ВЕТЕР С ГОР

ХАРЛАН ЭЛЛИСОН

ХАРЛАН ЭЛЛИСОН В Е Т Е Р С Г О Р Фантастический рассказ Так сказано в Книге Предков, и это правда. Рускинды знают только один дом. Дом этот - Руска, поскольку дом может быть только там, где лежит твое сердце. Звезды не для рускин- дов, так как они знают, что их сердце лежит там, где находится дом. Буммел видел, как опустился блестящий предмет. Он нахо- дился возле зарослей шишкокустов и наблюдал оттуда, как за- остренный предмет сверкнул в небе, перечеркнув красное солн- це. Ярко светясь, он пронесся над землей и быстро исчез. Буммел почувствовал себя встревоженным. Его вытянутое лицо задрожало, а раздвоенный язык то нервно показывался, то снова исчезал во рту. Это не было прицей, что очевидно. Не было и каким-то сухопутным чудовищем. Но чем бы это ни было, в нем, Буммеле, оно пробудило странные чувства. Он подумал о давно отсутствовавших братьях, которые не- когда ушли к предгорьям и возвращаются наконец-то домой пос- ле долгого отсутствия. Но это не могли быть они: он никогда раньше не видел подобный металлический предмет. Такое зрелище не могло не взволновать его. Впервые за всю свою жизнь Буммел наполнился страхом, был невероятно испуган. Он припал к земле, скрестив под со- бой трехсуставчатые ноги, присел и продолжал наблюдать за небом. Если светящийся предмет появится еще раз, он должен находиться там, где его можно увидеть. Ждать пришлось недолго. Солнце заползло за блеклое пят- но на сером небе, когда сверкающий предмет вернулся. Он сни- зился, словно приманиваемый лесом, и пошел к земле сквозь тянувшиеся вверх кроны деревьев с желтыми листьями. Буммел видел, как острый клюв падающего предмета погру- зился в лес, но потом все скрыли ветви. Беззвучный гром ударил по рогам-ушам Буммела, толстый столб едкого дыма пополз в послеполуденное небо. Рев возрос до невыносимого и внезапно оборвался. Вновь опустилось приг- лушенное молчание леса, словно ничего в нем не разбивалось. Возобновились трели лесных сверчков. Стоило предмету умереть, вновь послышалось рычание и пофыркивание лесных жи- вотных. Желто-полосатый бродячий кот пронесся по деревьям вдоль опушки. Ветер нежно засвистел среди желтых иглолисть- ев, и лес снова выглядел так же, как и всегда. Только Буммел, а значит, и все рускинды, знал, что там находится предмет, знал, что лес стал не тем, чем прежде. Он тут же развернулся и, торопливо перебирая копатель- ными пальцами и трехсуставчатыми ногами, поспешил к рускин- дам с вестью. Конечно, он мог бы послать мыслесообщение Еди- ному, который передал бы его остальным, но как бы там ни бы- ло, такие известия следовало доставлять лично. Буммел скрыл- ся в подлеске. А в лесу, возле предмета, прекратившего извергать пла- мя, начиналось движение. * * * - Селлерс, прогуляйся со своим отрядом вон к тому участку леса. Может быть, обнаружишь кого-нибудь из тех, кто выстроил деревню. Гален, тебе давно хотелось полетать, так что будь добр, смотайся вон к тем горам и проверь, не насе- лены ли они. Он был олицетворением Космонавта, высокий, бронзовый от лучей многих солнц, с хорошо развитыми мускулами, крепкими, умелыми и послушными руками. Глаза голубые, как моря, над которыми он пролетал, резко очерченный рот, привыкший гово- рить резко, но никогда недоброжелательно. Человек, черты характера которого запечатлелись на лице, не на жалкой паро- дии на лицо, которое способно лишь улыбаться и издавать зву- ки, но на лице, знающем и печаль, и трудные времена. Чело- век, знавший скуку, но не поражения, ищущий свой идеал. - Этот поиск оказался на самом деле хорошим, Чарли, - сказал Капитан своему Первому Помощнику. - Вернемся домой, и пойдут разговорчики, что Картографическим Группам слишком много дозволено. Нас могут даже запихнуть в торговую гиль- дию. Вот уж там жарко не бывает. Он говорил серьезно, но за словами скрывался более глу- бокий смысл. Первый Помощник почувствовал сильное желание прикоснуться к этому человеку, положить руку ему на плечо и сказать: "Мы сделаем это, Верн" или что-нибудь менее баналь- ное. Но он не мог себе этого позволить. Вместо этого он за- метил: - Ты выглядишь утомленным, Верн. Не с той ноги встал? Капитан покачал головой и ухмыльнулся, хотя в глазах его плавала усталость. - Ты ведь знаешь меня, Чарли. В Академии меня дразнили: "Не моргает, не мигает, головою не кивает". - Потом, хотя