Р/26/5/ПСИ и я

Майкл Коуни

Майкл Коуни. Р/26/5/ПСИ и я - Когда вы в последний раз выходили своей комнаты? Его губы двигались: толстые губы, не чувственные, но слегка надменные. В выговоре ощущалась какая-то цепкость, словно он пробовал на вкус каждое слово, отметая всякий словесный мусор, прежде чем его речь достигнет ушей слушателей. Губы гармонировали со всем его лицом, широким, круглым и как следует откормленным. Он источал добродушие. Это был человек, умевший заводить друзей и правильно подбирать выражения в разговоре. - Когда вы последний раз выходили своей комнаты? Его глазки, поблескивая между складок плоти, добродушно рассматривали меня. Они как бы говорили, что мне не о чем беспокоиться. И я им поверил, так как это был путь наименьшего сопротивления. - Кажется, в прошлом месяце, - ответил я. - Время утратило всякое значение? - он сочувственно кивнул мне. На его покрытом кожей письменном столе лежала только одна папка - мое дело, и, открыв ее, он стал перелистывать страницы. Он начинал лысеть; я это заметил, когда он наклонил голову при чтении, - я еще задал себе праздный вопрос, беспокоит ли его это. - Что вас беспокоит? - спросил он, сверхъестественным образом переиначив мои мысли. - Рождаемость, перенаселенность. Марс, проблема питания? Когда вы сидите в своей комнате, появляется ли у вас ощущение, будто вас заперли? Что-то давит? - Нет, - чистосердечно ответил я. - Почему же вы тогда не выходите на улицу? - спросил он. В его прямоугольном кабинете стены были желтые, а потолок - зеленый, и за спиной этого человека синело распахнутое окно, откуда открывался вид на крыши, теряющиеся в бесконечной дали. - Так почему же вы не выходите? - спросил он. - Видимо, потому, что не хочу. - Я не думал, что такой ответ его удовлетворит, но он зеленой шариковой авторучкой сделал пометку в лежавшей перед ним папке. - При выборочной проверке на пульте управления Центральной выяснилось, что ваша дверь не открывалась вот уже два месяца. Вас нашли в кресле, рядом с горой еды, и 3-V был отключен. Поставили диагноз "хроническая апатия", я думаю, правильный диагноз, и привезли вас сюда. - Чертовы стукачи, - пробормотал я так глухо, чтобы он не расслышал. Он-то был ничего, а вот Центральной я на дух не брал. Повсюду суют свой нос! - Большой город, - продолжал он. Его звали Форд; это имя украшало маленький пластиковый значок на куртке. - В большом городе почувствовать одиночество проще простого. Людям, кажется, наплевать... Сколько вам лет, Джонсон? Тридцать? Тридцать один? Вы еще так молоды, что можете иметь друзей. Я дал горький смешок. У меня были друзья! Те, что живут за ваш счет, пьют все, что у вас есть, захватывают все, что вам принадлежит, и доводят вас до безумия бесконечным нытьем по сверхпустяковым поводам. - Я вполне удовлетворен обществом самого себя, - холодно заметил я. Он как-то чудно поглядел на меня, приподняв одну бровь. - Странно, что вы так сказали. - Странно? - Я так часто слышал эти слова от людей, сидевших на том самом месте, где сейчас сидите вы. Они говорили мне - по-видимому, совершенно искренне, - что они очень счастливы в обществе самих себя. Когда-то я им верил. Я отпускал их, предоставлял их самим себе, и через какое-то время они кончали жнь самоубийством. Я знаю, бессмысленно говорить вам, чтоб вы взяли себя в руки, а потом отослать вас домой. Вы нуждается в лечении. - В лечении? - нервно повторил я. До меня доходили слухи о Восстановительном центре для потенциальных самоубийц, о домах, где их объединяют в коллектив и вынуждают состязаться друг с другом - кто кого превзойдет, пока власти в мудрости своей не решат, что у этих людей вновь восстановлен интерес к жни. Для меня это было бы невыносимо. - Нет, только не Восстановительный центр - это уже последнее средство, и если я помещаю туда человека, значит, я потерпел поражение. Нет. За последнее время в этой области проошли кое-какие менения, появились средства более гуманные, чем Восстановительный центр, и я предлагаю вам стать... гм... подопытным кроликом в серии испытаний, которые я провожу. Мне приятно сообщить, что успех обеспечен на сто процентов... Я собираюсь на какое-то время снабдить вас