EPIMYS SAPIENS

Сергей Дубов

Дубов Сергей EPIMYS SAPIENS Когда я стал видеть, первое, что я различил, это прутья клетки, а ко времени, когда мой мозг стал не только воспринимать, но и анализи- ровать информацию, я уже свыкся с мыслью, что моя жизнь будет проте- кать в столь ограниченном пространстве. Нас родилось тринадцать, и я был младшим. Если рождаешься и растешь в среде, которая для тебя неестественна и дискомфортна, волей-неволей стараешься приспособиться к ней. А для того, что бы выжить, на мой взгляд, есть вообще всего лишь два пути: либо принять существующие правила игры и постараться стать похожим на других и не выделяться, либо составлять эти правила самому и отстаивать их любыми возможными способами. Я стал привыкать. И все-таки я был не таким как мои собратья. Что-то во мне было не так, и осознавать это было неприятно. Ко мне от- носились не то, чтобы как к чужому, а с каким-то недоверием: меня из- бегали, никогда не смотрели в глаза, старались не дотрагиваться и не включать меня в свои отношения. Надо сказать, что мне было также неп- риятно находится с кем-нибудь рядом и я платил им тем же. Постоянное проявление слепых инстинктов вокруг не давало мне покоя ни днем, ни ночью. У окружающих не было никаких чувств и эмоций за исключением са- мых сильных, например страха во время драки. Практически все происхо- дило инстинктивно и драки, которые были почти ежедневным явлением, на- верное, и случались из-за того, что инстинкты жили в их глупых мозгах сами по себе и вылезали только для того, чтобы удовлетворить какой-ни- будь другой инстинкт. Любопытно, что дрались, в общем-то, без толку, от скуки что ли? Например, если давали пищу, то каждый старался урвать себе кусок по- больше и зарыть его в укромном углу. После каждой свары были победите- ли, которые среди одинаковой пищи получали право выбрать то, что им нравится и побежденные, которые отползали зализывать раны и довольст- воваться тем же самым и в таком же количестве, но позже. Я в таких свалках не участвовал. Мне хватало того, что бес толку гнило под нас- тилом, зарытое насытившимися соседями. Х Х Х И все-таки мысль о воле меня не покидала. Я знал, что некоторым удавалось вырваться из клеток, но дальнейшая их судьба оставалась для меня неизвестной. Может быть, они погибали, а может быть, достигали того, чего инстинктивно ждали. Я даже знаю, что на воле живут похожие на нас, потому что иногда, по ночам, пока никто не видит, они появляются здесь в поисках пищи. Они, конечно странноваты, и здорово отличаются от этих - в клетках, чаще совсем маленькие, но, бывают и такие же, как мы, только цвета другого. К нам никогда не подходят, схватят что-нибудь и исчезают так- же, как и появились. Из этого я сделал два очень серьезных, на мой взгляд, вывода: пер- вый - это то, что раз они там живут, то выживают. Второй - раз не хо- тят попасться на глаза, значит, не хотят в клетку к нам, где всегда есть еда. А раз даже еда не может их заставить обменять свободу на сы- тый желудок, значит свобода лучше. Так я рос, а вокруг меня росли мои ровесники. В клетке становилось все теснее и теснее, а потребность в свободе становилось все больше. Самое обидное, что открыть щеколду было элементарно, но, простой крю- чок, который скинуть на первый взгляд ничего не стоило, находился не- досягаемо высоко. Как? Как до него добраться? Дотянуться и допрыгнуть оказалось невозможно. Я даже пробовал забираться на спины своих соб- ратьев по заточению, но и этого было мало, до крючка оставалось еще почти столько же, сколько удавалось преодолеть. И вот однажды меня осенила до смешного простая мысль: что если подставить, например, кормушку и использовать не спину случайно пробе- гающего мима, а ее. Она высокая и могла бы меня выдержать, всего-то, надо ее пододвинуть под щеколду и залезть! Такое решение! Простая вещь, всегда стоящая тут же в двух шагах и при этом достаточная, что- бы, встав на нее, можно было бы дотянуться до желанной цели. Я обошел свой выбор вокруг, попробовал