. Самый высокий из этих стражников замка Ублы что-то гортанно закричал и шагнул вперед, нане­ся, не останавливаясь, три удара. Два до Трола не до­шли, а третий пришелся в пустоту, но Трол уже стоял от этого бойца сбоку и вытаскивал кинжал из-под нижне­го края его кирасы. Двое других выступили вперед со встречными атака­ми, пытаясь поймать Трола на этом медленном движе­нии... И все равно не успели. Трол встретил Беставитом атаку слабейшего противника, а того, кто выглядел по­сильнее, успел ударить ногой в голень, так что тот отле­тел шага на три и его выпад прошел слишком далеко. Затем меч второго противника Трол обвел каким-то змеистым, словно бы льющимся движением, не выпус­кая из контакта со своим лезвием, и страж повалился назад с рассеченной шеей. Третьего, который так и не обрел настоящего равновесия, Трол ударил ногой еще раз, и, сбив этим ударом его повторную атаку, накрыл очень сильным, хлестким, свистящим, как ветер в горах, ударом из-за спины. Беставит не подвел и на этот раз, он рассек и шлем, и череп бедняги... Когда тот, поша­тываясь, еще стоял, Трол стряхнул кровь с Беставита и толкнул стражника плечом в грудь. Потом, как показалось Ибраилу, он коротко отса­лютовал противнику мечом и резко поклонился. Затем спокойно, словно он в чистом поле собирал цветы, а не убивал лучших бойцов Империи, двинулся дальше. Ог­лянулся. — Как думаешь, где тут подъемники от ворот? — Я думаю, там, где ты их заподозрил, в стороне моря. Трол осмотрелся, заметил лишенный ступеней про­ход сбоку от лестницы, ведущей вниз, шагнул к ней. И тут же повалился вниз... Над его головой ударили копья, выкованные из черной стали. Ибраил даже не подозревал, что такое возможно — среагировать на этот удар и уцелеть. — Ты, ты... — Он не знал, что сказать. — Правильно, маг, — нехотя согласился Трол. — Беспечен... Вот как это называется. Не поднимаясь из глубокого присяда, он прошел гу­синым шагом до стены, из которой торчали копья, и до­бавил: — Нет, это не ворота, это просто какой-то нелепый переход... А я-то надеялся, что от наблюдательной пло­щадки к воротам путь будет коротким. Ибраил сосредоточился, потом кивнул. — Он и есть короткий. Подними вот тот камень... Нет, рядом. Теперь засунь в эту нишу руку и дергай рычаг. Трол так и сделал. Откуда-то сверху послышался странный, тяжелый скрип. И стены вокруг чуть дрогнули. — Смотри-ка, правильно. А я не заметил… — Трол сокрушенно покачал головой. — Оказывается, на меня опасность тоже давит. Он выбрался из-под застывших копий, пошел к сту­пеням. Ибраил почувствовал, как юноша проверяет ма­гическим видением пространство перед собой, за угла­ми спуска, пытается даже определить, сколько против­ников осталось за стенами этой вырубленной в скале крепости. — Их не очень много, — сказал он. — Многих тут и не нужно было держать... пока ты не появился. — Хотелось бы надеяться. Они спустились по каменным ступеням, которые становились все шире, пока коридор, по которому они шли, не вывел в настоящий зал. Тут было гораздо свет­лее. Снаружи, из-за открывающегося каменного моста, пробивались яркие лучи солнца... И в них стояло почти три десятка имперцев. Увидев Трола, кто-то из них за­кричал, и почти половина отряда тут же бросилась в атаку. Трол крутанул в воздухе Беставит, готовясь к сраже­нию. В том, как он тщательно и неторопливо выбирал позицию для ног, как проверял, достаточно ли верна опора для его босых ступней, было что-то откровенно вызывающее. Он не только не боялся имперцев, он чуть презрительно, как бы с высоты победителя признавал их усилия нелепыми. Потом в воздухе замелькали мечи, сталь столкну­лась со сталью, передние из нападающих даже не успе­ли остановиться, как из их отрубленных рук и рассечен­ных бедер ударили тугие фонтаны крови. Они были уже мертвы, просто еще продолжали кричать и даже немно­го закрыли Трола от Ибраила. А потом все нападающие разом отшатнулись, рассыпавшись веером. В середине, обрызганный кровью, стоял Трол, у его ног лежали пятеро имперцев, и он сжимал меч, прон­зивший грудь шестого. Причем Трол стоял к нему спи­ной, видимо, нанеся задний удар, из-под своего локтя, неожиданный, как сама смерть... Трол выдернул меч, обвел своих противников тяжелым взглядом. Мотнул головой, стряхивая напряжение с мышц лица и пытаясь стать бесстрастным, как и пристало настоящему воину. Это сделало некоторых из оставшихся в живых бессиль­ными марионетками, которым отрезали веревочки, они даже мечи опустили... И тотчас откуда-то сверху ударил голос, он был не­человечески громким и сильным. Ибраил не понял ни одного слова, но слова тут и не требовались. Десяток оставшихся в живых имперцев снова ринулись впе­ред — своего командира они боялись больше, чем Тро­ла. Все еще больше. Трол словно бы размазался в неярком воздухе зала, и снова под высокими сводами раздались крики умира­ющих людей, а потом что-то тяжелое и горячее, возник­нув, казалось бы, прямо из воздуха, стало накрывать сражающихся. Ибраил вскинул руки и медленно, но твердо, как и полагалось, стал читать защитное заклинание. Жар завис, потом растаял... Тем временем имперцы, потеряв еще троих, отступили снова. Трол оглянулся, нашел мага за своей спиной, кивнул: — Так и знал, что он даже своих не пощадит. — Они для него ничего не значат, он хочет убить тебя, — ответил Ибраил, чрезвычайно довольный, что сумел обезвредить магическое нападение. Трол сделал несколько шагов назад, он тяжело ды­шал, но глаза его оставались холодными, как высоко­горный лед. — Что это было? — Жар-покрывало, — ответил Ибраил. — Теперь, как бы силен он ни был, ему нужно будет немного временя, чтобы собраться с силами. Это нападение требует огромного расхода энергии. Мост, превратившись в пандус, упал на камни. По нему тут же строем, как на плацу, зашагали рыцари Арбогаста. Сам командор, невзирая на рану, двигался в первом ряду. Ибраил проследил, как уцелевшие в бою с Тролом имперцы отступили, соединившись с основным отрядом, выстраиваясь в боевой порядок. Вот зимногорцы вошли под своды замка, вот они развернулись цепью, от стены зала к стене... И, наконец, обе группы людей столкнулись со страшным лязгом и грохотом оружия по щитам. — Я бы в этом жару не уцелел. — В нем не уцелел бы даже цахор, если бы они еще остались в мире... И вдруг что-то случилось... Трол уже стоял в прохо­де, из которого они появились, когда Ибраил наконец понял. Из стен вокруг сражающихся, не щадя ни своих, ни чужих, били острые, яркие в этом сумраке огненные копья. Когда такое копье попадало в человека, ему не помогали никакие доспехи. Его грудь, или голова, или рука взрывалась, разбрасывая ошметки плоти, крови и осколки костей... — Ибраил! — закричал Трол. Сам он не мог сдви­нуться вперед ни на шаг, иначе неизбежно попал бы под убийственные удары. — Да сделай же что-нибудь!.. Маг посерел, пытаясь остановить смертоносную мельницу. Он зарычал, потом закричал во весь голос... Бесполезно, его сил не хватало, чтобы хотя бы замед­лить этот шквал огненных спиц. А потом все стихло, почти замерло. Копья вылетали еще из каменных колонн, окружающих этот зал, но те­перь били в пустое пространство, проносясь над телами тех, кто был уже мертв. А со стороны входа к стенам, где не доставали бессмысленные теперь копья, прижима­лись люди... Это были зимногорцы. Вдоль главной лест­ницы, ведущей вверх, в глубь скалы, стояли