МОЙ ПАПА - ИДЕАЛЬНЫЙ СЕМЬЯНИН

Яна Дубинянская

Яна Дубинянская МОЙ ПАПА - ИДЕАЛЬНЫЙ СЕМЬЯНИН Вот! Мой родной отец. В стране с почти полумиллиардным населением. Меня впечатлило, честное слово! Мне сказал об этом дядя Алекс, папин заместитель. Он позвонил, когда я только-только вошла в прихожую и закинула в угол дорожную сумку. Я выждала звонков пять-шесть, но дома явно никого не было, и я подбежала к телефону сама. - Кристина? Вот здорово, что ты дома! - обрадовался дядя Алекс. - Ты единственный разумный человек в этой семье, с кем можно поговорить по делу. Кристи, поздравляю, твой отец, похоже, выиграл премию "Идеальный семьянин"! Да, кстати, почему ты приехала? Разве у вас в университете каникулы? - Не-а, - дяде Алексу я с детства привыкла рассказывать всю правду. - Просто мы с Бертом поссорились, Берт - это мой новый друг. Я ему наврала, что беременна, и укатила домой. Дня через два-три заявится, как миленький. - Никому не говори об этом, Кристина, и особенно журналистам, - вдруг забеспокоился дядя Алекс. - Это может серьезно навредить отцу, - он понизил голос до шепота. Дядя Алекс всегда говорит шепотом по телефону, если подозревает, что линия прослушивается. - Ты можешь сейчас приехать в отдел? Есть одно дело, это не телефонный разговор... Я пообещала выехать немедленно, но про себя решила, что имею право на десятиминутный душ с дороги. И переодеться. Пока я это делала, вернулась мама - правда, кажется, ненадолго. Я застала ее сидящей перед зеркалом за туалетным столиком. Мама сняла с губ ярко-красную помаду и осторожно накладывала пурпурную. Можно было, конечно, заявить, что пурпурная ее старит, и выслушать потрясающий монолог о безнадежном отставании современной молодежи от новейших тенденций парижских подиумов. После чего мама, конечно, поменяла бы пурпурный тон на абрикосовый. И стало бы ясно, что ее теперешний любовник тоже относится к категории "современной молодежи". Но я торопилась и потому сказала только: - Знаешь, ма, а наш папа выиграл "Идеального семьянина"! Мамино отражение в зеркале слегка приподняло выщипанные брови. - Этот тюфяк? Странно. А что ты здесь делаешь, Кристина? Каникулы в университете? - Да, - я не стала вдаваться в подробности. - Ма, это сто тысяч! Я сделала эффектную паузу, на протяжении которой мамино лицо под слоем тонального крема довольно заметно пошло пятнами. И только потом выдала информацию, которой мама и сама бы владела, если бы хоть иногда читала газеты: - И потратить их он обязан на семью! Мамины глаза вспыхнули, а я накинула плащ и поехала к дяде Алексу. Дядя Алекс - это просто чудо. Никак не пойму, почему он до сих пор не президент страны, а всего лишь папин заместитель в рекламном отделе. Кстати, не помню, чтобы я хоть раз, позвонив отцу на работу, застала на месте кого-нибудь кроме дяди Алекса. Без него не то что отдел - вся фирма давно бы вылетела в трубу. А вот отсутствие в природе папы навряд ли кто-то бы вообще заметил, на работе, я имею в виду. На дяде Алексе держится абсолютно все. Дядя Алекс лично знаком с абсолютно всеми нужными людьми: от пресс-секретаря премьер-министра до хозяина недорогой пиццерии через дорогу. Дядя Алекс не женат - а иначе я первая возмутилась бы, что это моему отцу дают "Идеального семьянина". Да, может быть, кто-то не знает. "Идеальный семьянин" - это премия, которую лет десять назад учредил один компьютерный магнат, кажется, глубоко несчастный в личной жизни. Целых сто тысяч - любому мужику (естественно, женатому и обремененному хотя бы одним ребенком), анкету которого выберет любимый персональный компьютер того миллионера. Потом, кажется, еще какие-то собеседования и психологические тесты, но это уже формальность, компьютер - главное. Как он это делает, не знает никто, но ежегодно миллионы семейных мужчин направляют на конкурс свои анкеты. А то маленькое условие, которым я повергла в транс мою любимую маму, естественно, никого не останавливает. На сто штук можно спокойно всю жизнь содержать три-четыре семьи, не то что каких-то жалких жену и пару-тройку