приподнять ее и когда это удалось, уперся спиной в гладкую поверхность, а ногами изо всех сил стал отталкиваться от пола. С трудом, очень медленно, но, набирая ско- рость, кормушка сдвинулась в необходимом мне направлении и, наконец, оказалась точно под дверью. Вот она, в двух моих ростах от меня и нескольких мгновениях отде- лявших меня от запора - долгожданная свобода. Как я об этом мечтал! Как мне она снилась! Я бежал по незнакомым для меня местам, вдыхая аромат новизны и ожиданий. Теперь - иная жизнь, я умею открывать клетки! Я могу делать все что захочу! Я МОГУ ВСЕ! Х Х Х Телефонный звонок разбудил меня в начале шестого утра. Опять разбу- дили, вечно у них что-то случается! В трубке раздался взволнованный голос дежурного лаборанта. - Либерт, Вы меня слышите?! Крысы открыли клетки и ... что я гово- рю! Я его поймал. Он открывал клетки и выпускал их! Голос лаборанта срывался на хрип. - Господи, объясните спокойно, что стряслось, кто открывал, какие крысы? - Либерт, приезжайте, у нас сейчас нет времени на телефонные разго- воры, я послал за вами машину, она должна подъехать с минуты на мину- ту. - Хорошо, хорошо, скоро буду, ждите. В трубке послышались короткие гудки. Марта, разбуженная звонком, послала всех к чертям, сказала что-то по поводу демократов и сквозь сон, добавив, что погода даже ночью сто- ит жаркая, опять уснула. Я накинул на себя безрукавку и вышел на улицу. Машина уже ждала и заспанный шофер, поздоровавшись, включил зажигание. Wерез двадцать ми- нут мы подъехали к институту. Взъерошенный лаборант встретил меня молча у входа. Тихо докурив, и зло пнув щелчком в темноту окурок, он направился быстрыми шагами в здание. Внутри царил хаос. Все было перевернуто вверх дном как после како- го-то стихийного бедствия. Крыс ловил, - объяснил он. - Половина разбежалась по всему институ- ту. Но главного я поймал. Он подвел меня к летке с одной единственной крысой и ткнул на нее как-то через плечо большим пальцем - "Это он", процедил сквозь зубы дежурный. - Он их выпустил. Теперь, чтобы наверняка я уж на висячий замок его запер, а ключик то у меня! Он сказал это с каким-то истеричным удовольствием, как будто нашел некий конгениальный ход, не дающий никаких шансов на выигрыш грозному сопернику. Так иногда шулера потом хвалятся о том, как они ловко спря- тали меченый туз в рукаве или студент после экзамена, который незамет- но подсмотрел спасительную шпаргалку. - Он подставлял кормушки и открывал лапой щеколды одну за другой, а когда я заметил, было уже слишком поздно. Я открыл дверцу клетки отданным мне с придыханием ключом и достал самца. Крыса, как крыса. Белая. Я поднес его поближе к лицу, чтобы лучше рассмотреть. Что-то неуловимое в нем было не то, но при этом на столько, что мне даже стало не по себе. Обычно, когда крепко сжимаешь какого-нибудь зверька он либо начинает судорожно вырываться, либо, что чаще, замира- ет, прикинувшись мертвым, вроде "не смотрите на меня - меня здесь нет". А когда его всетаки начинаешь разглядывать, реакция бывает чаще всего на пол, а еще хуже на белый халат. Этот же экземпляр, тоже не сопротивляясь, находился у меня в руке, но в отличие от других не впа- дал в ступор со стекленеющим взглядом, а напротив, усиленно меня разг- лядывал, так же как и я его, и, как мне показалось оценивающе. Да, по- жалуй, не зря меня подняли ночью. И почему я раньше не занялся этой крысой, ведь за ним кажется, замечались уже разные странности. Ладно, может написать Шевьену? Он еще в Оксфорде занимался всякими аномалиями у животных. Любитель был отыскивать какие-нибудь генетичес- кие отклонения у мартышек раннего палеозоя. Так над ним, кажется, и подшучивали. Большой человек у себя сейчас, вот, хоть повод нашелся, а то уже столько лет только через СМИ общаемся. Х Х Х Здравствуйте, дорогой профессор Шевьен! Сколько лет, сколько зим. Помните, когда мы еще учились и были студентами наш первый грант? Мы тогда с вами думали, что наука у наших ног? Нам казалось, что все дос- тупно, нужно