на губах застыла все та же ухмылка, он веско произнес: - Поду- май хотя бы немного, Чарли. Подумай как следует - необходи- мо, чтобы нам повезло. Вернувшись домой, мы должны заставить кое-кого прозреть. Мы должны доказать им, что способны не только порхать по всей галактике, но способны возвращаться с полезной информацией. Мы должны доказать, что наша Служба окупается. Я ждал этого момента тридцать лет, Чарли, так ка- кого же черта мы должны терять свой шанс! Чарли, это нам не- обходимо. - Затем, уже отворачиваясь, он добавил негромко, скорее самому себе: - Необходимо до крайности. * * * Они шли по лесу - их было девятнадцать - и двигались странно. Они перемещались в вертикальном положении, руки болтались по сторонам. Руки тоже были непохожими. Как можно жить без копательных пальцев? Как можно слышать при помощи этих странных маленьких плоских наростов, которые так близко к голове? А их глаза... Ну и диковинные же глаза! Водянис- тые, злые разрезы. И они направлялись к Дому-Деревне. Мысль пришла от Единого, адресованная другим рускиндам: - Будьте внимательны, дети мои. Их поведение не предве- щает ничего дурного, но они не с Руски, они не рускинды, не из стран, не из морей, не из воздуха, которые нам известны. Будьте бдительны. Буммел услышал мысль и забрался поглубже в заросли шиш- кокустов. И все же в этих странно передвигающихся существах было что-то такое, что притягивало его. Может, это потому, что я первый их увидел, с удивлением подумал он, или причина в чем-то другом? Я чувствую, я ощу- щаю глубинную связь с этими странными созданиями. Они не ка- жутся мне совершенно незнакомыми. Он нежно продолжал изыскания, ища ответ в своем мозгу, осторожно пощипывая его, как струны хрупкого музыкального инструмента. Слабая дрожь скрытой расовой памяти. Общее за- рождение, пламя, вращающаяся туманность и взмах вспыхнувших рук. Один предок, один мир, существовавший так давно, что само понятие о нем ушло далеко из памяти. Он наблюдал за их продвижением, за тем, как они углуб- лялись в лес. Лес укрыл многих из народа Буммела. Рускинды ушли из Дома-Деревни, пока чужаки не покинут планету. Острые глаза Буммела улавливали мельчайшие движения их тел, малейшие напряжения, чтобы сделать шаг, любую мысль у них в голове. Дикие, неуравновешенные и неуверенные сущест- ва, путаные и беспорядочные, как тонкие хрупкие руки сев- ланских лиан. Их разум никогда не знает покоя. Они не могут разговаривать между собой мысленно, для общения им приходит- ся напрягать особые органы своего тела. Возможно, один мог что-то передавать другому путем движений своего рта, в таком случае становилось понятным хотя бы приблизительное общение. Они были странниками по натуре, вся их жизнь состояла из ходьбы, бега и гонки. Ни отдыха, ни покоя, только спешка и спешка. - Отец, - распустилась мысль, - я хочу пойти к ним, я хочу больше услышать о них. И мысль вернулась: - Будь бдителен, сын мой. * * * Они обнаружили его в деревне. Они осматривали тростни- ковые хижины, когда его увидел Первый Помощник. Он следил за ними с лесной опушки, и Первый Помощник уловил краешком гла- за движение его покрытого зеленым мехом тела. Он распорядился, чтобы его люди кольцом окружили су- щество, и теперь они настороженно приближались к нему. Когда люди оказались примерно в двадцати футах, существо попыта- лось убежать. Но ружья Молассеса стремительно выбросили эластичные нити, существо было оплетено ими и пленено. Небольшое создание лежало спокойно, пока они осматрива- ли его - деформированный, компактный меховой шар, сплетенный множеством клейких нитей. Они вытащили его из леса и положи- ли перед Первым Помощником. Существо лежало спокойно, когда они толпой обступили его. Оно глядело на них желтыми глазами величиной с блюдце, и гладкий зеленый мех на его боках подрагивал под их прис- тальными взглядами. - Это животное, растение или... - начал было один из новичков, но Первый Помощник движением руки заставил его за- молчать. - Кто-нибудь что-нибудь чувствует? Окружающие замотали головами, но Первый заметил, что глаза одного из людей затуманены, а брови сдвинуты от напря- женого внимания, словно он прислушивался к голосу, доносив- шемуся издалека. - Забавно выглядит эта малышка, - произнес кто-то. - Интересно, что она есть и можем ли мы есть ее? - Заткнись! - резко оборвал его