Фигуры на плоскости

Михаил Тихонович ЕМЦЕВ

Михаил Емцев, Еремей Парнов. Фигуры на плоскости ----------------------------------------------------------------------- Авт.сб. "Последнее путешествие полковника Фосетта". spellcheck by HarryFan, 15 September 2000 ----------------------------------------------------------------------- И все же к концу дня они, не сговариваясь, пересекли невидимую границу района своих исследований и зашагали к Каньону. Михаил шел за Яном, антенна за его плечами покачивалась. Они спустились вниз, прошли несколько поворотов. Внезапно Ян остановился и воскликнул: - Смотри! - Каток, - сказал Михаил. То, что возникло перед ними, напоминало искусственное сооружение. Гладкая, глянцевитая, словно покрытая тонким слоем лака, молочно-белая лента как бы вытекала из песка и уносилась прочь, пропадая в извивах Каньона. Бесконечные пески Анизателлы - и вдруг эта полированная поверхность... Ян сделал шаг вперед. - Осторожно, - сказал Михаил. - Это оно блестело, - не то спрашивая, не то утверждая, сказал Ян. Он ступил на "каток", но не смог сделать и шагу - так было скользко. То же самое произошло с Михаилом. Их ботинки из губчатого металлоэластика, в которых можно было спокойно взобраться на крутую ледяную горку, скользили, как беговые коньки. Ян упал на руки, но они разъехались, и он звонко стукнулся шлемом о гладкую поверхность. Михаил видел сквозь силикотитановое стекло гермошлема, как сморщилось лицо Яна. Понемногу они приноровились к фокусам плато. Передвигаться по нему можно было, медленно и осторожно поднимая ноги. В общем это выглядело довольно смешно. Друзья развеселились. Они падали, поднимались, хохотали, подзадоривали друг друга. Естественная при встрече с неизвестным скованность исчезла. Напряженные вначале нервы расслабились, наступила разрядка... И вот тогда произошло неожиданное. Плато зажглось. Оно горело неярким глубинным светом. - Что бы это могло означать? - недоуменно спросил Михаил. - Сей феномен требует тщательного исследования. - Но мы, кажется, завтра улетаем? - улыбнулся Ян. - Да, но... С этого "но" для них начались трудные дни, С одной стороны, им было ясно, что делать им на Анизателле нечего, план выполнен, работа закончена, а с другой... Нельзя было покинуть планету, не попытавшись разгадать тайну плато. Бесплодными оказались все попытки отколоть хотя бы кусочек стекловидного вещества, из которого состояло плато. Равнодушно и непоколебимо противостояло оно и высокотермальной огненной струе и пневматическому буру с коронками из борилла. Ян и Михаил трудились изо всех сил, но не смогли оставить на "катке" ни единой царапины. Они заметили еще одну странную особенность плато. Когда поднималась песчаная буря и небо затягивалось мглой, поверхность плато оставалась чистой и светлой. Точно кто-то сдувал с него каждую песчинку. Но когда они убедились, что радарная и сонарная локация не дала никаких результатов, а гамма- и корпускулярное эхолоцирование показали нуль глубины, они просто растерялись. - Здесь что-то неладно... - сказал Михаил. - Что же? - Как тебе сказать... Очевидно, что плато необычайно инертно и не реагирует ни на какие внешние воздействия. Это с одной стороны... - А с другой - плато все же светится! - воскликнул Ян. - Именно. Оно светится, причем свечение его тоже носит сложный характер. Вначале мне казалось, что оно не зависит от внешних условий, но теперь... - Ты что-нибудь придумал? - Как тебе сказать?.. Это еще не мысль, скорее ощущение. Ты помнишь, в первый раз оно стало светиться примерно минут через двадцать после того, как мы начали свою возню на его поверхности? - Я не смотрел на часы. - Я засек время. Свечение началось на двадцатой минуте и продолжалось, пока мы там находились. Зато второй раз плато "зажглось" на пятой минуте, а в третий - сразу же как только мы на него ступили. - Ну и что? - Пока ничего, - сказал Михаил, - слушай дальше. Ты же сам проверял спектр этого свечения и сказал, что... - Я не обнаружил в линейчатом спектре ни одной характеристической