Железный клюв

Сергей Булыга

Сергей Булыга. Железный клюв Медведь лежал в густых кустах и ждал, когда стемнеет. Досадно, думал он, опять пожадничал; три домика свернул, позавтракал - и надо бы домой... Так нет же, он увлекся! Четвертый улей разорил, потом на пятый навалился - и замешкался. Беда! Он затемно бы запросто в берлогу возвратился, ну а теперь, когда кругом светлым-светло... Лежи, трясись от страха и гадай, вернешься восвояси или нет. Ну а в лесу стояла тишина - такая, словно в нем никто не жил. Да, впрочем, так оно и было - зверье давно покинуло его. Медведь бы тоже убежал, но он ведь как-никак хозяин леса, а посему будет дрожать здесь до тех пор... Нет-нет, все будет хорошо, он зря волнуется - должно быть, от жары. И вдруг... Шшрухх-шшрухх, - раздалось вдалеке. Медведь зажмурился и вжался в мох. Странный звук становился все громче. Медведь тоскливо заскрипел зубами. И... - Кь-ия! Кь-ия! - протяжно и гнусаво крикнул кто-то. И снова странное - шшрухх-шшрухх. Медведь вскочил... и тут же бросился на землю. Нет-нет, подумал он, теперь уже не убежать. Теперь только лежать и ждать, лежать и ждать - вдруг повезет... Шшрухх-шшрухх! Шшрухх-шшрухх! - над самой головой. И тишина. Потом... Скрр! Рр! Медведь опасливо открыл глаза. Неподалеку от него на старую осину садилась огромная пестрая птица с кроваво-красной шапкой перьев на макушке. Усевшись поудобнее на самой толстой ветке, птица нахохлилась, зажмурилась и замерла - должно быть, задремала. Дул слабый ветерок, сверкал на солнце длинный страшный черный клюв огромной птицы, лежал в кустах медведь, сопел... И думал: вот он, дятел. Как вырос негодяй! Еще вчера он был не более теленка, а сейчас... Наверное, опять кого-нибудь затюкал. Эх, надо было с ним расправиться еще по осени, когда все только-только начиналось! Залез бы он тогда на дерево, достал нахала из дупла, на одну лапу положил, другой прихлопнул... Так ведь нет! Дятел куражил, безобразничал, а он, медведь, смеялся над чужой бедой и говорил, что уж ему-то дятел не помеха... И дождался. Лежит в грязи, молчит, а этот... дятел... отдыхает! Храпит, как будто ничего и не случилось, осина бедная под ним дрожит, трещит и наклоняется... к медведю! Еще немного, и она... Нет-нет, спокойствие, бежать нельзя, иначе этот негодяй подумает... Бабах! Там-тарарах! Осина рухнула, медведь едва успел отпрыгнуть от нее, а дятел... Он упал, тут же взлетел, увидел рыжего от ужаса медведя и вскричал: - Злодей! Осину повалил! Убить меня хотел! Ну, погоди! - и камнем бросился к нему. Медведь метнулся в сторону, за кочку, перескочил через трухлявый пень и бросился бежать, петлять, карабкаться, скакать, подпрыгивать, переползать, опять бежать - и наконец-таки вскочил в свою берлогу, забился в самый дальний угол и прислушался. В лесу стояла тишина. Ну вот, подумалось медведю, пронесло. И вдруг... Шшрухх-шшрухх, шшрухх-шшрухх. Летит!.. И снова тишина. Шарах! Тарах! Кабардабах! Дятел крушил старинную семи обхватов ель; берлога, скрытая в ее корнях, ходила ходуном - кругом все сыпалось, ломалось, оседало. Ну что ж, в тоске подумалось медведю, вот и пришел его черед. А если так... Он подскочил, оскалился и... Ель с диким визгом рухнула, и яркий дневной свет ворвался в разоренную берлогу. Медведь упал, зажмурился, потом, опомнившись, открыл глаза... Дятел, сидевший прямо перед ним, прищурил левый глаз и торжествующе спросил: - Ну что, медведь, попался?! Тот молчал. - Попался, говорю?! - повысил голос дятел. Медведь вздохнул и согласился: - Да, попался, - немного помолчал и зло добавил: - Дятел! - Что?! - грозно взвыла птица. - Я не дятел! Я зверь по