только работать. А теперь, вот, уже столько лет даже не виделись. Я знаю, что Вы ведете генетические исследования, в частности по ка- реотипированию, кстати, поздравляю Вас и ваш институт с очередной уда- чей. Даже у нас передавали о ваших достижениях. Собственно, говоря, я пишу, потому что хотел с Вами посоветоваться. Дело в том, что около месяца назад у нас в лаборатории появилась особь. Подопытная крыса, получавшая определенные виды облучения, выве- ла помет. Потомство вполне здоровое, но один самец серьезно отличает- ся. Внешних отличий нет, но повадки: Точнее поведение. Заметили мы не сразу, только тогда, когда он уже начал выпускать всех из клеток. А на этом наши злоключения не закончились, и теперь он уже ходит в какой-то тряпке: надо полагать - одежде. Но и это не все, самое главное, как бы это не казалось дико и странно, а Вы знаете, что я реалист, поэтому постарайтесь не смеяться - у него более чем необычный взгляд. Абсолют- но осмысленный и, как бы это сказать - оценивающий. Мы взяли на цитологический анализ образец его ткани. Сейчас прово- дим ее изучение. В общем, я продолжаю свои наблюдения, но предполагаю, что Вас заин- тересует этот случай. Проф. Либерт Х Х Х Здравствуйте, Либерт! Бог, ты мой, как я рад Вас слышать. Хотя, на- верное, скорее видеть от вас весточку. В любом случае моей радости это не уменьшает. Совсем мы с вами на старости лет погрязли в своих канце- лярских делах, а старых друзей и не вспоминаем. С какой ностальгией я вспоминаю нашу Английскую юность. Помните, как нас обдурили итальянцы, когда мы с Вами напились до чертиков после экзаменов? А как мы подра- лись с физиками изза спора о причинах выделения энергии в биологичес- ких материях, при разных заболеваниях? И они оказались правы. Фу ты, до сих пор этого позора забыть не могу. На сколько я осведомлен Вы ведь сейчас занимаетесь, кажется, биофизикой? Наверное, те физики к вам сейчас даже ближе чем мы? Ха! Ну, да ладно. Ваше письмо, на самом деле, пришло очень кстати. Где-то с пол года назад у нас в лаборатории появилась крыса, которая вела себя тоже до- вольно странно. Мы, правда, никаких опытов не ставили, но крыса не чистой линии и поэтому некоторые мутации всегда ожидаемы. Короче, раз- вивалась эта крыска раза в четыре быстрее своих сверстников, и вначале я подумал, что это, просто преждевременное старение. Однако быстрое развитие было не только физическим, но и интеллектуальным. Я заинтере- совался, взял на гистологический анализ биоптат паренхимы и оказалось, что она "химера" - особь, по сути, имеющая в себе два организма, сли- тых воедино, этакий неудавшийся близнец. Вы знаете, что обычно такие отклонения несовместимы с жизнью и если они появляются, то такие жи- вотные либо рождаются мертвыми, либо умирают вскоре после рождения. У этого же животного при комбинации двух разных пар гомологичных хромо- сом почему-то произошло не только наложение функций двух разных орга- низмов, но и потенциирование в геометрической прогрессии его возмож- ностей. Меня очень заинтересовал Ваш случай. Очень прошу, держите меня в курсе ваших исследований. Жду ответа, Шевьен. Х Х Х Дорогой профессор! Это нонсенс, но, не исключено, что мы стоим на пороге серьезного открытия. Этот самец - уникум! Кажется, нам случайно удалось достичь невозможного. У него две лишних хромосомы, которых у крыс вообще нет. Сейчас мы пытаемся их расшифровать, но пока аналогов им найти не удается. Повидимому, они представляю собой совершенно но- вую форму и, судя по всему, этот генетический дефект эволюционно вы- годный. У меня зафиксирована комбинация и последовательность излуче- ний, возможно результат повторяем, но без Вас я не разберусь. Вы же понимаете, что это не совсем наш профиль. Интересно, передаются ли эти хромосомы по наследству? Очень прошу пока сохранять эти открытия в тайне. Кстати, как вы относитесь к небольшому путешествию, если бы я приг- ласил вас в гости? Обещаю интересную культурно массовую программу по заполнению пробела в