несколько имперцев, самых лучших, самых подготовленных и уме­лых. Они не осуждали своего господина за этот, по сути, удар в спину, за смерть товарищей. Они просто подняли оружие, готовясь к новой схватке с противником. — Магическая копьеметалка, — глухо, сквозь зубы пробормотал Ибраил. — Ее не остановить, только обой­ти можно. Трол пересчитал глазами зимногорцев, их осталось меньше десятка. Но среди них были и Арбогаст и Крохан. За капитаном кадотской стражи стоял тот самый сержант из Даулов, имя которого Трол все время хотел узнать, да почему-то забывал это сделать. — Ладно, теперь перебежками, — скомандовал Ар­богаст своим громовым голосом. — Вперед! Показывая пример, он рванулся на несколько ша­гов, чтобы проскочить одну из копьеметалок, выбрав момент паузы. За ним тут же последовал Крохан. Кто-то из защитников приготовился встретить их, но Трол, увернувшись от двух копий, подскочил к лест­нице, на которой стояли имперцы, и попробовал оттес­нить их. Один из имперцев не захотел отступать, стара­ясь спихнуть Трола под выстрел копья, и как всем пока­залось, Трол почти разрубил его в пояснице, так и не отступив ни на дюйм. Когда противник свалился вниз, Трол обернулся: — Вытесняем их к главной лестнице. Больше под копья никто не попал, это были все-таки тренированные воины, а не деревенские увальни, не способные выбрать момент и направление для спа­сительного движения. Поэтому со временем на лестни­це, широкими уступами поднимающейся в туманный свет впереди, оказалось восемь имперцев и семеро зим­ногорцев, не считая Трола и Ибраила. — Вас мало, предлагаю вам... — начал было Арбо­гаст, но договорить не успел. Имперцы бросились вперед, причем среди них вы­делялись двое, которые двигались быстрее прочих. Их Трол решил взять на себя. Но они сумели избежать по­единка с ним, по крайней мере в начале схватки, и дей­ствовали весьма слаженно... Трое рыцарей пали, прежде чем умерли эти “черви­вые”. Причем одного, как ни удивительно, зарубил Приам. Он был слаб, бледен, но тверд. И у него хватило опыта и силы, чтобы выбрать подходящий момент и на­нести один, удивительно точный, разящий как молния, удар. И все-таки их осталось мало. Очень мало. Трол ос­мотрелся. Арбогаст, Ибраил, Крохан, его сержант. При­ам, который уже не мог подниматься наверх, просто сел на ступени и положил рядом с собой свой меч. — Вы идите, я здесь подожду, — сказал он чуть слышно. — Раненые... — начал было Ибраил, но Трол не дал ему договорить. — Потом. — Он посмотрел на мага тем самым жест­ким взглядом, от которого пытался избавиться. — Мы еще не победили. Они поднялись по ступеням, осторожно пробуя каждую из них. Тут везде могли быть ловушки. Наконец Арбогаст не выдержал и голосом, в котором было боль­ше боли от прежних ран и усталости, чем боевого на­пряжения, прошептал: — Не нравится мне, когда так тихо. Не люблю. — Уже недолго, — высказался Трол. Его тоже грыз­ло неприятное предчувствие, что Убла заготовил для них что-то еще. И это что-то должно быть самым сквер­ным, что им тут предстояло встретить. Они быстро обследовали какие-то закутки, отходя­щие от лестницы, но это были обычные комнатушки для стражников. В них никого не осталось. А потом они вышли к широким и высоким, каменным, покрытым медными завитушками и шляпками декоративных гвоз­дей дверям. Трол осмотрелся, проделал то же магически, кажется, все было нормально. Вот только напряжение не от­пускало, а крепло. Казалось, за этими дверями сейчас и случится то, чего они все так опасались. Наконец Трол толкнул ногой одну из створок две­рей. Но в разные стороны отползли обе, они были ка­ким-то шарниром связаны между собой. Перед пришельцами раскрылся зал. Он был еще выше и шире, чем площадка за каменными воротами. Из ровного, выложенного правильными черными и бе­лыми квадратами пола вверх уходило четыре ряда ко­лонн. У дальней от этой двери стены на высоком поста­менте стояло кресло, в котором сидел... Разумеется, это был Убла, больше это никто не мог быть. Он был таким высоким, что даже сидя в кресле, ка­зался значительным. Худой, с тонким горбатым носом и черными раскосыми глазами. Его очень длинные пальцы на резных подлокотниках беспокойно шевели­лись, как щупальца небольшого осьминога. Он усме­хался, он чего-то ждал. И это предвкушение делало его почти нетерпеливым. — Вот вы и пришли, — прокаркал он на очень точ­ном, имперском квантуме. Потом поморщился и повто­рил эту фразу на дериб, правда, с ощутимым акцентом. Ему очень хотелось, чтобы его противники ощущали его силу и уверенность. Это заставило Трол на миг усмехнуться. Он снова осмотрелся, все было спокойно, подозрительно спо­койно. Шагнул вперед, проверил, как ходит в его руке меч. Он был готов. — Ты ждал нас? — Я даже расчистил вам путь от этих... тупиц, что так неумело встретили вас. — И что теперь? — спросил Арбогаст. Очевидно, он обращался к Тролу. Но ответил ему Убла. — Теперь вы узнаете, как вам придется умереть. — Убла сделал слабый, едва заметный жест ладонью, и тут же одна из колонн, самая толстая и мощная, раскры­лась. И из нее выступила... — Нет, — сказал Крохан, — только не это. Существо на шести паучьих ногах, с невероятно мощным туловищем и человеческой головой, правда, в три раза больше, чем бывает у любого человека, и шес­тью руками, выставленными из литых плеч. В каждой из этих рук было какое-то оружие — меч, копье, булава, секира и кистень. В самой слабой на вид, но очень по­движной руке были огромные, величиной с небольшую тарелку сурикены. Их обойма покоилась в специальном фартучке, подвешенном под эту руку. — Карда, — сказал Трол на миг онемевшими губа­ми. — Ужас Южного континента. — Они сильные? — По преданиям, когда черные драконы отказались повиноваться Империи, на них вышли карды, — пояс­нил Ибраил. — И драконы исчезли. — Верно, — согласился Убла. — Как видишь, я со­здал одну, вырастил и привез сюда, на Север. Это мой личный телохранитель. — Что-то мне подсказывает, — пророкотал Кро­хан, — это вот... э-э, существо стоит всех тех, кого мы одолели в нижнем зале. — Карда гораздо опаснее, чем все те, кого вы одоле­ли, — согласился Убла и визгливо засмеялся. Потом, мигом посерьезнев, он спросил: — Ну что, хотите о чем-нибудь меня попросить перед смертью? — Да, хотим, — спокойно, чуть лениво ответил Кро­хан. — Ты, случаем, не удавишься, придурок, чтобы мне не пришлось пачкать о тебя свой меч? — Они твои, — проговорил Убла на квантуме, обра­щаясь к карде. И потер руки, так ему не терпелось на­сладиться зрелищем этого боя. — Только, если суме­ешь, убивай их со вкусом. Иначе будет неинтересно. Глава 29 Внезапно Трол почувствовал, что его сознание уп­лывает, вообще отрывается от мира, в котором он нахо­дился. Люди, стоящие рядом с ним, карда, Убла — все стало зыбким и нереальным. Он вдруг осознал, что при некотором желании может наблюдать за всем происхо­дящим со стороны, или сверху, или вообще из какого-то другого измерения, в котором может находиться и которое никто из присутствующих никогда не увидит. Он чувствовал себя, словно тот охранник замка, кото­рый, оставаясь за каменной плитой, увидел, как Трол взобрался на карниз. Это было неожиданно, будто внезапная смерть, но смертью, конечно, не было. Просто он вдруг стал полу­чать некий очень сильный заряд силы, упорства, воли и мастерства, которой не подозревал даже в Учителе. Это была заданность