линии. - Вот-вот, - с удовольствием подтвердил Михаил, - это не тот свет, к которому мы привыкли. Это нечто воспринимаемое нами как свет... - Но момент начала свечения не так уж произволен, - задумчиво заметил Ян. - Похоже, что так. Но этого мало. Я сопоставил интенсивность свечения с некоторыми нашими экспериментами и получил интересную зависимость. Оказалось, что при попытке бурения плато интенсивность увеличилась на два порядка, при воздействии плазменной струей - на семь порядков, в других опытах оставалась без изменения! - Вот как, - прошептал Ян, - значит, оно все же реагирует. - Да. Но реакция эта глубоко специфична. Она выражается только в изменении этого злополучного свечения, все остальные свойства сохраняются неизменными. - Да, любопытно. Что же нам делать? - Будем наблюдать. Посмотрим, как изменится свечение сегодня, - заметил Михаил. Ян первым увидел на плато следы. Они тянулись вдоль ближнего "берега", петляли, замыкались в круг. Это было так похоже на следы рыболова, выбирающего место для очередной лунки, что Ян ахнул: - Ну и ну... - Интересно, - пробормотал Михаил, ускоряя шаг. Они быстро спустились вниз. И только тогда они увидели, что следы эти не совсем обычны. - Странные следы, - сказал Ян, - не следы, а только внешние контуры следов. - Это наши следы? - А то чьи же? Вот твои, а эти мои, поменьше. - А ну, поставь ногу. Только осторожно, не поскользнись. Ян неуклюже приблизился к ближайшему контуру и наступил на него ногой. - Да, это твои следы! - А вот следы твоих рук! - радостно воскликнул Ян. - А здесь ты приложился затылком! - Зато эти восьмерки оставил твой зад, - хмуро заметил Михаил, вспомнив первый день знакомства с плато. Они замолчали, внимательно оглядывая разукрашенную фигурами поверхность плато. - Смотри, звезда! Действительно, на "льду" была очерчена звезда неправильной формы. Она напоминала косматое солнце. - Это след от нашей плазменной струи. - Похоже. - А вот след пневмобура, - заметил Михаил. Он вытащил транспортир и положил его на "лед". Поднял транспортир - на поверхности плато зеленым огнем горело полукружие. Затем цвет контура стал изменяться. Он становился оранжевым, фиолетовым, голубым. - Ну-ка, уйдем отсюда, - внезапно сказал Ян. Михаил внимательно посмотрел на него и кивнул головой. Они сошли с плато и присели на песок. - Это непонятно, - сказал Ян. - С чем же мы имеем дело?.. Перед нами вещество с необычайными свойствами. - Вещество? - Что ты хочешь сказать? - Ничего. Просто ставлю под сомнение категоричность твоей характеристики. Продолжай. - Итак, перед нами вещество, - упрямо повторил Ян, - которое проявляет диковинные свойства. Мы столкнулись с особым, доселе неведомым химическим состоянием материи... - Либо с ее особой формой. - Да. - Что ж, возможно. Возможно и то, и другое, и третье, чего мы не знаем. Твое предположение в какой-то мере подкрепляется фактом исключительной инертности плато. Я лично склоняюсь к мысли, что перед нами новая форма материи. Наши приборы бессильны получить какую-либо достоверную информацию. Взять хотя бы нуль глубины, показываемой эхолотом. Это же чушь какая-то! - И этот свет... - Одним словом, чудеса. Но я о другом. Ты говорил об инертности плато, я же обратил внимание на его реактивность. - Это свечение? - Угу. На наших глазах произошло интересное явление... - Эволюция свечения? - Именно. Сначала свечение изменялось количественно. Оно усиливалось при увеличении мощности воздействия и со временем стало быстрее реагировать на наши манипуляции. Сейчас характер свечения качественно изменился: возникли контуры. В реакции плато произошел потрясающий скачок. Случилось в общем-то маловероятное событие - изменился тип химических реакций. - Не вижу ничего удивительного. - Если бы мы имели дело с веществом пусть даже диковинных свойств, реакции не изменились бы при повторных одинаковых воздействиях. Магнит ведь всегда магнит. Плато - это система, которая способна перестраивать, изменять взаимодействия с внешней средой. Знаешь, что это такое? - Ну? - Информационное