Первый, лицо его стран- но поблескивало, словно сквозь тоненькую пленку пота стара- лось побиться понимание. - Я... я... - Слова не приходили на ум. Он знал, что хочет сказать, но не мог. Существо перед ним было обитателем леса, глухой тварью, лишенной разума и культуры, и все же - он был в этом уверен, как ни трудно было сформулировать эту мысль - оно разговари- вало с ним. Странные слова со странными интонациями. Слова и мысли миллионолетней давности. Мысли целой расы, которая некогда покинула свой мир, обратившись в пыль, а здесь достигла вы- сочайшего счастья, привязавшись к этому миру и желая мира всей вселенной. Первый Помощник восемнадцать лет провел в космосе. Ему приходилось жить тяжелой жизнью сотрудника Картографической Службы, и прошло слишком много лет, чтобы он мог вспомнить, когда плакал в последний раз. Но он чувствовал, что на глаза наворачиваются слезы. Мысли были такими приветливыми, такими чистыми, такими требовательными своей образностью. - Заберем его на корабль, - сказал он и повернулся к лесу. - Я хочу, чтобы Капитан взглянул на него. Маленькое существо подняли и понесли сквозь заросли. Первый Помощник шел в нескольких футах впереди, голова его была низко опущена. * * * Они решили забрать Буммела на Землю. Он слышал, как они переговаривались об этом в тайниках своих мозгов. Наиболее сильные мысли шли от человека, которого они называли Капита- ном. Он размышлял, его размышления доходили до Буммела, и Буммел слушал. - На Землю, - говорили мысли, - отряд будет спасен, на- ши странствия не прекратятся, и мы сможем двигаться через космос, пока не достигнем самой последней планеты. Вот тогда мы вернемся. Но пока эта планета не будет достигнута, движе- ние не прекратится. Эти мысли были упрятаны глубже, чем простые, скрытые так, что даже нервные волокна не могли знать, на что реаги- руют, спрятанные настолько, что Капитан никогда в действи- тельности и не предполагал о них, а только ощущал их наличие в своих конечностях. Ведь он двигался, постоянно двигался без передышки. Постоянно в бегах, без сна, без отдыха, без конца. Бум- мел чувствовал, что сердце Капитана вновь тянет этих стран- ных созданий в бесконечное ночное небо. Было что-о ужасное в их непреодолимой тяги к странствиям. Даже родной мир был для них не более, чем базой, на которую они время от времени возвращались. И теперь они хотели увезти его из дома. Буммел обдумывал это, и холодок бродил по позвоночнику. Он знал, насколько сильно прирос к Руске, так же, как севла- ны, как шишкокусты. Разве можно постигнуть то, что он уйдет отсюда и никогда не вернется? Иногда Буммел ощущал, что в его мире жить нелегко. Су- хопутные животные были громадными, прожорливыми и свирепыми. Бродячие коты и ситазиллы ни на миг не прекращали охоту, и народ Буммела в совершенстве изучил, как избегать их. Но сухопутные животные были не просто тупыми тварями. Они обладали мозгом, душой, как представлял Буммел, и пос- тупки их не всегда могли быть предсказуемыми. И это было хо- рошо. Существовали еще долины трясин, куда натекла пыль со стен каньонов, сдуваемая в Период Ветров, и образовала дос- таточно толстый слой, чтобы поглотить любого неудачника. Бы- ло много такого, что делало жизнь рускиндов нелегкой, и это тоже было хорошо. Хорошо, когда восходят три луны - голубая, пламен- но-красная и белая. Хорошо, когда наступают холода, когда длинные бутоны алоэ резко взрываются и взлетают на многие футы в воздух, усыпая собой все холмы, и тогда все рускинды радуются яркости и сочности красок. Но больше всего Буммел любил вздыхающие, нашептывающие, посмеивающиеся ветры, кото- рые прилетали к нему с гор. Он всегда мечтал отправиться к окоченевшим черным горам, чтобы увидеть Повелителя Ветров, чье благословенное дыхание и образует ветер. Они хотели забрать его отсюда, от всего этого, и с шу- мом пронести сквозь тьму, смерть и ночь, настолько глубокие, что ни один человек, ни один рускинд не мог бы даже вообра- зить их конца. Он знал о звездах, он видел их. Его народ рассказывал о них. Но отправиться к ним? Ни за что! Они хотят сделать из него скитальца, хотят показать его и изучить в их собственном мире-базе на Земле. Они хотят оторвать его от родимого дома, приучить его - как они сами - странствовать по звездной дороге, которая никогда не конча- ется, а только петляет и вьется