на что-то высокое и неодолимое, о чем ему даже не пришлось прочитать в своих книгах. Он словно бы стал более совершенным существом, чем лю­бой из людей, и влиятельней, чем демоны за все бесчис­ленные тысячелетия, что прошли от начала времен. И это его не пугало. Словно бы он заранее знал, что это может произойти, даже должно произойти, хотя не понимал, почему и зачем это происходит... Нет, зачем это с ним происходило, он знал — чтобы выжить тут, в этом зале, в поединке с кардой. Хотя он по-прежнему не мог осознать, как именно это случилось. А потом он вдруг понял, что все — его сила достигла предела. И он стоит тут, отличаясь от прежнего Трола, который вошел сюда еще несколько минут назад, так же, как дракон отличается от верблюда. Но люди вокруг него, его друзья и соратники, конечно, не догадывают­ся, что с ним случилось. А на самом деле... В него словно бы вошел дух Лотара Желтоголового, Непобедимого, охотника на демонов, Устранителя Зла, и в таком качестве, в таком со­стоянии, когда он совершал свои самые знаменитые подвиги и способен свершить немало подобных поступ­ков... Да, это спасет их, позволит справиться с кардой и завершить то, что им предстояло. Он встряхнулся и осмотрелся. Вокруг шла битва. Арбогаст, Крохан, сержант из Даулов и даже Ибраил пытались сдержать карду, которая, как ни странно, не очень-то обращала на них внимание. Скорее защища­лась, прорываясь к нему, к Тролу... Вернее, к Лотару, которым он сделался... Нет, все-таки к Тролу. Трол еще раз сосредоточился, ему не хотелось упус­кать миг краткого постижения неведомых, божествен­ных сил, которые он ощущал в этом превращении. И тут же он понял, что так и было задумано, что это и было сделано, когда Учитель сначала каким-то неизвестным способом убил его, а потом возродил на Камне пере­рождения в окружении четырех костров, с помощью магического танца и заклинаний... Трол проверил в движении воздух перед собой и клинком меча. Он стал еще более тягучим и плотным, куда плотнее, чем раньше... Может быть, он и в самом деле сделался Воином Провидения? Он засмеялся. Это был низкий, почти беззвучный горловой смех, рокот, прорвавшийся из его новой сущ­ности через его легкие и горло. Это был рык, от которо­го, казалось, качнулись иные колонны в этом зале, а может быть, и в самом деле качнулись камни на многие мили вокруг этого замка, только это движение нужно было уметь понимать... Но карда его поняла. Она замер­ла, а потом все шесть ее рук опустились, как бессильные ветви под тяжестью снега. Трол тихо, стараясь не разрушить силой своего го­лоса и своей мощью никого из друзей, проговорил: — Всем отойти назад. Это бой для меня... Одного. — Но если... — начал было Арбогаст. Трол не смотрел на него, он мог раздавить его, как кузнечика, попавшего под колесо телеги, своим взгля­дом, а он не хотел этого. Он ощутил слабость, страх, пот, боль от незатянувшихся ран, кровь, струящуюся по коже Арбогаста... И повторил: — Я сказал — назад. Внезапно Убла поднялся в своем кресле и быстро, словно в бреду, начал отчитывать какое-то заклинание. Трол даже не напряг слух, но уже слышал: — Воликом да сапиташ энегизир ма троп фаха-Дар... Из воздуха вокруг Ублы стал собираться туман из прозрачных, но чрезвычайно заряженных капелек, ко­торые стекались в одну крупную каплю... Нет, уже не каплю, а шар величиной с яблоко, нет, уже с неболь­шую дыню. Вдруг это шар стал растекаться, растворять­ся в воздухе, уходить куда-то в верхние сферы. Трол все-таки обернулся. Ибраил, бледный, изму­ченный, как рыба на крючке после многочасовых по­пыток освободиться, читал, беззвучно шевеля губами, контрзаклинание. Это было очень хорошее заклинание, что-то, что не позволяло собираться магии в этом мес­те, что нейтрализовало ее, как сода нейтрализует ук­сус... С таким прикрытием бой Трола с кардой действи­тельно мог состояться только один на один. И тогда Трол шагнул вперед, спрятал кинжал и вы­тянул Беставит как продолжение своих рук. Карда от­шатнулась назад. Непроизвольно и с ощутимым испу­гом. Ее ноги, только что вбиваемые в каменные плиты на каждом шагу так, что на тех едва ли не отметины ос­тавались, вдруг заколебались, как тростинки под удара­ми зимнего ветра. И тогда Трол... вернее, пожалуй, все-таки Лотар, понял, что он победит. Теперь он в этом не сомневался, как не сомневалась и карда. Она отчетливо видела, что пришел ее черед умереть. И очень скоро. И она не смо­жет этому помешать. Трол присел в низкой стойке, прокрутил вокруг себя меч. Беставит засвистел, не столько даже разрезая воз­дух, сколько переходя из одного положения в другое, словно бы не касаясь его, перескакивая за мгновение, гораздо меньшее, чем нужно для нормального, механи­ческого движения. И то же самое происходило с нерва­ми и мускулами Трола — они просто переходили из одного положения в другое, минуя промежуточные ста­дии. Это было уже не колдовство, это было что-то за­предельное, чему не было названия на человеческом языке. Тролу даже не нужно было отвлекать карду словами, не нужно было пробивать ее отрешенность бойца... Он шагнул вперед. Карда, чуть наклонившись корпусом, ударила булавой, мечом и из-за плеча бросила сурикен. Пару минут назад такая комбинированная атака была бы смертельной для Трола, но теперь он даже не улыб­нулся из-за ее слабости. Он просто ушел от меча, по­пытался прощупать силу руки с булавой и легко, как на тренировке, отбил сурикен концом Беставита — тот мог ударить Ибраила, который был слишком погружен в свой колдовской поединок с Ублой. А потом он подошел чуть ближе к карде, ожидая ее атаку... И она последовала. Чудовище попробовало, те­перь уже вытянувшись вперед как можно дальше, со­кратив дистанцию футов на десять, нанести выпад ко­пьем. Трол не знал, что это будет копье, но подозревал и ожидал чего-то в этом роде... Пропустив его над со­бой, присев еще больше, он изо всех сил ударил Беставитом, разгоняя его усилием выпрямляющихся ног, вернее, перемещая меч по некой траектории, которую в нормальном состоянии не мог бы даже представить, не то что исполнить... Рука карды, отрубленная чуть выше локтя, с копьем, которое показалось теперь глупой деревяшкой, стала падать вниз. Трол попытался еще, используя первое движение как замах, перенести удар на вторую руку карды, но этого не получилось, та блокировалась кисте­нем... пытаясь опутать Беставит длинной, в локоть, цепью. Трол едва увел свой меч из этой ловушки и, уже отваливаясь назад, рубанул по ноге карды... Отрубить ее он не смог, она была покрыта каким-то подобием хитина, который мог выдержать и не такую атаку. Однако нога страшно изогнулась в суставе, и по залу прокатился треск ломаемой кости. Трол отошел от карды. Она была дважды ранена, кровь из отрубленной руки хлестала на пол. Капли крови были на клинке Бес­тавита. Откуда-то издалека дошел голос Ибраила: — Трол, это есть не во всех книгах, но эта кровь — тоже оружие. Оно очень скоро разрушит твой клинок. А если попадет на тебя... Это было правильное предостережение. От Бестави­та шел слабый, не всем даже видимый дым — кровь разъедала сталь. Ну что же — спешить так спешить. Он сделал пару раскачивающих движений, потом рванулся в ту же сторону, которую обозначил первым движени­ем. Карда решила, что эти движения обманные, и уда­рила туда, куда Трол должен был прыгнуть, если бы со­бирался ее обмануть, но ее меч и