имени Железный Клюв! Запомнил? Повтори! Медведь молчал и думал: ну какой ты зверь, ты... Дятел вскочил, разинул страшный клюв... и замер. Мгновения тянулись как года. Медведь не мигая смотрел на врага, но видел не его, а... Поздний вечер, тайную тропу, Трехпалого. Матерый волк лежал, откинув хвост, и тяжело дышал. Медведь склонился к другу и спросил: - За что он так тебя? - За... правду, - хриплым шепотом ответил волк и медленно закрыл глаза. Это случилось восемь дней тому назад. Теперь... Теперь и он, медведь, не должен поступаться истиной. А посему - глаза в глаза! Не дрогнуть, не смешаться! Ну!.. Вдруг дятел успокоился. Сел, сложил крылья и заговорил: - Я... пощажу тебя. А ты за это согласишься, что я не дятел - зверь по имени Железный Клюв, то есть такой же равноправный житель леса, как и остальные. - Кто-кто?! - с усмешкой переспросил медведь. - Какие остальные? В лесу остались только ты да я. Ты ж всех переклевал! - Нет! - рявкнул дятел. - Далеко не всех. Я только хищников. - Каких? - Ну, барсука, лису... куницу, ястреба... потом волков... - А белку? - закричал медведь. - Ее за что?! Дятел рассерженно сверкнул глазами и сказал: - Глупец! Да разве это была белка? Просто крыса! Вот разве что мохнатая... - Ну а кабан? Он чем не угодил? - Кабан - свинья! - взвыл дятел. - Жалкое ничтожество! И тоже ведь туда; дразнился: "дятел! дятел!" - Так, хорошо, - кивнул медведь. - А зайцы? - Зайцев я не трогал. - Но где они? - Ушли. - А почему? - Не знаю. - Ну так знай! Они бежали кто куда! Они спасали свои жизни, шкуры, уши! Они боялись: вдруг тебе взбредет назавтра объявить их грызунами! - Я... - Помолчи! - взревел медведь. - Дай мне сказать! Ты всех затюкал, запугал! Вот взять меня; я прятался в кустах, а ты так разжирел, что вывернул осину, рухнул в грязь - и что?! Кричишь, что это я подстроил. Я... - Кья! - крикнул дятел, и медведь затих. Сидел и думал: все, конец. Ну что ж, по крайней мере в свой последний час он не юлил, вел себя достойно, с честью, с... - Ты все сказал? - раздался мрачный голос дятла. - Да. - И говорил по совести? - Клянусь! Век меда не едать! Дятел нахохлился и замолчал. Медведь сидел на корточках, слушал, как кровь стучит в висках, и с грустью думал, что Трехпалому было легко - там все произошло в одно мгновение, - а здесь... Дятел опять заговорил: - Быть может, ты и прав. Лес опустел. Я виноват... Но я ведь малого прошу; не называйте меня дятлом, вот и все. Тогда... Тогда... Я никого не трону, не обижу! И, может... даже соглашусь быть маленьким, как прежде. Ведь это хорошо? - Да, - чуть слышно ответил медведь, с трудом ворочая распухшим от волненья языком. - Так кто я - дятел или же Железный Клюв? Медведь закашлялся и прохрипел: - Прости, я голос потерял. Дозволь... воды испить... Потом скажу. Дятел прищурился, подумал... и решил: - Н-ну, хорошо. Пойдем. Медведь вздохнул, привычным махом вылез из берлоги и медленно, ссутулившись, пошел к реке. Над ним чуть сзади слышалось шшрухх-шшрухх, да поднимался ветер от огромных крыльев. Придя к реке, медведь остановился, посмотрел на лес, на небо, а потом вздохнул, набрал побольше воздуха... И с шумом, брызгами метнулся в реку! - Стой! - крикнул дятел. - Стой! Куда? Медведь не отзывался. Он исчез. Дятел метался над рекой, щелкал своим ужасным клювом и грозил: - Ну, погоди, мохнатый, погоди! Вот только вынырни! Однако же медведь выныривать не собирался. Он, выпучив глаза, сидел на дне реки, смотрел на проплывавших мимо карасей и думал: лучше здесь, чем там! Здесь буду жить; покроюсь чешуей, буду есть червяков и мальков... А этот, там, на берегу, - он дятел! дятел! дятел!