ПРОЩАНИЕ С ОЛЕ

Дмитрий Гаврилов

Дмитрий Гаврилов. ПРОЩАНИЕ С ОЛЕ Неспешная мелодия Грига, словно дымка, проникала из коридора сквозь неплотно прикрытую дверь больничной палаты. Женщина прислушалась. В самом деле, она узнала бы его мелодию из тысячи других - хотя как давно это было. Почти тридцать лет назад. "Войду я в комнатку твою, За мною сказок шумный рой, Я песенку тебе спою, А ты глаза закрой. Сад полон сонной тишины, Спят мотыльки и птицы спят, А я лечу в лучах луны И сны за мной летят..." Странно, добрый радио-волшебник приходил до сих пор по утрам, а за окном сумерки. Вон как тускнеет ночная жёлтая лампа... Разве, кто забыл приглушить эту старомодную довоенную "тарелку". - В этом нет ничего удивительного, добрая госпожа. Древние называли меня богом сновидений, а я всегда могу заходить без спроса, когда захочу и куда захочу, во дворцы ли, лачуги ли... - услышала она. - Оле! Это ты!? - удивилась женщина. - Добрый вечер, госпожа! "Тише, вот Он идёт, садится на край постели, не будем мешать им..." - сказало радио. - Добрый вечер, Оле! Но ведь я уже далеко не маленькая девочка? - женщина слабо улыбнулась, и в этот миг морщинки на лице её, словно по волшебству, разгладились, а синие старческие круги под глазами стали совсем незаметны. - Я знаю сам, как говорить и с большими и маленькими... - возразил Оле. - Я люблю приходить к детям, потому что у детей нет денег, и они чисты душой, если их не портят родители. Но сейчас я пришёл к тебе. Хотя завтра - воскресение, и у меня есть несколько иных дел, но все они потерпят немного. - Ах, да, завтра воскресенье, - прошептала она, но тут же добавила живо, - А ты уже, наверное, всё проверил. Смёл ли ветер пыль с травы и листьев? Хорошо ли полил дождь клумбы в саду? Унеслись ли облака с неба, гонимые твоим дыханием? - Да, - в свою очередь улыбнулся Оле. Они с этой старой женщиной понимали друг друга с полуслова. - Прошлой ночью я даже снял все звёзды с неба, чтобы хорошенько вычистить их. Ты же знаешь, я складываю их в передник - главное, потом не перепутать их номера - иначе они не будут держаться, как прежде, крепко. - Но, может, если бы ты всё-таки ошибся - они бы чаще падали с небес, и тогда бы исполнялись самые несбыточные желания, загаданные влюблёнными или чудаками? - возразила она то ли в шутку, то ли всерьёз... - Я не могу ошибиться, - ответил Оле, откладывая зонтик в сторону, - Всё в мире пошло бы кувырком, если бы я хоть раз перепутал, - он вздохнул, - Иногда мне этого очень, очень хочется. Но и в этот раз я не имею права обмануться... - Ты мастер на всякие штуки, Оле, - сказала та, кого назвали доброй госпожой. - Что же ты придумал на этот раз? - Я поведаю тебе ещё одну сказку, ты её не знаешь до конца, но много раз начинала придумывать. И каждый её придумывает для себя, но никто не догадывается, как она исполнится, эта грустная история. Почему-то люди считают, что только детям нравится, когда Оле-Лук-Ойе приносит им сказки. Все взрослые так думают вместе, но стоит остаться в одиночестве, и всякий призывает меня. Напрасно, я не прихожу к плохим несносным взрослым, наверное, они были в детстве плохими детьми, и я раскрывал над ними только чёрный зонтик. Но ты - совсем иная. Идём же со мной, добрая госпожа! - Как? Я старая, и ноги совсем не слушаются... - Положись на меня, я сделаю тебя невесомой... - ответил Оле. - Ты столько лет говоришь от моего имени таким чудным голосом, что в этот последний раз я сделаю всё за тебя. Ты же помнишь, со сказкой надо обращаться осторожно, одно неловкое слово и оборвётся нить повествования, а твоя нить совсем, совсем уже тонкая. - А завтра ты уже не придёшь ко мне? - спросила она. - Нет! Мы теперь всегда будем вместе, - тихо ответил Оле. - Спасибо! Тогда идём, скорей! - проговорила женщина. Но он лишь спел ей в ответ: "Начнёшь меня благодарить - Умчусь, сверкая и скользя. Со мною можно говорить, А удержать нельзя. Стоят деревья в тишине И серебром сверкает лес... И шепчут люди в сладком сне - Оле-Лук-Ойе здесь..." Наутро медсестра делала обход. Когда она заглянула в палату, ей показалось, что Мария Ивановна всё ещё спит. Она не стала будить старую актрису и тихонько прикрыла дверь, не заметив при этом крошечного разноцветного зонтика, что лежал на подушке.