секира прошили воздух. А Трол хладнокровно, как мясник, разделывающий тушу, отрубил одну из ног карды, и, когда она на дол­гий-долгий миг потеряла равновесие, нанес очень дале­кий, открывающий его почти полностью удар по руке с кистенем. Удар получился, рука повисла на коже, а кис­тень вывалился и бессильно загремел по плитам пола. Правда, потом пришлось очень быстро отступать, потому что булава и сурикены могли достать его... Но все-таки не достали. Теперь карда покачивалась на четырех ногах, ее удары были уже не такими хлесткими и быстрыми. Откуда-то издалека Убла бросал какие-то молнии, магические поводки... Но ни один из них даже не про­шел середину зала — Ибраил их перехватывал и распус­кал. Если бы Убла решился подойти ближе, его атаки были бы опаснее, но и для него самого тоже. Неожидан­ный бросок Трола позволил бы ему прорваться через карду, и если бы Убла не успел блокироваться... Тогда Трол достал бы его, хоть на миг, для одного удара. Но его бы, несомненно, хватило. Внезапно Убла стал читать что-то совсем другое. Это были уже не заклинания нападения на людей, это было нечто, сдвигающее плиты за ним. Пока Трол пы­тался понять, что это такое, карда атаковала. Неловко припадая на поврежденные ноги, она вынесла вперед меч и секиру. Кто-то попробовал перехватить секиру и покатился вбок с рассеченными доспехами. Трол даже не понял, Арбогаст это был или Крохан. Но этот миг дал ему возможность подсечь еще две ноги карды, и оба раза успешно. Теперь ее качало, кровь текла из нее, как из худой бочки, оставляя на полу темные, мерзко пахну­щие лужи, от которых поднимался пар. Трол старался своими босыми ногами не попадать в них, ему казалось, что предостережение Ибраила преувеличивало опас­ность, но с ним следовало считаться. А может, и преуменьшало... От Беставита уже через пару минут не будет толку, решил Трол, осмотрев маги­ческим взглядом свой меч — структура стали испорчена окончательно. Его даже перековать не удастся. А пото­му он двинулся вперед и снова попробовал трюк с об­манными финтами. Они не вышли. Секира и меч пой­мали его в подобие мешка, пришлось уходить. Но зато движение секирой не остановилось, слишком уж она стала массивной для слабеющей карды, и потому уда­лось нанести удар вдогонку за этой рукой... В обычном состоянии Трол даже не пытался бы сде­лать это — ну, догонит его клинок оружие противника, но удара-то все равно не получится, слишком мала раз­ница между скоростью противника и его догоняющим клинком... На этот раз было иначе, он воткнул кончик меча в мускулы предплечья карды, повернул его, а потом, когда рука конвульсивно дернулась, достал ее еще на отмашке обратной стороной клинка. Рана была небольшая, но теперь секира стала куда менее грозным оружием — в такой-то руке... Потом он обошел карду, она крутила головой, пыта­ясь выставить к Тролу раненые ноги, пряча от него здо­ровые. Она боялась, она понимала, что умрет. Только хотела... Да, чего же она хотела? И тогда Трол понял — она просто тянула время, пока Убла сможет удрать. На большее они уже не рассчитывали. Ее внимание было настолько затемнено болью от ран и страхом перед Тролом, что вдруг в зале свистнула стрела, и в корпус карды, чуть сбоку от здоровых ног, воткнулся тяжелый арбалетный болт. Трол оглянулся. В дверях сосредоточенно, как у себя в библиотеке, сто­ял Приам и заряжал арбалет, подобранный, вероятно, у кого-то из охранников замка внизу. Карда дернула по­врежденными мускулами, дерево стрелы задымило и рассыпалось, на теле чудовища осталось небольшое пят­нышко, которое не очень его и беспокоило. Впрочем, Трол знал — это хорошо, если ее попробуют отвлекать такими вот попаданиями. Тогда в карду ударил еще и Ибраил. Где он набрал энергию для этого всплеска, осталось непонятно. Но молния толщиной с копье потянулась к карде... Убла блокировал его, и в противника Трола попала совсем узкая полоска огня, но и это было хорошо — карда за­шипела, впервые с начала поединка издав звук. Трол прислушался. Ничего человеческого в этом звуке не было. Но в нем при желании можно было разобрать слова: — Наконец-то... Трол обернулся. Плиты задней стены раздвинулись, и Убла собирался что-то сделать с пространством, раз­деляющим этот выход и вертикальную скалу, которая стояла в сотне шагов дальше по берегу моря. А карда бросилась в атаку. Трол пропустил один из ее сурикенов, но все-таки сумел повернуться к нему боком, и сталь, чиркнув по его телу, ушла в сторону. Зато у Трола получился отменный выход в незащи­щенную зону карды, и он, размахнувшись от души, впе­рвые с начала поединка рубанул ей по корпусу, а потом еще и по руке с сурикенами. Стальные звезды рассыпа­лись, некоторые, попадая в пятна крови карды на полу, начинали дымить... Только теперь Трол обратил внима­ние, что и его ноги, забрызганные этой кровью, несиль­но дымят. Но боли он не чувствовал, и это следовало те­перь использовать. Извернувшись, он вышел на удар меча карды, отра­зил его и подсек одну из здоровых ног противника. Нога устояла, вернее, кровь брызнула, но карда не упала, тогда Трол ударил еще раз, с разворотом, размахнув­шись по самой длинной траектории. Удар пришелся почти в то же место ноги, чуть ниже коленного сустава, и Беставит... переломился. Его сталь не выдержала. Зато и карда, как во сне, мягко, все убыстряясь, стала падать, отчаянно пытаясь достать Трола мечом. Но Трол уже отпрыгнул, и даже так, что больше не на­ступал в лужи крови. С кардой все было кончено. Те­перь предстояло заняться Ублой. Боль в ногах, ранее нечувствительных, стала проби­ваться в измененное сознание Трола. Он зашипел и, сделав несколько шагов, наклонился, чтобы осмотреть их. Кожа на ступнях и кое-где выше колена висела кло­чьями, обнажая мясо. Крови тем не менее было мало, видно, едкая жидкость заставляла и ее сворачиваться. Трол обернулся к Ибраилу, тот уже был неподалеку, хотя его шаги выглядели на редкость неторопливо. Через пелену растущей боли и непонятной отстраненности Трол понял, что тот на самом-то деле бежит, только он, Трол, воспринимает его бег как страннова­тую подпрыгивающую ходьбу — таким быстрым, почти нечеловеческим было его восприятие времени и движе­ний. — Тро-о-ол, — услышал Трол тягучий, низкий голос лекаря, — я и-иду-у. Сей-ча-ас... Тогда Трол повернулся к карде. Наваждение уходи­ло. На него навалился запах ее крови, вонь ее пота, ши­пение ее невнятного голоса... И звучные, но не сильные, как на реке, когда женщины всей деревней прини­маются за стирку, удары, которые наносили ей Крохан и его сержант. Арбогаст пытался к ним присоединиться, но у него не получалось, он вынужден был даже опи­раться на свой меч, чтобы держаться на ногах... Значит, та неожиданная атака сбоку была его попыткой помочь Тролу. Жаль, он не послушался и не остался позади. А может, и хорошо, что так вышло — жив все-таки, значит, в следующий раз будет умнее... Трол не выдержал и сел. Ноги горели, дыхание в груди билось, как стая мокрых птиц о прутья большой клетки, рана от сурикена покраснела и набухла, словно хотела вырваться изнутри. Ибраил был уже рядом. Трол поднял к нему голову и быстро проговорил: — Быстрее, дай что-нибудь... снимающее эту боль. А то Убла уйдет. Ибраил присел рядом, уже расстегнув сумку со сво­ими примочками, пузырьками и бинтами. — Ты хочешь его преследовать? Трол посмотрел в сторону убегающего