детей. Я подозревала, что папину анкету на конкурс послал дядя Алекс. Разумеется, так оно и оказалось. - Заходи, заходи, - заторопил он меня с порога. - Как ты вовремя приехала, девочка, ты даже представить себе не можешь! Ну к кому бы еще я мог обратиться, в вашей-то семейке? Садись вон в то кресло, Кристина, тут нас никто не должен услышать. Естественно, в отделе никого не было. Ни начальника - он же мой отец, - ни рекламных агентов, ни даже той белобрысой голенастой девчонки, папиной секретарши. Не понимаю, на кой черт фирма вообще их держит, для нормальной работы отдела вполне бы хватило одного дяди Алекса. В двух словах он разъяснил мне суть дела. Папина анкета вроде бы прошла, но для полной победы ему надо еще заполнить какой-то там дурацкий тест. Задания страшно засекречены, сегодня их пришлют папе на его личный электронный адрес. Рассказывая об этом, дядя Алекс положил на стол передо мной пачку компьютерных распечаток. - Тут уже подчеркнуты правильные ответы, - сказал он. - Ради бога, проследи, Кристина, чтобы он все заполнил как надо. А лучше сама это сделай, твой отец такой безалаберный... Он нетерпеливо махнул рукой в ответ на мой ошарашенный взгляд. А впрочем, с моей стороны было глупо так удивляться. Для дяди Алекса нет ничего невозможного, а знакомых психологов и компьютерщиков у него хоть отбавляй. Странно другое: все же знают, что эти психологические выверты - просто формальность, так чего же дядя Алекс так волнуется? - Это очень важно, Кристи, - еще и повторил он. - Дело в том... в общем, в этом году компьютер выдал имена двух претендентов. Сначала хотели разделить премию, но это как-то не принято... и будут выбирать. Так что имеет значение не только этот тест, но и вообще каждая мелочь. Тем более, что второй - Спригглз. - Тот самый?! Дядя Алекс скорбно кивнул головой, и в этот момент входная дверь распахнулась. - Крис!!! И я очутилась в полуметре над землей в объятиях идеального семьянина. При этом раздался довольно ощутимый грохот - белобрысая секретарша, талия которой неожиданно лишилась поддержки, не удержала равновесия и рухнула на ящики в углу. Краем глаза я видела, как дядя Алекс рыцарски помогал ей встать. Папа минуты две покружил меня по отделу, а потом то ли устал, то ли решил все-таки посмотреть на родную дочь. Я снова оказалась на твердой земле. - Что тут без меня? Ты надолго домой? - спросил он по неопределенному адресу. Мы с дядей Алексом честно поделили вопросы, и право первого ответа я предоставила ему. - Звонили от Смита насчет поставок, - начал перечислять он. Дядя Алекс почему-то считал своим долгом держать папу в курсе всех дел. - "Нью-вуди" все-таки отказываются от рекламы. Пришло четыре факса от северо-западных компаний, кажется, ничего интересного, но проверить стоит. Да, и босс требует отчета за месяц. Папа перестал его слушать где-то на "Нью-вуди", если не раньше. - Разберешься сам, хорошо? Ко мне дочка приехала!!! Диди, солнышко, свари-ка нам кофе! Папина секретарша - лет семнадцать, не больше, плоская и большеногая акселератка, на ее неприкрытом юбкой бедре уже начал проступать конкретный синяк, - явно не больше жаждала варить кофе, чем я - пить его. Я благородно озвучила ее стремления и сказала папе, что иду домой. Надо было раньше него залезть в электронную почту и сделать этот чертов тест. Папа к тому времени уже с интересом листал какой-то иллюстрированный журнал и неопределенно махнул рукой, а дядя Алекс проводил меня до дверей. - Я только на тебя и надеюсь, Кристи. И никому ни одного лишнего слова. Помни о Спригглзе! Я помнила и, честное слово, легче мне от этого не становилось. Спригглз держал "Мир скандалов" - самую желтую в стране газетенку. Если кому-либо надо было собрать и обнародовать несмываемый компромат на кого-либо, и первый кто-либо имел на это дело достаточную сумму, он мог смело идти прямиком к Спригглзу. Лучше него с подобным делом не справился бы никто. А я подозревала, что сто тысяч - вполне достаточная сумма. В общем, действовать надо было быстро. То есть немедленно