Изгнанник

Эдмонд Гамильтон

Эдмонд Гамильтон Изгнанник Как я теперь жалею, что в тот вечер мы заговорили о фан- тастике! Тогда меня не терзала бы сейчас эта странная, невоз- можная история, которую нельзя ни доказать, ни опровергнуть. Но мы четверо - профессиональные писатели-фантасты, и, как мне кажется, подобный разговор был неизбежен. Все же мы не говорили на эту тему ни во время обеда, ни позднее, когда по- дали напитки. Сперва Мэдисон с восторгом описывал свою охот- ничью экспедицию, потом Брэзелл заговорил о спорте. А затем я заговорил о фантастике. Вообще-то я не собирался начинать этот разговор, но успел выпить лишнюю порцию виски, а третья порция всегда настраивает меня на размышления. В тот раз меня поразило, насколько мы, писатели-фантасты, похожи на самых обычных граждан. - Защитная окраска, вот что это такое! - объявил я. - Мы просто из кожи лезем, лишь бы не выделяться на фоне добропоря- дочных обывателей. Брэзелл взглянул на меня, немного раздраженный таким за- явлением: - О чем ты говоришь? - О нас. Как замечательно мы имитируем здравомыслящих и довольных людей. Но мы, все четверо, не удовлетворены повсед- невностью - и вы это прекрасно знаете. Нас просто тошнит от Земли и всех ее порядков, вот почему мы всю жизнь выдумываем один воображаемый мир за другим. - Полагаю, такой пустячок, что нам за это платят, имеет к нашим фантазиям некоторое отношение? - скептически спросил Брэзелл. - Разумеется, имеет, - признал я. - Но ведь мы выдумывали всякие невероятные миры и их обитателей задолго до того, как написали хотя бы строчку на продажу, разве не так? Еще с само- го раннего детства, верно? И источник наших фантазий в том, что мы не чувствуем себя здесь дома. - Мы гораздо меньше чувствуем себя дома на большинстве из выдуманных миров, - фыркнул Мэдисон. После его слов в разговор вступил Кэррик, четвертый из нашей компании, до сих пор с привычной молчаливостью сидевший со стаканом в руке и почти не обращавший на нас внимания. Он вообще во многом странноватый. Мы не очень хорошо его знаем, но любим его и восхищаемся его рассказами. Он написал несколько замечательных повествований о воображаемой планете, тщательно проработав в них все детали и подробности. - Как раз такое со мной и случилось, - сказал он Мэдисону. - Что именно? - уточнил Мэдисон. - То, на что ты намекал - я однажды описал вымышленный мир, а потом мне пришлось в нем жить. Мэдисон рассмеялся. - Надеюсь, местечко оказалось приятнее той дыры, где про- исходит действие моих баек. Кэррик даже не улыбнулся. - Я придумал бы эту планету совсем другой - если бы знал заранее, что мне предстоит на ней жить, - пробормотал он. Брэзелл многозначительно взглянул на пустой стакан Кэрри- ка, подмигнул нам и вкрадчиво произнес: - Может, расскажешь нам о той планете, Кэррик? * * * Рассказывая, Кэррик медленно вертел в пальцах пустой ста- кан. Он ни разу не поднял на нас глаз и делал паузы после каж- дых нескольких слов. - Все произошло после того, как я переехал и стал жить неподалеку от большой электростанции. На первый взгляд каза- лось, что я поселился в шумном месте, но на самом деле здесь, на окраине города, было очень тихо. А мне была нужна тишина, чтобы писать рассказы. Я сразу начал работать над новой серией рассказов, действие в которых происходит на неком вымышленном мире. Начал я с детальной разработки внешнего облика той планеты, а заодно и вселенной, в которой она находилась. Я сосредоточенно и упорно работал над этим целый день. А когда закончил, то услы- шал, как у меня в голове что-то щелкнуло. Это странное и краткое мысленное ощущение каким-то при- чудливым образом ассоциировалось у меня с внезапной кристалли- зацией. Я стоял и гадал, не сошел ли я с ума, потому что вне- запно четко осознал значение этого щелчка - вселенная и плане- та, над которыми я размышлял целый день, где-то неожиданно выкристаллизовались в физическое существование. Естественно, я отмахнулся от этой странной мысли и вскоре позабыл о ней. Но на следующий день все повторилось. Почти весь тот день я работал над жителями воображаемой планеты. Я сделал их людьми, но решил не делать их слишком цивилизованны- ми, потому что тогда пропали бы конфликты и насилие, а вместе с ними и интрига в задуманных рассказах. Поэтому я создал такой воображаемый мир, где люди лишь наполовину цивилизованы, придумал все их жестокости и пред- рассудки, мысленно создал их пышные варварские города. И едва я закончил... в голове у меня снова щелкнуло. Во второй раз я испугался всерьез, потому что сильнее прежнего испытал то странную убежденность, что мои фантазии воплотились в ощутимую реальность. Я знал, что думать так - безумие, и все же эта мысль отложилась в моем сознании с пора- зительной определенностью. Я не смог от нее избавиться. Тогда я попытался воздействовать на нее логическими дово- дами. Если мое воображение действительно сотворило целую все- ленную и планету в ней, то где они находятся? Конечно