колдуна. Тот как-то мелко и не очень уверенно семенил прямо по воздуху... Ясно, он построил магический мост. Если бы Трол теперь вступил на этот мост, Убла, достигнув скалы, куда держал путь, убрал его, и Трол летел бы вниз долго и безнадежно. Преследование было невоз­можным. — Уже нет, — признался Трол. На всякий случай вытащил кинжал из ножен — единственное оружие, ко­торое у него осталось, и осмотрел клинок. — Кажется, на этот раз он ушел. Ибраил только нахмурился, обрабатывая раны Трола. Потом вздохнул, мельком посмотрел в лицо Воз­рожденного и сквозь зубы произнес: — Ты не заметил... Отсюда не видно, а у него на той скале тоже раздвинулись плиты. И за ними... Стойло для фиолетового фламинго. Он его оседлает за пяток минут и улетит. — Значит, ничего не сделаешь? — спросил Трол. — Все, что было в твоих силах, ты сделал, — ответил Ибраил и покосился туда, где Крохан с сержантом со смаком дорубали поверженную карду, которая тем не менее еще шевелилась. — И даже, кажется, гораздо больше. — Если бы предвидеть этого фламинго, — вздохнул Трол. — Эх, не умею я еще... Но чего именно он не умеет, он уточнять не стал. Это требовало очень длинного объяснения. А еще сле­довало понять — каким образом на него спустилось то особое бойцовое состояние, в котором он единственно и сумел одолеть карду? И можно ли вызывать его по же­ланию? Глава 30 Тролу стало легче, только когда его вынесли из замка Ублы и с предосторожностями, каких не удостаи­вался и младенец, сунули в морскую воду. Вода, конеч­но, ударила болью в разъеденные пятна, но уже через некоторое время стало ясно — это то, что было ему нужно. Он даже попытался встать, но... не сумел. Каким-то образом его все время опрокидывало, поче­му-то он разучился ходить. И не от боли, а просто пото­му, что на самом деле не мог сделать и шага. Наконец он сообразил, что яд, содержащийся в крови карды, попал ему в мозг и вызывает это удиви­тельное расстройство координации. После этого он сел и прямо по горло в воде принялся медитировать. Про­шло полчаса, прежде чем он почувствовал улучшение. После этого он поднялся, с помощью Ибраила и кого-то из матросов надел на себя свежую одежду, с большим трудом натянул мягкие сапожки, подвесил к поясу ос­тавшийся у него кинжал и отправился в замок, который стоял теперь, как выпотрошенная раковина, — с откры­тыми воротами и развороченной Ублой стеной на поло­вине высоты скалы. В замке, пока Трол приводил себя в порядок, нача­лась работа. Матросы под руководством Трапеза выно­сили трупы убитых, Арбогаст с Кроханом и сержантом из Даулов обыскивали помещения, а Приам, обнаружив библиотеку в небольшой комнате рядом с главным залом, копался в свитках и кодексах, издавая какое-то странное мычание, словно голодный, которого неожи­данно посадили за стол, уставленный яствами. Самым занятым был, конечно, Ибраил. Он лечил раненых, каковых оказалось немного, но все-таки трое орденцев и один из стражников должны были выжить. Вот их-то он и оперировал. Когда солнце стало кло­ниться к западным скалам залива, все самые неотлож­ные дела были в целом завершены. И Трол решил, что наступила очередь для решающего дела, ради которого они сюда и пришли. Он нашел гонг, висевший в зале Ублы, огромный, больше человеческого роста, и ударил в него дубинкой с каучуковым набалдашником. Довольно скоро около него собрались почти все, кто мог работать. Трол переборол слабость, время от времени накатывающую на него, и посмотрел в глаза всем, кого ви­дел, — Арбогасту, Крохану, сержанту, еще одному орденцу, который был не так плох, как казалось сначала, Приаму и Трапезу. Они стояли и совершенно отчетливо ждали распоряжений. Его распоряжений, его приказов. Вот только... Да, ему не показалось, они все отводили глаза, когда он поглядывал на них. Все, кроме матросов и Трапеза. Трол начал так: — Мы одолели его... Хотя он удрал, но, думаю, это все равно следует считать победой. Какие будут сообра­жения? — Замок невелик, — отозвался Арбогаст. — Я думал, он будет больше. А тут только арсенал, кстати, не очень толковый, казармы и... зал Ублы. — Библиотеку, я думаю, нужно срочно переправить в Кадот. Тут она пропадет, — высказался Приам. — Бу­дет жалко. — Мы проверили все помещения, — Крохан по­смотрел на сержанта, — пусто. Такое впечатление, словно они жили как в походном лагере, даже слуг у них не было. — В таком замке слуг не держат, — сказал Ибраил. — Тут ведь чем меньше народу, тем лучше. — Кладовые нашли? — поинтересовался Трол. — Полны, хватит, чтобы выдержать осаду годков эдак десять, — сказал сержант. — Если учесть, что за­щитников было немного. Снова повисло молчание. Трол еще раз оглядел со­бравшихся. Набрал побольше воздуха и спросил в лоб: — В чем дело? Ибраил, Арбогаст?.. Почему вы не смотрите на меня? Арбогаст вздохнул, потоптался. И своим густым, как масло, голосом ответил: — Не знаю, не могу объяснить... — Посмотрел на Крохана. — Может, ты? — Я? — Крохан вздохнул, посмотрел на потолок над Тролом. — Ладно, попробую. Э-э... понимаешь, Трол, я... Нет, не только я, но и все остальные... Мы не то что такого не видели, но даже не подозревали, что такое возможно, понимаешь? — Нет, — Трол покачал головой. — Объясни. — Они имеют в виду твой поединок с кардой, — признался Ибраил. — И что же это был за поединок? — Ты двигался так, что... Ты, э-э... — Крохан сжал кулаки и посмотрел Тролу в глаза. — Ты человек, Трол? Трол удивился, вернее, его лицо расползлось в мас­ке удивления. — До сих пор я не давал повода усомниться в этом. — Как сказать... Видишь ли, э-э... уже твой бой с зуллой нельзя было назвать обычным. Человек не мо­жет делать то, что ты сделал тогда. А то, что ты показал нам тут... с этой драконоубийцей... — Я просто дрался, Крохан. — Ты не просто дрался, — пророкотал Арбогаст. — Ты действовал, как... как по легендам сражался Лотар. — Он помолчал, посмотрел на Ибраила. — В тебе, видимо, очень много магии. А это... Что ни говори, это признак Империи. — Так, понятно, — признал Трол. — Вы думаете, что я один из тех, кого засылают к людям и, чтобы вы­звать у них доверие, выдают мелких исполнителей вроде Ублы, карды, зуллы или, например, Гифрула... Так, что ли? — Они не мелкие исполнители, — вдруг ясным, очень спокойным голосом заговорил Ибраил. — Они — острие того меча, которым Империя атаковала Зимногорье. Но все равно это очень странно. Теперь, Трол, и я буду тебя опасаться. — Он оглянулся. — Как, похоже, все остальные. Трол сдвинул налобную пластину, провел рукой по волосам. — Надеюсь, со временем я докажу, что я — человек. И что я на вашей стороне. — Ты уверен? — еще раз спросил Крохан. — Ты впол­не уверен? — Абсолютно, — вздохнул Трол. — Меня готовили, чтобы сражаться с Империей, меня обучали бою со всей ее нечистью, и я собираюсь заняться именно этим. — Он подумал. — Если у тебя есть сомнения, Крохан, по­думай о том, что они убили моего Учителя. Может это служить доказательством? — Мастер Султунар говорил, что ты — реинкарна­ция Лотара Желтоголового, — проговорил Приам. — Наверное, он был прав. Для меня в какой-то мере это объясняет даже твой бой с кардой. Трол кивнул: — Так, Приам уже на моей стороне. А остальные? — Я думаю, ты мог бы умереть, отравиться через раны на ногах, несмотря на все твое мастерство, если бы не мои мази, — отозвался Ибраил. — Для меня это — доказательство. Неожиданно Арбогаст