компаньоном. Кто-то должен поднять вам настроение. И запомните, что успех в лечении зависит главным образом от вас. Если вы не будете ладить с другими, то боюсь... - Он насмешливо ухмыльнулся, будто имел дело с душевнобольным. Дверь отворилась, и в комнату вихляющей походкой вошла хорошенькая медсестра. Я тотчас же спросил себя, не она ли моя компаньонка, но надеяться на это было уже слишком. - Уильямс, медсестра, - представил ее Форд. - Идите с ней, она вас протестирует. И, пожалуйста, не беспокойтесь, это нужно только для того, чтобы подобрать вам идеального компаньона. За считанные минуты моя голова стала похожа на голову Медузы Горгоны - на ней сплелись электроды. Уильяме в совершенстве знала свое дело. ...Я снова лежал в кресле и блаженствовал. Хорошо было вновь оказаться дома, в своем уголке - в нише уютно белеет невключенный экран 3-V и в комнате царит гробовая тишина. Стук в дверь. Что-то уж слишком скоро? Я взглянул на часы и с легким удивлением обнаружил, что недвижимо просидел почти пять часов. Пора было обедать. Я нажал на кнопку доставки, и за дверцей едоматики послышался звон. В воздухе запахло чем-то вкусным. В дверь продолжали стучать. Я со вздохом предоставил едоматику самой себе и устало поднялся с кресла. Открыв дверь, я увидел в коридоре высокую фигуру, всю в темном, с на редкость невыразительным лицом. В наше время таких хоть пруд пруди, но это лицо было особенно невыразительным. - Р/26/5/ПСИ, - доложил посетитель. - Я ваш компаньон и верю, что мы с вами чудесно поладим. Может, вы станете называть меня Боб, мистер Джонсон? Я не назвал своего имени - мне не очень улыбалось, чтобы со мной фамильярничал какой-то проклятый робот. - Входи, - сказал я коротко и недружелюбно. Он повиновался, но что-то в его манере держаться тотчас же вызвало у меня раздражение. Он уверенно прошагал в комнату и молча осмотрелся по сторонам, словно был здесь хозяином. При этом вид у него был страдальческий, словно в воздухе пахло чем-то прогорклым. Затем пересек комнату и сел в мое кресло. Только потом я осознал, что мне нужно было сразу же дать ему отпор. В конце концов, он был лишь машиной. Мне бы следовало самым тактичным образом заметить, что он занял мое кресло. Я уверен, что он бы охотно встал. Вместо этого я рассвирепел и сел в другое кресло, пылая ненавистью к роботу. - Надеюсь, мы с вами поладим, мистер Джонсон, - вежливо повторил он, рассеянно открывая дверцу едоматики и вытаскивая тарелку с мясным пирогом. Я и не знал, что роботы едят. - Так это для тебя дело привычное, да? Я имею в виду - расхаживать туда-сюда и поднимать настроение у людей? Надо полагать, в тебя каждый раз вводят новую программу в соответствии со вкусами очередного клиента? - Я хотел напомнить этому типу, что самим своим существованием он обязан человеку. - Это правда. Я запрограммирован на то, чтобы общаться с потенциальными самоубийцами наиболее эффективным образом, учитывая наличие у данного индивидуума интеллекта или отсутствие оного. Он замолчал, а я весь вскипел от злости, услыхав такую бестактную формулировку. Довольно долгое время я сдерживал себя, а он, казалось, не хотел ввязываться в разговор. Внезапно робот повернулся ко мне. - Я думаю, мы с вами поладим, - сказал он. Потом опять наступила томительная пауза. Я ждал, что он будет душой общества, что он начнет острить, подшучивать надо мной, покровительственно похлопывать по спине, - и при мысли об этом содрогался от страха. Однако неестественная тишина была и того хуже. Я, так сказать, не получал по векселям. Я ждал от него действий, а этот робот, похоже, страдал еще более хронической апатией, чем моя. Но вот он вздохнул, вжался в кресло и лениво отворил дверцу, скрывавшуюся у него под нагрудным кармашком. Я удивленно наблюдал за тем, как он перевел на маленьком пульте ручку в положение "минимальная мощь", закрыл створку и расслабился. Он сам себя отключил! Я толчком подвинул свое кресло поближе к нему и толкнул его под ребро. - Эй! - крикнул я роботу прямо в ухо. Через рядный промежуток времени его рука, словно при замедленной съемке, нервно сдвинулась с подлокотника, поползла по телу, нащупала створку и повернула ручку, установив стрелку