же, не в моем космосе. Он не может включать в себя две совершенно раз- личные вселенные одновременно. Но, может быть, эта планета и вселенная выкристаллизова- лись в реальность в другом, пустом космосе? В космосе, находя- щемся в другом измерении? В таком, где до сих пор имелись лишь свободные атомы, бесформенная материя, не принимавшая формы до того момента, когда моя сосредоточенная мысль каким-то спосо- бом не придала ей облик родившихся в моей голове образов? Я долго размышлял, перебирая причудливые и странные мысли, возникающие всякий раз, когда вы пытаетесь применить законы логики к невозможному. Почему же мои фантазии не обра- щались в реальность прежде, а только сейчас? Что ж, у меня нашлось подходящее объяснение - соседство с крупной элект- ростанцией. Не исключено, что она излучает какой-то непонятный поток энергии, фокусирующий мое сосредоточенное воображение и с огромной мощностью посылает его в пустой космос, где этот поток перемешивает бесформенную материю и придает ей тот об- лик, что родился у меня в голове. Поверил ли я в это? Нет, но я знал, что все обстоит имен- но так. Существует значительная разница между знанием и верой. Кто-то даже отметил, что все люди знают, что умрут, но никто в свою смерть не верит. То же относилось и ко мне. Я знал: то, что мой вымышленный мир обрел физическое существование в космосе другого измерения, невозможно, и одновременно испыты- вал странную убежденность в том, что он реально существует. А потом ко мне пришла новая мысль, интересная и забавная. Что случится, если я воображу в том мире с_е_б_я? Неужели и я стану в нем физически реальным? И я решил попробовать. Сел за стол, представил себя одним из миллионов обитателей воображае- мого мира, выдумал строго реалистичный окружающий меня мир, историю моей семьи, собственную биографию. И услышал в голове щелчок! Кэррик смолк, все еще глядя на пустой стакан, который он вертел между пальцах. - И, разумеется, оказался там, - подсказал Мэдисон, - и над тобой склонилась прекрасная девушка, а ты спросили у нее "Где я?" - Все оказалось не так, - хмуро ответил Кэррик. - Совсем не так. Я проснулся в другом мире, верно. Но это не имело ни- чего общего с обычным пробуждением. Я внезапно в нем оказался. Да, я был самим собой - но таким, каким я вообразил себя в том мире. Тот, другой "я", всегда жил там, и все его предки тоже. Ведь я все это придумал, сами понимаете. И в этом вымышленном мире я оказался столь же реальным для себя, каким был в мире родном. Вот что оказалось хуже все- го - все в этом полуцивилизованном мире было полностью и несомненно реальным. - Сперва он показался мне странным, - продолжил Кэррик, помолчав. - Я бродил по улицам этих варварских городов, вгля- дывался в лица прохожих, и у меня возникало желание крикнуть: "Я придумал вас всех! Вы не существовали, пока я вас не выду- мал!" Но я не стал кричать. Мне все равно никто бы не поверил. Для них я был лишь обычным, ничем не примечательным членом их расы. Ну как могли они предположить, что они сами, все их тра- диции и многовековая история, их мир и вселенная внезапно воз- никли в моем воображении? Когда первое возбуждение прошло, новый мир мне не понра- вился. Я сделал его слишком варварским. Дикарское насилие и жестокость, казавшиеся столь привлекательными в качестве мате- риала для рассказов, в реальности оказались уродливыми и отв- ратительными. Мне хотелось только одного - вернуться в родной мир. Но я не смог вернуться! Не было такого способа. Сперва я слабо надеялся, что сумею вернуться, вообразив себя в родном мире, но надежда не оправдалась. Таинственная сила, сотворив- шая чудо, действовала лишь в одном направлении. Мне стало весьма скверно, когда я понял, что навсегда останусь в этом уродливом и жестоком варварском мире. Поначалу мне даже хотелось покончить с собой. Но я этого не сделал. Че- ловек может приспособиться к чему угодно. И я приспособился, насколько смог, к миру, который сам же и сотворил. - И что ты там делал? - спросил Брэзелл. - То есть, чем занимался? Кэррик пожал плечами. - Я не знал никаких ремесел и ничего не умел делать в том мире. Кроме одного - сочинять истории. Я невольно улыбнулся. - Уж не хочешь ли ты сказать, что начал писать там фан- тастические рассказы? Кэррик кивнул. - Пришлось. Ничего другого я не умел. Я писал рассказы о моем родном мире. Жителей другого мира воспринимали эти рассказы как плоды моего разыгравшегося воображения, и они им нравились. Мы рассмеялись, но Кэррик остался совершенно серьезен. Мэ- дисон решил подыграть его шутке до конца. - И как же ты в конец концов сумел вернуться домой из вы- мышленного мира? - спросил он. - А я так и не вернулся, - ответил Кэррик, тяжело вздох- нув. - Да брось притворяться, - возразил Мэдисон. - Совершенно очевидно, что ты уже давно вернулся. Кэррик поднялся, собираясь уходить, и печально покачал головой. - Нет, я не вернулся домой, - спокойно произнес он. - Я все еще здесь.