среди бесконечных могил, поскольку все странствия завершаются в итоге смертью. Слезы, обильные и маслянистые, покатились из глаз Бум- мела, когда земляне наглухо задраили крышку люка, отрезая свет Руски. Болты разлучили его с домом. Потом он почувствовал дрожь, рев, голодное нетерпение самого металла, когда корабль, исполняя волю людей, с грохо- том устремился в путь. В путь, откуда не возвращаются. Никогда больше не будет остановки в этом мире трех лун, голубых морей, острых, как бритвы, горных хребтов, и ветров, которые стекают вниз, омыв эти горы. Ему уже не вернуться вовеки! * * * Старт прошел неряшливо, однако, как бы там ни было, "Драйвмейстер" уходил теперь от крошечного мирка. Капитан стоял, повернувшись спиной к небольшой клетке. Он стоял и наблюдал через иллюминатор, как разноцветная пла- нета уплывет вдаль, хотя это было просто изображение, проец- труемое на экран. Он почувствовал, как вспенились в нем мысли, нехотя повернулся и посмотрел на маленькое зеленое существо, све- нувшееся в шар и наблюдавшее за ним огромными глазами. Су- щество дрожало, словно передразнивая вибрацию самого кораб- ля. Капитан чувствовал, как мучительно больно обладателю этих глаз, как он силой заставляет их не закрываться. Мысли путались и кружились, как масляные пятна на раз- бушевавшемся море, и он почувствовал страстное желание, под- катившееся к горлу, желание, о существовании которого он ни- когда раньше не подозревал. Он узнал в удивительной вспышке прозрения, что было на- писано к Книге Предков, узнал о рускиндах и о корнях, кото- рые уходят глубже, гораздо глубже, чем просто корни расы. Он узнал, что сам он - скиталец, и все его люди - скитальцы, и какой конец они найдут. И еще он узнал то, что сделал с Бум- мелом. Он наблюдал, как желтые глаза маленького существа по- дергиваются изморозью, как стихает подрагивание меха. * * * Первому Помощнику не хотелось подниматься на мостик. Он знал, что там находится существо, и не получал удовольствия от идей и беспокоящих мыслей, которых это существо навевало. Но это был его долг, так как он знал, что текущий ра- порт должен быть отдан. В любой момент Капитан должен знать, как далеко они ушли, какова их скорость и когда следует ожи- дать прибытия на место - всю информацию о полете. Когда он поднялся на мостик, то увидел лишь спину Капи- тана и слепой, матовый, темный лик иллюминатора. Капитан отключил его. Пространство было отрезано впервые с тех пор, как корабль вступил в строй. - Капитан... Ответ был мягким, словно тонкое стекло, как паутин ти- шины, которая оплела их и могла лопнуть от малейшего шума. - Оно умерло, - сказал Капитан. Он продолжал смотреть прямо перед собой в пустоту. - Умерло? Зверушка? Как? Почему? - Оно не могло жить вдали от своей планеты. Мы разбили его сердце. Это же так просто! Если хочешь, можешь смеяться. Мы разбили его сердце, и оно умерло, вот и все. А теперь мы летим домой. Последнее слово он произнес странным. хриплым голосом, словно что-то такое, что он знал много лет назад, а потом забыл, подобрал для него другое значение, а теперь вдруг вспомнил, что же оно означает, и теперь он проклят, потому что это останется вечно недосягаемым для него. - Но Служба!.. Тогда ведь торговцы проглотят ее... - запинаясь, начал Первый. Капитан повернулся. Лицо у него было полураздраженным, полуумоляющим. - Неужели ты не понимаешь, Чарли? Неужели ты не знаешь? Ты же избегал его, так что должен был слышать, что оно гово- рило. Неужели ты не видишь? Служба, торговые гильдии, Земля, поиски, постоянная жажда обладать все большим и большим... Он резко замолчал, словно сказал уже все, что намере- вался. Пустые слова. И тут он произнес единственное, в чем был смысл. Он сказал, что во всем услышанном - он это знает - только одна истина была несомненной, единственная истина, из-за которой умер Буммел, так как знал, что отныне лишен ее: - Не может быть дома, если нет отдыха. И не может быть отдыха, если нет Дома. Он отвернулся к иллюминатору. Первый Помощник намере- вался уйти, но тихие слова, произнесенные Капитаном прямо в умершее окно в мир, заставили его остановиться. Глядя в пус- тое пространство, Капитан пробормотал: - Он умер и последнее, что он чувствовал... - Он помол- чал. - Он жалел нас, Чарли. Он нас даже не ненавидел за то, что мы его убили. Он просто-напросто нас жалел.