на "максимально" мощи". Глаза его тотчас открылись, и он выпрямился. - Да? - мгновенно отреагировал он. Я позабыл, что хотел сказать. Он буравил меня глазами, и выражение лица у него было точь-в-точь как у Форда, психоаналитика, - бдительное, но дружелюбное. - А я и не подозревал, что роботы едят, - наконец еле слышно выговорил я. - Конечно, в этом нет нужды, - ответил он. - Но когда вращаешься в обществе, к чему не привыкнешь! Да это еще что! Меня сконструировали так, что я умею оценить вкус пищи. Пирог был восхитительным! - Я рад, что он пришелся тебе по вкусу, - ледяным тоном пронес я. - А я-то сам собирался им полакомиться. - О, виняюсь! - воскликнул он. - Боюсь, что по части этикета я не очень сведущ. Он нажал кнопку едоматики и вскоре вытащил желоба доставки и вручил мне тарелку с сандвичами, тут же схватив один них и забросив его себе в рот. - Послушай, - сказал я, пытаясь говорить как можно более спокойным тоном. - Покуда ты здесь, у меня, не мог ли бы ты отказаться от этой привычки? Я не возражаю, чтобы ты подключался к сети для перезарядки, - конечно, не в часы пик, но еда - продукт дефицитный. Пойми же, мы с тобой съели все, что мне положено на сегодняшний день! Вы думаете, я заметил у него хоть какие-то угрызения совести? Ничего подобного! Я пошел спать в еще более угнетенном состоянии, чем когда-либо, и прескверно провел ночь. Каждый раз, просыпаясь, - а это было частенько - я слышал жужжание, подобное монотонному храпу - мой робот подзаряжался. Проснувшись, я только через десять минут вспомнил о существовании Р/26/5/ПСИ. Я лежал в постели, рассматривая трещины на потолке. Я всегда позволял себе роскошь по утрам около часа проводить в воображаемом мире. Однако это длится недолго. Я должен сделать над собой усилие, чтобы встать, пойти в туалет и одеться, - иначе я могу проваляться в постели целый день. Больше всего меня угнетала бесцельность моего существования. Вставал я, повинуясь только самоконтролю, - с тем же успехом я мог бы валяться в постели. Делать было совершенно нечего. Когда я, рассматривая неровные треугольные трещины на потолке, начал сочинять свою первую сказочку на эту тему, я вдруг вспомнил о роботе, который, наверное, все еще сидел в моем кресле. Я постарался сконцентрировать внимание на трещинах, но ничего хорошего этого не вышло. Я по-прежнему думал о роботе и хотел узнать, о чем думает он. Или он совсем не думает, а просто отключился и лежит себе в кресле - обесцененная модель устаревшей конструкции, и на него только зря тратят общественные фонды?! Я взволновался не на шутку. Он бы должен по меньшей мере принести мне завтрак в постель. - Что ты там поделываешь? - крикнул я ему через ширму, которая отделяла мою кровать от остальной части комнаты. - Разглядываю трещины на потолке, - ответил он. Кровь бросилась мне в лицо. Вчера вечером он уже вызвал у меня такой приступ ярости. Я сидел в "гостевом" кресле, а он - в моем, и внезапно я заметил, что он постукивает кончиками пальцев по обивке кресла. Я чуть было не поднял голос протеста, когда обнаружил, что сам постукиваю кончиками пальцев по обивке, и уже довольно давно! Этот ублюдок передразнивал меня! - Какого же черта ты разглядываешь трещины? - закричал я. - А интересу, - ответил он. - Я нахожу, что это хорошая тренировка для ячеек моего мозга. Да, откровенно говоря, и делать-то особенно нечего. Почему вы не встаете? Я успокоился. Он не мог знать, чем я занимаюсь; это было простое совпадение. - Предстоит еще один томительный день, - рассеянно пробормотал я себе под нос. - После того как вы всю ночь проспали, у вас нет никаких причин чувствовать себя утомленным, - раздраженно отозвался он. - У вас, видно, что-то не в порядке. - Потому-то ты и здесь, - ответил я, стараясь не сорваться. - Ты должен привести меня в порядок. Я всегда бываю несколько возбужден сразу же после вставанья. - Неправда. Я здесь для того, чтобы доказать вам, что вы в полном порядке. - Ради бога! - Я выскочил -за ширмы, весь кипя от негодования. - Сначала ты сказал, что у меня что-то не в порядке, а потом говоришь, что ничего подобного. Тебе нужно наладить логические цепи! - С логикой у меня все нормально! - разозлившись, он