отправить ответы на тесты - я свято верила, что дядя Алекс раздобыл их раньше, чем Спригглз. И уповать на такую же оперативность со стороны комитета по премиям. Пост-фактум, то есть когда папу уже объявят Идеальным семьянином, даже Спригглз уже ничего не сможет поделать. К тому же его еженедельник выходил только в следующую среду. Дома ждала записка от мамы: "Кристина, отнеси передачу Майклу, с 17.00 до 17.30, она на тумбочке. Если позвонит Уильям, я умерла или уехала за границу навсегда. Если кто-нибудь еще - ты ничего не знаешь. Целую." В передаче были носки, шоколадка и сигареты, и я решила, что Майкл без них обойдется. Он бы меня понял. Сто штук для его родного отца куда дороже. Кстати, вопросы на первой распечатке касались как раз Майкла. Образчик стиля: "Когда ваш сын в возрасте пяти лет просился на прогулку, вы отвечали ему: а) иди, сынок; б) иди гуляй; в) сходи, проветрись; г) давай, но к обеду возвращайся; д) дуй, сына; е) вперед! (нужное подчеркнуть)" К счастью, нужное уже было подчеркнуто. Я тщательно перекопировала правильные ответы, даже не пытаясь вникнуть в систему - если таковая вообще была. Сомневаюсь, что я определила бы самостоятельно правильную версию ответа на вопрос вроде "Что вы сказали, когда ваш сын в возрасте пятнадцати лет угодил за решетку?" Но подобное весьма актуальное любопытство в тестах не фигурировало. К счастью, конечно. Я дозаполняла последнюю страницу тестов (относительно папиных взглядов на семейный отдых), когда позвонила мама. Маме не терпелось знать, интересовался ли ее судьбой некий Уильям. Фоном к маминому голосу в трубке раздавались покашливание и нетерпеливые вздохи. Через пару минут все это трансформировалось в мамино признание, что ночевать она домой не придет и вообще затрудняется назвать время своего возвращения. Мама явно не владела ситуацией. Я сказала в трубку как можно жестче и громче, чтобы было слышно всем желающим: - Мы все тебя ждем, мамочка, возвращайся скорее. Целую, - и чуть потише: - Сто тысяч! Немедленно домой, или я плохо объяснила? Я отправила тесты и взглянула на часы. Было четверть пятого, так что я еще успевала занести Майклу передачу, городская тюрьма располагалась через дорогу. Тем более что их принимали только по пятницам, а оставлять родного брата на целую неделю без носков и сигарет было бы негуманно. ...Следующий день начался препаршиво. Папа и мама еще дрыхли без задних ног в супружеской постели, и открывать дверь назойливо трезвонящему почтальону пришлось мне. Большой пакет наводил на мысли о какой-нибудь почетной грамоте, прилагаемой к чеку, но вместо этого тут был листок издевательски-желтой газетной бумаги. Я прочитала: "Мир скандалов". Внеочередной экстренный выпуск. Сенсация! Претендент на звание "Идеальный семьянин" - отец малолетнего уголовника!!!" Всю полосу под шапкой занимала фотография, на которой я в весьма сексуальной позе наклонялась к окошку тюремного отделения приема передач. Я вышла совсем неплохо, даже захотелось попросить у Спригглза негатив. Текстовка под фотографией объясняла, кто я такая и чем в данный момент занимаюсь. На развороте листка размещался длинный материал о "вопиющем преступлении некоего Майкла В." Цитирую выборочно: "Стая молодых мордоворотов, увешанных флагами и непристойными транспарантами"; "угроза не только покою, но и жизни мирных жителей"; "на крики фашиствующих молодчиков"; "героизм простого полицейского Д."; "камень, пущенный не дрогнувшей рукой юнца В."; "скромной зарплаты героя Д. не хватает на лекарство от головной боли"; "недопустимо мягкий приговор окружного суда"; "без сомнения, тлетворное влияние семьи"; "до каких пор мы будем терпеть" и все в том же духе. Спригглз свое дело знал. Папина премия самым грустным образом растворялась в воздухе. Тут из пакета выпала записка. Не от Спригглза, как я подумала, а от дяди Алекса. "Кристи, еще не все потеряно. Майклом я займусь сам, а ты следи за своими. Прими меры, чтобы Спригглз больше ничего на вас не откопал." Я вздохнула и направилась в родительскую спальню принимать