усмехнулся, осторожно, слов­но его губы были стеклянные и могли рассыпаться от неловкой улыбки. — Вообще-то ты допускаешь ошибки. Какой дурак, забравшись в логово противника, забыл бы о сапогах?.. Это очень человеческая ошибка, магистр Трол. — Он оглянулся на Крохана. — Так что я — за тебя. — Крохан? — спросил Трол. — Я думаю, что легенда о Воине Провидения не могла просто так возникнуть, что-то за ней да стоит. А раз так... Может быть, мастер Трол, ты действительно тот, кого мы в тебе подозреваем. — Человек из предсказания, — отозвался сержант. Он тряхнул головой и поправил свой меч, который был обвязан лентой с цветами Даулов. Наверное, он был взвол­нован. — Трапез? — Я ничего не могу сказать, — отозвался моряк. — Только мне кажется, что вечно вы, сухопутные, все ус­ложняете. Если выжили, спаслись, захватили какую ни на есть добычу — чего еще нужно? Трол помолчал. Попробовал улыбнуться, хотя это у него не очень получилось. — Вот именно. Считаем, что меня снова приняли... в команду зимногорцев. Теперь, кстати, о добыче. Кто-нибудь видел тут какой-нибудь странный прибор, вооб­ще хоть что-то, похожее на магическую лабораторию? — Ты о червоцвете? — спросил Арбогаст. — Нет, но мы пока его и не искали. — Я видел в спальне Ублы странную штуку, — при­знался сержант. Они пошли в спальню мага. Она располагалась по соседству с главным залом. Тут была заметна та же стро­гая, без излишеств, простота: шкаф с одеждой, топчан для сна, небольшой стол с книгами, два кресла. Одно у стола, второе у странного каменного окна, из которого открывался изумительный вид на залив Бонма, залитый лучами заходящего солнца. Трол провел ладонью по ровной каменной поверх­ности, образующей это окно. Как оно пропускало свет, почему оставалось прозрачным с одной стороны — бы­ло непонятно. Но очень эффективно, как почти все, что делалось в Империи. В дальнем, самом темном углу этой спальни прямо на стене был высечен барельеф с какими-то животными и зданиями. В центре, окруженная подобием расходя­щихся складок ткани, а может быть, света, стояла фигу­ра... самого Ублы. Портретное сходство мага с изобра­жением не оставляло в этом никакого сомнения. Ибраил сразу же принялся ощупывать барельеф, иног­да наклонялся над деталями, почти обнюхивал их. На­конец он выпрямился: — Это ход. Может быть, даже не дверь, а портал. — В Империю? — спросил Трол. — Нет, в какое-то помещение, вырезанное в скале, как и этот замок... Может быть, расположенное за мно­го сотен миль отсюда. А может быть, всего-то в сосед­ней скале. Очень точная работа. — Если это портал, почему он им не воспользовал­ся, а бежал к своему фламинго по мосту? — спросил Арбогаст. — Может, там выхода нет? — отозвался Крохан. — Только туда и сюда, а? — Приготовимся, — скомандовал Трол. — Я пойду первым. — Нет, — сказал Ибраил. — Первым на этот раз пойду я. Он сделал странный пасс рукой над барельефом, и тот вдруг стал открываться вперед, как дверь. За ним оказалась широкая, в полтора ярда на полтора, камен­ная ступенька, от которой на Трола дохнуло такой концентрированной магией, что он только диву дался. Впро­чем, он никогда еще не видел магических порталов, может быть, для них это было обычной аурой? Трол подошел к Ибраилу. — Давай, я сразу за тобой. — Только дай мне три секунды, чтобы сойти с при­емной плиты, а то так перепутаемся, сам Демиург не разберется в посмертных чертогах, кто из нас кто. Он шагнул вперед и пропал. Трол был к этому готов, но все-таки удивился... Кстати, опасение Ибраила было напрасным. В воздухе перед Тролом повис какой-то светящийся туман. Вероятно, он оставался над входным порталом, пока приемная плита, как выразился Ибра­ил, оставалась занятой. Потом туман истаял. Трол шаг­нул за магом. Перенос был неприятен, боль затопила тело, сла­бость размягчала волю, и даже сознание сделалось на какой-то миг крохотной песчинкой на берегу безбрежного океана пространств, к которым, может быть, при­коснулся Трол. Зато на том берегу его ждали. Это был, конечно, Ибраил. Он поддержал Трола и свел его с точно такой же ступени, как в спальне Ублы. Они оказались в небольшом, наглухо закрытом зале, своды которого терялись где-то вверху. Он был освещен трепещущими, как вымпелы на мачте, факелами, даю­щими неприятный голубоватый свет. В центре зала находился похожий на круглую пира­миду помост. На самой верхушке помоста... Да, это бы­ла она. Точно такой же пятиконечный, в виде звезды, по­стамент, как в пещере, где пытались прятаться отряды Гифрула и Кочетыря. Только тут на каждом из лучей звезды лежали люди, пристегнутые железными скобами за руки и ноги, ногами от центра. И через голову каждо­го, а у некоторых даже до груди, проросли бледные, тон­кие, иногда не толще волоса, но частые, словно паути­на, ростки, которые поднимались и поддерживали на­ходящуюся на золотом пятиножнике огромную, под полтонны весом, луковицу. Из ее верхушки в разные стороны тянулись ярко-зеленые стебли. И в конце каж­дого стебля находилось что-то, что шевелилось слабы­ми, неуверенными, слепыми движениями. И искало свои жертвы... чтобы сосать из них кровь, силу, жизнь... Черви. Их было не больше десятка. Но зрелых, которых можно было при желании в кого-то поместить, было всего два. Они уже сформировались и пытались отде­литься от матки. Сзади раздался неясный шум, и появился Крохан. Он покрутил головой, сошел с портального камня, и тотчас на нем появился Арбогаст. За ним Приам, и пос­ледним — сержант. Ибраил принялся расхаживать вокруг страшного цветка, покачивая головой. — Я так и думал, это матка... Теперь понятно, поче­му информацию передавали без магии. Червяк и даже тот, в кого он пересажен, становится общим существом с этой маткой. И способен связываться с ней на любом расстоянии или постоянно находиться в связи... Разум­но, легко и без всякой магии. Остальные тоже осматривали странную добычу, хотя энтузиазма проявляли куда меньше. — Зачем они? — спросил Крохан, указав на людей, выложенных вокруг червоцвета. — Чтобы использовать их сознание. Все-таки сама матка неразумна, она лишь способна делать что-то, что передает сигналы. А вот характер сигнала, его, так ска­зать, программу, можно заложить только используя чье-то живое мышление... Я так думаю. — Сколько эти бедолаги могут прожить? — спросил Арбогаст. — Думаю, месяца три, максимум полгода... Потом их следует поменять. — Спасти их, конечно, нельзя? — спросил сержант. Он был хорошим сержантом, но как полицейский при­вык думать о том, чтобы вызволять штатских. — Я за это не возьмусь, — признался Ибраил. — Да и никто, насколько я знаю медицину, не возьмется. Они уже все равно не способны жить самостоятельно, не смогут даже усваивать пищу... — Он еще раз обошел матку по кругу. — Нет, ну как усовершенствовалась система! Просто не верится, кажется, что... Арбогаст вдруг громко, с отчетливыми нотками не­нависти проговорил: — Нравится, да? Ибраил оглянулся, осознал, что прорвавшаяся не­нависть направлена не на него, и вздохнул. — Нет, слишком жестокие решения. Но все очень эффективно. Смотри, вот тут матка кормится мясом, — и он указал на ложбинку в центре пятиножника, между пятью паутинными шлейфами волосков, опутывающих людей; сюда из луковицы свисало подобие хобота с мощ­ным, тяжелым клювом на конце. — Тут она опутывает тела людей, когда их привяжут к каменному ложу... Вот тут Убла “брал” их