устройство, созданное либо вымершими жителями Анизателлы, либо звездными пришельцами. - Во-во! Договорился-таки до фантастики... Мне остается только восхититься. Но я думаю, что твою гениальную идею можно экспериментально проверить. - Как? - А как проверяют машины подобного рода? Задают вопросы, получают ответы, - сказал Ян, вставая. - Для этого надо знать, где у этой машины ввод и по какой системе она запрограммирована. - Пустое. Это и так очевидно. Вводом является вся плоскость плато. Она же реагировала на соприкосновение. А код, код... - Ян нахмурился. - Код может быть двоичным, - решительно сказал он. - Что ж, можно попробовать. Раз плато узнает форму, любые два предмета различной конфигурации могут служить... - Сигналами "да", "нет". Можно взять ту же расческу и транспортир. Они возвратились к плато. - Что мы спросим? - Дважды два - четыре, разумеется... - Она считает, - наконец сказал Михаил, - и хорошо считает. - Да, соображающее плато. - Ян помолчал и добавил: - Даже жутко немного. - Погоди, - быстро сказал Михаил, - давай зададим ей задачу посложнее, пусть подсчитает площадь круга. Но плато повело себя очень странно. Вместо площади круга оно выдало длину окружности, вместо площади треугольника - длину его периметра, вместо объема шара - опять же длину окружности эквивалентного диаметра. - Какое-то дефективное мышление, - сказал Михаил. Они задавали десятки задач по определению объемов пирамид, конусов, кубов, но каждый раз плато упрямо сообщало длину ломаной линии, окаймляющей основание стереометрических фигур. День близился к концу. - Хватит на сегодня, - сказал Ян. - Пойдем... - Послушай... А что, если оно двухмерное? - спросил Михаил, когда они подходили к ракете. - То есть как это? - Я подумал об этом, как только увидел следы. - Но почему?! - Ты же сам заметил, что оно не может пересечь границу... А потом... потом ему недоступна стереометрия. - Но и на плоскости оно решает только задачи, связанные с периметром. - Вот именно! Для него недоступно понимание площади. - Чушь! - А ты, ты сам можешь увидеть хотя бы простейший куб сразу, со всех сторон? - Могу. - Ян остановился. - Впрочем, погоди... - В том-то и дело. Ты никогда не увидишь больше трех граней! А теперь вообрази, что это плато - плоская вселенная двухмерных существ, которые не только не могут передвигаться в третьем измерении, но даже не способны его вообразить. А вот мы с тобой, нормальные трехмерные парни, попав на плато, тоже вступили в их мир. Понимаешь? - Так вот откуда контур! Всегда только контур. Мы для них лишь подошвы, плоскости, непосредственно соприкасающиеся с плато... Да, но почему им недоступно понятие площади плоской фигуры? - Потому что эта фигура замкнутая! Они же способны видеть или еще как-то ощущать одни линии, лежащие на их плоскости. Любой предмет представляется им только в виде линий. У них не может быть понятия фигуры. Ведь для этого им бы пришлось хоть чуть-чуть приподняться над плоскостью, а это значит уйти в третье измерение. Если вообразить, что одно из этих существ поднимется над плоскостью, то оно совершенно уйдет из мира других ему подобных существ, скроется, исчезнет неизвестно куда. Понимаешь? - Он почти кричал. - Выходит, что когда мы убирали с плато предметы или передвигались сами, то тоже исчезали для них самым непостижимым образом? - Конечно! - Черт возьми! Тогда понятно, почему приборы вели себя так странно. Если нет глубины, бурение теряет всякий смысл. И прочность тоже. Ведь все это атрибуты трехмерного мира. - Вот-вот, - перебил его Михаил. - Центр фигуры для них совершенно недоступен! Его просто не существует в их мире, поскольку и самую фигуру, такой, какая она есть на самом деле, они увидеть не в состоянии. - Это же страшно интересно... даже если ты ошибаешься! Как жаль, что пора улетать! - Меня беспокоит одна мысль, - тихо сказал Михаил. - Об этом даже думать неприятно... Что, если где-то есть какие-то другие существа, которые так же непостижимы для нас с тобой, как мы для этих... двухмерных?