меры. - Крис!!! - восторженно заорал папа при моем появлении. На эту секунду мама еще спала, но в следующую она уже взвилась, как на пружинах. Ее глаза и волосы сильно напоминали Медузу-горгону. Я предупредила поток маминых ругательств приветливым и лаконичным: - Сто тысяч. После чего ознакомила родителей с распорядком субботнего дня. Его психологические тесты рекомендовали провести согласно пункта б) отправиться на пикник (а) выбраться на природу и в) поехать за город почему-то не подходили). Папу эта идея очень вдохновила, и теперь мне оставалось только поддерживать огонь в очаге. То есть, проследить, чтобы в процессе чищения зубов отец не забыл о ней напрочь. С мамой было сложнее. С ее помощью, непрестанно повторяя волшебные слова, я составила список из Дэна, Джорджа, Густава, Энрике, Джона, Скотта, Ма-Бганги и Уильяма, для которого мама умерла, но, которому, тем не менее, обязана была позвонить, как и всем остальным. С каждым из перечисленных юношей мы, несмотря на бурные протесты мамы, обещали честно поделиться будущей премией. Естественно, только в том случае, если они будут правдоподобно объяснять всем любопытным, что с моей мамой их связывают сугубо косметические, стоматологические, лингвистические, юридические, ремонтные, коммерческие и - уже не помню, что я придумала для Ма-Бганги, - прочие деловые отношения. Поскольку наш домашний телефон почти наверняка прослушивался, я послала маму для переговоров на почтамт. Тем временем папа, конечно, и не думал укладывать для пикника мясо в рассол, как я ему поручила. Вместо этого он удобно разлегся перед телевизором. Я собралась было вырубить ящик без разговоров, но неожиданно заинтересовалась словами комментатора: - Студенты клянутся, что не уйдут из-под стен тюрьмы, пока не будет освобожден их незаконно арестованный товарищ, юный Майкл В. И на экране, да и в нашем окне было неплохо видно довольно солидную толпу серьезных мальчиков и девочек в белых повязках на головах и с транспарантами "Свободу герою!" Демонстранты вели себя тихо, не кричали и не бушевали, - словом, вызывали живую симпатию прохожих и журналистов. Из телерепортажа я узнала, что два месяца назад героический Майкл в одиночку пытался оказать сопротивление орде озверевших полицейских, напавших с дубинками на мирную студенческую демонстрацию. На допросе юный герой сказал только: "Я поступил так, как учил меня мой отец". Честное слово, я сама чуть не прослезилась - естественно, от благодарности дяде Алексу. А папа - тот по-настоящему утер слезу и проговорил: - Молодчина все-таки наш Майк, а? Он всегда меня слушался. Через полчаса мы с родителями встретили Майкла у стен тюрьмы, дали интервью многочисленной прессе - не было только "Мира скандалов", ха-ха! - а потом все вместе поехали на пикник. Оказалось, что это довольно хорошая вещь, даже стало жалко, что мы ни разу в жизни не проводили так выходные. Конечно, предки и братец то и дело оказывались на грани склоки, но слова "сто тысяч" их удивительно быстро успокаивали. Папа с Майклом наловили рыбы, мы сварили уху и зажарили принесенные с собой шашлыки, мы до полуночи сидели у костра, а мама даже спела что-то очень душевное... ...Вернувшись в город после обеда в воскресенье, мы с первых же окраинных кварталов напоролись на крики мальчишек-продавцов газет: - Внеочередной выпуск "Мира скандалов"! Сенсация! Покупайте "Мир скандалов"! Черт побери! Похоже, этот листок вышел вдесятеро большим против обычного тиражом. Спригглз не мелочился. Всю первую страницу снова занимала фотография - разумеется, далеко не такая красивая, как в прошлый раз. Белобрысая девица из папиного рекламного отдела, вытаращив бессмысленные круглые глаза, прижимала к плоской груди такого же бессмысленно таращегося младенца. Интервью с этой барышней начиналось словами: "Босс обещал на мне жениться..." Мама отвернулась и презрительно поджала губы, Майкл пронзительно захохотал, а я тоскливо прокляла Спригглза и спросила: - Папа, это правда? Мой папа был сам праведный гнев. - Я? Конечно, нет! Я сразу говорил, что у меня семья. Диди же умненькая девочка, она все прекрасно понимала... Я ей снял квартиру в предместье, я ей зарплату вдвое увеличил, я... - Так это правда твой ребенок? И вот попробовал бы кто-нибудь так очаровательно и наивно пожать плечами, как мой папа! ...