нашем с Вами общении. Заодно можем попробовать скрестить наших зверушек. Проф. Либерт Х Х Х Прошла неделя. Я чувствую, что сильно меняюсь. Кажется в лучшую сторону. У меня появился стимул к совершенствованию и для этого я пользуюсь любой возможностью. Сегодня я сделал интересное открытие: оказывается некоторые знаки на предметах повторяются и имеют опреде- ленный смысл. Например, последовательность знаков на клавише, которая отвечает за подачу пищи в клетку, такая же, как на кнопке светящегося предмета показывающего изображение. Когда там на нее нажимают - изоб- ражение появляется, а когда нажимают еще раз - исчезает. Выходит, что действия у этих кнопок одинаковое, ведь когда я нажимаю клавишу в клетке - пища поступает, а когда отпускаю - перестают поступать? Любо- пытно, что на многих механизмах, около некоторых кнопок нарисованы та- кие же значки. Все это очень интересно, но особенное желание это все понять у меня появилось только недавно. Не знаю, как бы сложилась моя жизнь раньше, если бы не одно собы- тие, сильно повлиявшее на нее. Тогда это случилось под вечер. Он появился так неожиданно, что мы даже не поняли в чем дело, поняли, только, что в клетке появился тре- тий. Это был огромный самец, и слабые инстинкты подсказывали мне, что рядом с ним находится нельзя. Я был раза в два меньше его и поэтому должен был уйти с его дороги, отдать место более сильному, но я стоял не двигаясь. Это не было страхом: я испытывал странное ощущение, что если я уступлю, то предам не только себя, но и то aci%ab"., за которое я теперь ответственен, которое мне доверяет и, благодаря которому, я теперь счастлив. Когда Она появилась, я находился в таком состоянии, что обрадовался бы любому кто появится рядом. Я уже искренне завидовал, соседям по клеткам, у которых была хоть какая-то возможность общаться друг с дру- гом. У меня же в моей одиночке, кроме еды не было никаких развлечений и меня в какой-то момент даже стало посещать чувство, что мои мозги заплывают жиром и ленью. Пропало желание думать, двигаться, хотеть. И вот, однажды ко мне подселили Ее. В начале, я даже не обратил внимание на то, что рядом есть кто-то еще. Я уже жил в своем собствен- ном мире фантазий и представлений и мало думал об окружающем. Однако очень скоро мне пришлось принять свое новое соседство, и это оказалось более чем приятно и интересно. Во-первых, это была самка. А с самкой, как не крути, все-таки приятней находится вместе, чем с кем бы то ни было другим. Во-вторых, я стал узнавать много нового и о том, откуда она приехала, и о тех, с кем ей приходилось общаться, и, наконец, о том, кто она сама, что чувствует и что хочет. Общение с Ней с каждым днем становилось все приятнее и интереснее, например я узнал, что пока не совсем понятно, что оказывается, на одинаковых клавишах и кнопках, запускающих работу разных предметов символы и знаки там, откуда при- везли Ее - другие, хотя предметы такие же, как и здесь. Все это зас- тавляло много думать и размышлять. И вот теперь, когда Он стаял передо мной и откровенно вонял агрес- сией и деструктивными желаниями я понимал, что другой бы на моем месте просто сдох бы со страха, но меня оберегал рассудок и я заставлял ис- кать себя не инстинктивный, а обдуманный выход. Судя по всему, Он был удивлен, если вообще понимал, что это такое. Некоторое время Он ждал моей реакции и я понимал, стоит мне сделать шаг назад, как это станет пусковым механизмом и соперник кинется на меня. Мы ждали: я от того, что не понимал, что делать, он, видимо, от того, что мое поведение было для него необычно. Чувство, неизбежности, того, что что-то должно произойти усиливалось с лавинообразной силой, его бесило мое спокойствие, а на меня все-таки накатывала растерян- ность. Тянуть больше было нельзя, и я сделал, то, что не ожидал, даже от себя: отступив на шаг назад и, разрядив пружину его ожидания, про- пустив несколько мгновений пока он летел ко мне, я сделал прыжок ему навстречу и упредив секунду, впился зубами ему в