вскочил и сжал кулаки. Мне оставалось надеяться, что он все еще помнит Первый закон роботехники. - Вы симулянт, поглотитель общественных фондов! Хотите получить кулаком по носу?! Двумя прыжками я пересек комнату. - Ты что, сам захотел по носу? - взвыл я, забыв и о самом себе, и об азимовских законах. Внезапно он сел. - Простите, - немного помолчав, пробормотал он. - Не знаю, что со мной. После перезарядки мне нужно какое-то время, прежде чем начать работать нормально. Я стоял над ним, все еще сжав кулаки, ошеломленный этой неожиданной переменой. Он уставился на стену, время от времени вздрагивая. В комнате было очень тихо. Я чувствовал себя по-дурацки. Я не совсем понимал, что это на меня накатило. Передо мной был лишь Р/26/5/ПСИ, и я как-то не представлял себе, что он может меня передразнивать. На следующей неделе дела пошли все хуже и хуже. Тем не менее я опять уселся в свое кресло - просто при первом же удобном случае потребовал, чтобы он его освободил. В конце концов, должен же робот повиноваться прямым приказам! Но тот уступил на редкость неохотно и усмирил свою гордость тем, что стал расхаживать по комнате, а потом включил 3-V. Мне не по душе 3-V; слишком уж натуралистично. Это все равно что впустить в свою комнату живых люден, словно мало того, что сам робот основательно вторгся в мои владения. Теперь, когда он сидел за моей спиной, а вереница идиотов какой-то многосерийной передачи для домохозяек разыгрывала в углу реалистическую драму, все это вообще стало непереносимо. Я бы опять - в который раз - попросил его выключить 3-V, я он бы, конечно, повиновался. Но очень скоро он бы втихую снова все включил. К концу первой недели ему, как это ни странно, вдруг наскучил 3-V, как раз тогда, когда у меня только-только пробудился интерес к передачам. Мы поменялись ролями. Он стал выключать 3-V, а я с радостью встречал персонажей передач, только чтобы не видеть его невыразительной фиономии. Примерно к этому времени я разобрался, что же происходит. В намерения пси-отдела не входило дать мне друга и компаньона. Робота послали ко мне, чтобы я совсем спятил. Нет, лучше все, все, что угодно, только бы не сидеть с ним в одной квартире. Что же, стану разъезжать и осматривать достопримечательности, делая вид, будто это доставляет мне наслаждение. Для начала прокачусь завтра за город. Это утомительно, но необходимо же провести должное впечатление на пси-отдел. Через несколько дней Р/26/5/ПСИ убедится в том, что он выполнил свою задачу и, упоенный успехом, доложит, что я вне опасности. В конце концов они заберут робота и оставят меня в покое. Но разве у таких простых смертных, как я, что-нибудь когда-нибудь происходит в соответствии с их планами? В этом огромном городе, где любой человек в любую минуту находится под контролем, на долю случая остается очень мало. Горит жилой квартал? Движение направляется по другим улицам, и в считанные минуты прибывает пожарная команда. Массовая эпидемия? Мгновенно разыскивают докторов, удваивают, утраивают вместимость больниц. Никогда нигде не бывает беспорядка. Поэтому рок, загнанный в угол, отыгрывается на таких беспомощных существах, как я. День выдался прекрасный, и я уже предвкушал длительную поездку за город - путешествие по кольцу примерно в сто миль. Это займет весь день, и я подумал, что буду хоть одним днем меньше находиться в компании Р/26/5/ПСИ. Я представил себе, как он сидит там, в квартире, отключенный, вялый, в то время как я гоню вдоль холмов и деревьев в приятном одиночестве. - Ну как, готовы? - Он стоял за моей спиной. - К чему? - К поездке за город, - сказал он с участливым видом. - Вы говорили, что мы сегодня поедем. - Я собирался ехать один, - ответил я с достоинством, надевая пальто. - Я не могу этого допустить. Сожалею, ни должен вас сопровождать. Поймите, что сегодня вам нельзя ехать одному. - Но мне намного лучше, - запротестовал я. - А если так, я вообще никуда не поеду. - Возможно, вы замышляете самоубийство, - проницательно заметил он. - Мой долг - сорвать ваши планы. Я уступил. Больше мне ничего не оставалось. Если бы я продолжал настаивать на том, чтоб ехать одному, и постарался бы запереть его в квартире, он