Я уже ни во что не верила, у меня наворачивались слезы и дрожали руки, когда я набирала номер дяди Алекса. - Это я, Кристина. Все пропало, да? На том конце провода послышался тяжелый вздох. - Это все выходные, Кристи. Иначе они бы уже присудили премию, да и дело с концом. Но не переживай, я уже разослал по всем газетам объявление о свадьбе. Завтра утром я на ней женюсь. - Что?! - Почитай внимательно то интервью. Диди ведь нигде не называет твоего отца по имени, она говорит "босс". Завтра она сделает большие глазки и заявит, что имела в виду меня. И что ей вообще стыдно за такие последствия нашей мимолетной ссоры. Кстати, вы все, конечно, приглашены на свадьбу. - Дядя Алекс... Он уловил слезы в моем голосе и сказал ободряюще: - Да не расстраивайся ты. Эта глупышка не так уж много запросила. ...В десять утра мы дружной толпой выходили из мэрии под марш Мендельсона. В одиннадцать папа получил по электронной почте поздравления со званием "Идеального семьянина", а с одиннадцати до двенадцати мы с ужасом ожидали выхода очередного внеочередного номера "Мира скандалов". Наконец, в полдень приехал представитель комитета, и весь город собрался на центральной площади посмотреть на торжественное вручение награды. - Вот Спригглз, - шепнул мне дядя Алекс. Это был маленький тщедушный человечек, поддерживаемый под локоть огромных размеров матроной и окруженный выводком из пяти-шести тщедушных ребятишек. За его спиной стояли несколько человек, подозрительно вооруженных диктофонами, фотокамерами и громкоговорителями. Не знаю, может, дядя Алекс после свадьбы и утратил бдительность - а я сразу поняла, что Спригглз все еще что-то замышляет. И действительно, как только представитель комитета взошел на трибуну и приготовил почетную грамоту, в толпе раздался крик: "Подождите!" Самое смешное, что голос был до боли знакомый. Народ расступился, и к нашему семейству пробрался взмыленный, растрепанный и вообще по жизни слегка придурковатый мой последний приятель Берт. Он бросился к моему отцу и, глотая воздух, словно рыба на берегу, прерывающимся голосом сообщил: - Мистер В., я хочу... я прошу... руки Вашей дочери... Кристины. Репортеры наставили диктофоны и фотоаппараты, а Спригглз противно ухмыльнулся. - Чтобы вы не подумали, что это из-за денег, - продолжал Берт, - просто мы... я и Кристина... уже давно... обстоятельства... она не может ждать... Мерзавец Спригглз точно знал, что я сейчас расхохочусь в лицо этому лопуху. Знал и только ждал моего смеха и моих слов, чтобы тут же сообщить на всю площадь о неизмеримой порочности дочери предполагаемого Идеального семьянина - понятное дело, недостойного этого титула. Спригглз просчитался. Со словами "ты пришел, любовь моя" я схватила Берта за руку, с силой дернула вниз, и мы бухнулись на колени прямо перед папиными ботинками. Папа, конечно, только глупо вытаращил глаза, но дядя Алекс уже пробрался ему за плечо и вовремя шепнул на ухо: "Благословляй". Честное слово, у моего любимого папы очень трогательно получилось пожелать нам счастья. А еще трогательнее прозвучали слова с трибуны о почетном звании и небольшой премии, которую Идеальный семьянин, естественно, обязан потратить на семью. Так что теперь наша семья ни в чем не знает недостатка. Наша семья - это мама, ее приятели Дэн, Джордж, Густав, Энрике, Джон, Скотт, Ма-Бганга и Уильям, мой брат Майкл, триста студентов из его колледжа, папина секретарша Диди, ее сын Бони и ее муж дядя Алекс. Да, и, конечно, мы с моим мужем Бертом. Все мы очень счастливы. Кстати, на следующий год "Идеального семьянина" таки дали мистеру Спригглзу. Подозреваю, что его счастливая семья еще больше. А вот в будущем году у меня родится ребенок, и я тут же пошлю на конкурс анкету Берта. Почему бы и нет, в конце концов? 2000