горло. Омерзительная жидкость заполнила рот, привкус железа в чужой крови требовал разжать хватку и отплеваться, но я заставил себя побороть это желание и стиснуть челюсти сильнее. Все равно этого оказалось недостаточно. Конечное некоторое преиму- щество я получил, и мне даже удалось сбить с толку своего соперника и серьезно его ранить, но масса его была столь велика, что, просто, на- валившись на меня, Он придавил меня так, что лишил возможности не только двигаться, но и дышать. Ребра зловеще хрустнули - я задыхался. Решение пришло само. Уже почти в агонии я инстинктивно схватил то, что лежало ближе всего под рукой. Видимо, мне повезло, что-то холодное длинное и твердое оказалось у меня в придавленной руке и уже из пос- ледних сил я высвободил ее и смертоносный металл в тело противника почти до конца. Прут вошел поразительно легко и туша, придавившая меня вдруг обмякла и перестала прижимать меня к полу. Мне стало легче. Выб- равшись из под тела, держа в руке свое окровавленное оружие, я подошел к Ней. Х Х Х - Вы видели! Неслыханно. Вот, это мозги! Он воспользовался оруди- ем. - Надо полагать, что толчком была стрессовая ситуация. - Да, нет. Пожалуй, две хромосомы. - Как Вы можете в такой момент иронизировать. Однозначно стресс! Теперь он поймет все выгоды из использования лап и начнет развивать координацию. - Да, похоже, это победа. Ваши две хромосомы, Либерт, сделали свое дело. Жалко, что нам не удалось воспроизвести ваш опыт с облучением. Видимо, одного внешнего воздействия недостаточно, должны быть какие-то эндогенные факторы позволившие запустить дополнительный механизм реп- ликации. К тому же, если я вас правильно понял, он единственный из по- мета носитель этих хромосом. Их там ведь родилось 13? - Да, остальные абсолютно обычные, никаких отклонений от нормы ни в повадках, ни на микроскопическом уровне мы не обнаружили. - Значит, остается только надеяться, что эти хромосомы передадутся по наследству. Будем ждать? - Будем ждать. Х Х Х У нас радость! Родились малыши. Целых десять! Хорошенькие какие! Все они уже немного подросли и можно смело судить о том, что все они очень сообразительны. В чем-то они обскакали даже нас в их возрасте и развиваются они прямо на глазах. Хотя прошло то всего пол месяца, выг- лядят они уже, на все два. С самого начала мы стали их учить всему, что умеем сами, они уже умеют чуть-чуть считать и пользоваться некото- рыми вещами. Мне кажется, они взяли от нас самое лучшее и я очень на- деюсь, что когда они станут свободными, а свободными они обязательно станут, и у меня появятся внуки, их родители будут такими же заботли- выми и смогут научить своих детей всему, что умеют сами. Х Х Х - Пойдем выпьем, Либерт. Сегодня появился первый помет четвертого поколения. Этот вид поразительно устойчив к воздействиям внешних фак- торов. Мы с Вами рассчитывали, что они выродятся, но видим на данный момент обратное: они с каждым поколением умнеют все больше и больше и становятся все живучей! Уже образовалась целая колония организованных крыс. Кажется, мы с Вами влезли не в свою вотчину. По-моему только Бо- гу решать, кому давать слово Sapiens, а кому нет. Мы же с вами вывели организованных крыс, которые вполне могут называться - Epimys Sapiens - крысы разумные. От первого, несущего две лишних хромосомы, и, взявшего в лапы ме- таллический предмет прошло всего несколько поколений. Сейчас они уже пользуются настоящими орудиями производства, у них четкое разделение труда, социальная иерархия, одежда, наконец. Еще чуть-чуть и они ста- нут пользоваться вычислительной техникой и запускать в космос ракеты. Эти твари так быстро размножаются, что не долог час, когда они вытес- нят нас. Больше это скрывать от общественности невозможно. - Вы смеетесь, профессор! Бросьте утрировать. Подумайте, Либерт, какие преимущества можно из этого извлечь, они могут служить на пользу человечеству, это величайшее открытие! Х Х Х И Шевьен расхохотался. А через несколько лет человечеству было уже не до смеха. 1990 г.