сознание в руки и получал информа­цию, знал, где и что происходит... При этом Ибраил указал на прорези в лучах звезды, куда при желании можно было поместить руки. Трол их сначала не заметил, но, когда Ибраил показал, стало ясно, что конструкция звезды гораздо сложнее, чем просто каменное возвышение. Впрочем, портал тоже со стороны мог показаться лишь каменной плитой... — Без сомнения, он отбирал кое-что из того, что ему докладывали его... информаторы. А потом сам, исполь­зуя свои магические возможности, отсылал донесения дальше. — Так он фактически фильтровал ее? — спросил Кро­хан. — Скорее всего, он делал это очень разумно, иначе его попросили бы вернуться в Империю, а на его место пришел бы другой маг. — Ибраил подумал. — Не знаю, думаю, он действовал правильно. Если бы не Трол, мы бы до сих пор и не подозревали, какая опасность навис­ла над нами. Крохан ходил-ходил вокруг червоцвета и вдруг сдав­ленным, тяжелым тоном проговорил: — Интересно, говоришь, да?.. После этого он выхватил меч и попробовал вскараб­каться по каменным ступеням, размахивая оружием так, что сомнения в его намерениях ни у кого не возникло. Трол едва успел заорать: — Стой! — Крохан замер на миг, но лишь на миг. Вот он сделал еще один шаг к матке, замахнулся... — Крохан, остановись! — Удара не последовало, капитан кадотской стражи ждал не оборачиваясь. Трол собрался с духом и начал неторопливо, пытаясь успокоить его своим тоном, увещевать: — Если мы научимся с ней работать, мы узнаем, где остальные матки, как эта систе­ма функционирует и как ее обезвредить целиком... По­нимаешь, не одну эту… А все разом, и навсегда, для всех, кто может пострадать или уже страдает от этого... изобретения. Вдруг его голос пресекся. Он уловил что-то, что сде­лало его слова ненужными... Просто в воздухе вокруг матки червей что-то изменилось, по вуали тонких во­лосков пробежал трепет, черви на концах отростков за­дергались более беспокойно, чем прежде, да и хобот с клювом, свисающий вниз, ожил, начал растягиваться в сторону Ибраила... А потом матка червей вдруг взорвалась, рассыпав вокруг сноп ослепительных искр, ударив людей запахом горящей плоти, заливая каменный постамент тягучими нитями белесой, густой, какой-то неживой крови... Черви стали отрываться от стеблей, но падали они все равно в огонь и тут же обугливались. Некоторые из них, те, что были самыми созревшими, раскрывали свои трехгранные пасти, поворачивались к людям, словно понимали, что их жизнь могла бы продлиться, если они дотянутся до этих глыб плоти, до пришельцев, которые каким-то образом стали причиной их гибели. Луковица сгорела быстро, еще быстрее погибли люди, которых она использовала, они стали биться, пы­таясь вырваться из удерживающих их скоб... Один из этих людей сумел даже вскрикнуть, но коротко и не­внятно. Было непонятно, на каком языке он пытался произнести свою мольбу о помощи. Трол стоял и смотрел на то, как гибнет матка, отчет­ливо понимая, что теперь их выигрыш, их победа обра­щается в ничто. Это понимал и Арбогаст, он носился вокруг постамента и горячечно, как в бреду шептал: — Да сделайте же что-нибудь, она нужна нам! Сде­лайте... Поскольку Трол молчал, ему ответил Ибраил. — Ничего не сделаешь, это предусмотрено. Они оказались хитрее, чем мы думали. Трол вздохнул и посмотрел на мага: — Давайте выбираться отсюда. Не хватает еще, чтобы портал оказался ловушкой. Глава 31 “Мокрый клык” рассекал форштевнем зеленую воду Кермальского моря тяжело, потому что был перегру­жен. Пока корабль стоял у замка Ублы в заливе Бонма, капитан Трапез и матросы нагрузили его так, что у них то и дело возникали трудности с управлением — или при смене галса корабль не доворачивался и не ложился на необходимый курс, или его вообще начинало сно­сить, и Трапез объявлял аврал, чтобы что-то перемес­тить в трюме. Впрочем, воинов он не трогал, обходился силами команды. Они-то были целенькие, никто из них не по­страдал, ни у кого не было ран или даже простых травм. Они просто остались в стороне, и вот сейчас, наверное, подсчитывали барыши, которые должны были получить после этого, по их мнению, в высшей степени удачного поиска на вражеском берегу. Трапез, когда понял, что может поживиться, выта­щил из замка Ублы почти все: оружие, драгоценности, кое-что из продуктов и южных вин, даже некоторые предметы обстановки, как, разумеется, и все книги, ко­торые перешли в ведение Приама. Как капитан ухит­рился уложиться с этой погрузкой в три дня, которые Трол дал ему на эту работу, — оставалось тайной самого Трапеза и его людей. Кажется, они даже не спали во время этих работ, потому что знали, если Трол назначил время отплытия, значит, так и будет. Сам Трол думал о трех раненых орденцах и одном из стражников, который был плох и скорее всего еще до прибытия в Кадот должен был умереть от ран. Эти были те, кого они разместили в каюте капитана, потому что за ними нужен был уход Ибраила. Тела павших сгрузили в небольшую лодку, которую почти случайно нашли на берегу залива, и теперь буксировали за кораблем, пере­сыпав их, по морскому обычаю, крупной солью и завер­нув в дерюжные полотнища, чтобы они не разлагались на солнце. Кроме того, конечно, Ибраил прочитал над ними какие-то заклинания, так что они даже не пахли смертью и разложением. Имперцев сложили в одном из нижних подвалов замка, как и труп карды, хотя Ибраил очень хотел взять ее с собой для каких-то исследований. Но Трапез отка­зался принимать на борт это чудовище и после изряд­ных препирательств победил. Итак, они шли домой, в Кадот. Они возвращались. Трол посмотрел на воду, ставшую такой близкой из-за осадки корабля, что иные брызги попадали на лицо. Раньше такого не было. Раньше он любил сесть на палубу у самого штевня, ни о чем не думая, не вспоминая... Те­перь это плохо получалось, потому что к нему то и дело подходил кто-нибудь и пытался вырвать его из этого ко­кона пустоты и бездумья, высказывая свои соображе­ния. Их было не очень много, все были грустны, но в целом Трол был доволен. Да и как не быть довольным, они победили, они одолели противника, они выжили... Внезапно Трол почувствовал, как что-то измени­лось в общем состоянии моря и неба над ним. Но он даже не повернул голову, он знал, сейчас ему все станет известно. Так и есть, по трапу из капитанской каюты на корме на палубу поднялся Ибраил. Он был мрачен. По­дошел к Тролу, помялся и проговорил: — Стражник умер. Сержант из Даулов провел ладонью по лицу, вздох­нул и очень внимательно посмотрел на восточный го­ризонт. Ему было хуже всех, он-то знал этих людей, мог про каждого рассказать почти все подробности — где родился, кто родители, как человек жил, воевал и как умер... Такого даже Крохан не знал, он был офицер, у него были другие, менее близкие отношения с этими людьми. — Перегрузим его в лодку? — спросил Ибраил. — А нужно? — поинтересовался невесть как оказав­шийся поблизости Крохан. — Вообще-то я наложил на него заклятие нетления, до Кадота должно продержаться — Вот и ответ, — пробормотал Арбогаст. Он тоже, прихрамывая и морщась от боли, вышел на палубу. Ви­димо, хотел быть со всеми. Такое бывает, особенно после больших потерь, это нормально. Они молчали. Вода журчала под бортом, солнце ос­вещало сверкающие паруса, корпус поскрипывал на кру­тых волнах, кто-то из матросов на шканцах негромко ворчал от недосыпа. Приам тоже вышел на палубу, осмотрелся, подошел к собравшимся на баке людям, сел прямо на палубу ря­дом с Тролом. — Ты видел корабли на горизонте? — Это пираты, из тех, которых, наверное, пытался собрать Убла, — проговорил Арбогаст. — Если они на нас нападут... — Не нападут, — ответил Трол. Он ведь не просто старался ни о чем не думать в эти дни. Он медитировал, дальновидением уходя за гори­зонт и даже рассматривая иные из этих кораблей. Очень приятным делом это не было, но он полагал, что должен к ним приглядеться, и теперь не жалел. Потому что знал то, чего еще не ведали его спутники. — Они не будут атаковать нас, — проговорил он, мельком взглянув на Приама. — У них такие сложнос­ти, что им не до поимки “Клыка”. — Никто, даже, ка­жется, Ибраил, его не понял. Ну уж он-то мог бы, ка­жется, проделать то же, что и Трол, но… Ах да, он же был с ранеными, ему было не до того. Придется пояснять. — У них смены капитанов, а в этой бандитской республике это всегда непросто. — У всех разом? — переспросил Арбогаст. — Почему? — Похоже на то, что смерть матки вызвала смерть червей и, как следствие, всех “червивых”. А это были не просто все капитаны этих вызванных Ублой кораблей, но и многие помощники, лейтенанты... Словом, у них открылось множество вакансий, и их дележкой им пред­стоит заниматься еще не одну неделю. Ибраил подумал и кивнул: — Да, может быть... Нет, даже обязательно. Жаль, я так мало знаю обо всех этих модернизированных систе­мах. — Значит, — осторожно проговорил Приам, — Кирд тоже?.. — Да, — кивнул Ибраил. — Причем, как мне кажет­ся, он умрет, где бы ни находился. Смерть червя в нем не оставит ему ни единого шанса. — Лучше бы он сдался тебе, Трол. — Крохан по­смотрел на Приама почти с неодобрением, ему не по­нравилось, что книжник все еще жалеет бывшего своего слугу. Внезапно заворчал Арбогаст: — Трол, я все-таки не понимаю, почему мы должны были убираться из этого замка? Он хорошо расположен, он почти целенький... Мы могли оставить там несколь­ких людей и почти наверняка успели бы перебросить из Кадота подкрепление... Это же могла быть наша страте­гическая база на Олавах. — Никто не сумеет отстоять замок, если на него на­падут имперцы, — ответил Трол. — А они скоро попро­буют вернуться туда... Чтобы выяснить, что стало с червоцветом. Мы бы лишь погубили людей этой авантю­рой. — Это не авантюра, Трол, — упорствовал коман­дор. — Ну, не вполне; все-таки мои люди — воины, да и я сам мог бы там остаться за старшего... — Арбогаст, — ответил Трол со вздохом, — мы об­суждали это раз десять. И зачем, когда уже ничего не из­менишь, говорить о том же? — Они в самом деле обсуж­дали эту идею многократно. И от Трола потребовалось немало упорства и умения убеждать, чтобы заставить Арбогаста, да и Крохана, отказаться от этого самоубий­ственного эксперимента. Но теперь он решил действо­вать иначе. — К тому же у нас... у меня есть более важ­ные предложения, чем этот замок. — Какие? — хмуро поинтересовался рыцарь. Трол посмотрел на волны, вздохнул и поднял голову. — Разве ты не заметил? Эта матка способна растить червей и собирать информацию. Но она не способна породить еще одну матку. Крохан поднял голову, оторвавшись от лицезрения волн под бортом. Даже Приам встрепенулся и сел пря­мее. Повернулся к Ибраилу и спросил его: — Это правда? — Да, — согласился маг. — Я не думаю, что они усо­вершенствовали ее настолько, что она научилась произ­водить себе подобных. По крайней мере, я таких при­знаков в ней не обнаружил. Они помолчали. Причем это было такое молчание, что с кормы к ним подошел капитан Трапез, чтобы по­нять, что тут происходит. Впрочем, он ни о чем не спра­шивал. — А это значит, — проговорил Трол, чтобы все было ясно, — где-то есть матка второго уровня... Такая, кото­рая производит эти цветы, производящие червяков. — Это значит... — начал было Крохан, но недогово­рил. — Да, я хочу до нее добраться, — кивнул Трол. — К тому меня побуждает еще вот какое соображение. Если после гибели этого червоцвета умерли все те, кто был им заражен, так же, я надеюсь, погибнут все червоцветы, если убить их корневую матку... Ну, ту, которая их производит. — Этого скорее всего не произойдет, — проговорил Ибраил. — Но попробовать... да, заманчиво. — Наверное, трудная задача, — отозвался Крохан. — Непростая, но я все равно хочу. — Я не о том... Я вот подумал — наверное, тебе по­мощь потребуется? Трол пожал плечами. Жест был несколько неопре­деленный, но он как раз и не хотел все прояснять до конца. — А еще один рубака тебе пригодится? — решил на­стоять Крохан. — Еще двое рубак? — спросил Арбогаст. Потом по­смотрел на Приама. — Как думаешь, Перес позволит? — Без особой радости, — отозвался Приам. — У нас ведь тут никого из офицеров, кроме тебя, и не осталось. Но может и разрешить. Дело немалое... — Трое? — вдруг хрипловато проговорил сержант. Он смотрел на Трола сурово, но в глубине его немигаю­щего, пристального взгляда угадывалась просьба. — Зачем? — Трол кашлянул, прочищая горло. Он знал, что так может быть, но не думал, что это произой­дет так... слитно. — У вас есть город, король и страна, которые нужно защищать. А мне придется отправлять­ся, может быть, в Империю, чтобы... — Ты не понимаешь, — отозвался Приам. — Впе­рвые за три, а то и четыре столетия мы будем не защи­щаться, а нападать. И с хорошими шансами на успех. — Он посмотрел на Трола. — Да, с очень хорошими... Осо­бенно, если вспомнить твой бой с кардой. — Погодите, — отозвался Трол. — Я один почти бес­силен, меня могут задушить магической удавкой во время сна, могут затравить дикими зверями, могут... Да мало ли что могут сделать колдуны Империи. Нужно найти мага, который согласился бы рискнуть жизнью... — Думаю, — осторожно прервал его Ибраил, — тебе не нужно его искать. Он у тебя уже есть. Крохан от полноты чувств хлопнул мага по плечу. — Решено, — высказался Арбогаст. — Дай нам пару недель, чтобы залечить раны, и мы — в твоем распоря­жении. Может, и те трое, что сейчас отлеживаются в каюте, на что-нибудь сгодятся. — Ну, парой недель тут не обойтись, — хмыкнул Ибраил. — Но через пару месяцев... — Это не самое важное, — проговорил Трол. — Ведь помимо лечения, предстоит придумать, как мы будем атаковать Империю. И главное, мне кажется, вас при­дется изрядно потренировать, чтобы... Он не знал, как закончить, потому что все эти люди были старше его, опытнее в боях, может быть, грамот­нее в стратегии. И вот ему придется их всех обучать тому, что он усвоил еще мальчишкой. Да, сложностей тут будет немало. — Правильно, нужно хорошо подумать, как атако­вать Империю, — согласился Ибраил. — К счастью, у меня там остались кое-какие знакомые... По крайней мере, я надеюсь, что они остались. И что они помогут. Трол кивнул и отвернулся от людей, которые распо­ложились на палубе “Мокрого клыка”. Теперь он был не один. А это значило, что шансы на успех его предпо­лагаемой атаки на Империю возросли. Он и без них по­пытался бы что-нибудь сделать. Но теперь, с ними вместе, да еще убедившись, чего каждый из них стоит в бою, он стал уверенней. Он вздохнул. Конечно, имперцы не верят в добро­душных и миролюбивых человеческих богов. Скорее всего — в д'Авола или Шаэтана... Но кто бы там у них ни почитался за божество, работы у него в ближайшем будущем прибавится. Потому что Воин Провидения по имени Трол Возрожденный решил атаковать Империю.