бы силой заставил меня подчиниться. Мы уселись в машину, я перешел на ручное управление и стал плавно набирать скорость - совсем неплохо, если учесть, что я последний раз вел такую машину по меньшей мере три года назад. Мы проехали примерно четыре квартала, прежде чем я понял, что робот использовал двойное управление и машину ведет он, а не я. Когда мы проехали еще полмили, я заметил кнопку, которая отключала контроль. Я нажал на нее. - Вы понимаете, что пока мы не вышли за пределы города, машина должна находиться под Дорожным Контролем? - проскрежетал он, нажимая на бесполезные теперь тормоза. - Да, - с удовлетворением ответил я. - Я буду вынужден применить силу. - Он подвинулся ко мне и потянулся к рулю. - Ради вашей же пользы. - Только попробуй, - ответил я. Мне было уже все равно. Впереди виднелся перекресток. Когда он стал отрывать мои руки от руля, я нажал на акселератор. Машина внезапно с неистовым скрежетом остановилась. Прямо перед нашим носом оказалась другая машина, и нас всех основательно заклинило. Лицо женщины, сидевшей в чужой машине, скривилось. - Что вы делаете, черт возьми?! - крикнула она, перекрывая уличный шум. - Очень сожалею, что мой друг временно утратил контроль над собой, - проблеял Р/26/5/ПСИ. Она переключилась с меня на смешавшегося робота. - Вы хотите сказать, что вы сидели и спокойно смотрели, как этот человек в пределах города перешел на ручное управление? - возмутилась она. - Какой у вас номер, робот? - Р/26/5/ПСИ, - быстро ответил за него я. - Но робот не совсем виноват. Я отдавал себе полный отчет в том, что делаю, и, конечно, не позволил бы никаких безумств. Но он мне надоел до смерти, и я взбунтовался. К сожалению, на нашем пути оказались вы. Очень сожалею, - заключил я с обезоруживающей улыбкой. Верный принцип - когда тебя прижали к стенке, сваливай вину на робота, у него плечи пошире твоих. Она взглянула на меня с внезапным интересом, почти дружелюбно. - Представляю, каково было вам, - сказала она. - Но ведь моя машина разбита - здесь уж ничего не менишь. Прибыли представители закона. - Приношу винения да этот неприятный эпод, офицер, - быстро проговорил я. - Давайте будем считать его доказательством того, что машины, слава богу, не всегда непогрешимы. Ведь мысль о том, что они, подобно нам, могут в некоторых случаях ошибаться, как-то успокаивает, вам не кажется? Плоское лицо полицейского было невыразительным. - Может быть, - заметил он, вытащив блокнот. - Имя? - Джонсон Хьюго. 18659244. - Одну минуточку, офицер. - Это опять заговорила девушка, и ее улыбка явно провела на полисмена большее впечатление, чем моя. - Нужны ли формальности? Я ничего не имею против этого человека. У нее были короткие светлые волосы, и тут я вдруг заметил, что она очень недурна собой. Через пятнадцать минут прибыла аварийная команда, и мы предоставили им делать свое дело, а сами пошли пешком ко мне чего-нибудь выпить. Р/26/5/ПСИ с унылым видом тащился следом за нами. - А что это за робот, Хьюго? - спросила Джоан. - То есть я хочу спросить, почему он при вас? - Я присматриваю за ним как друг, - я сказал это громко, полуобернувшись к Р/26/5/ПСИ, чтобы он услышал, и со значением поглядел ему в глаза. - Он помогает по дому? - Ну... Не стоит говорить о роботе. Давайте лучше поговорим о вас. Расскажите мне о себе. Где вы живете? Что делаете? Чем интересуетесь? - Я засыпал ее вопросами и, взяв за руку, ввел в свое парадное. Мы поднялись по лестнице, и я пропустил ее вперед в дверь своей квартиры, думая о том, как давно девушки переступали в последний раз мой порог. К несчастью, Р/26/5/ПСИ воспользовался моей задумчивостью, чтобы прошмыгнуть мимо меня, и со старомодной учтивостью указал Джоан на кресло. Конечно, на мое кресло. Она поблагодарила и села. Р/26/5/ПСИ окинул ее отталкивающе похотливым взглядом. На какое-то время я оказался вне игры, потому что они начали болтать, как старые друзья. Когда я наконец отважился вставить словцо, надо прнаться, невпопад, то Джоан взглянула на меня как на пустое место, потом опять повернулась к роботу и продолжала оживленную беседу с ним о положении работающей девушки. - Приготовь нам чего-нибудь выпить, - внезапно скомандовал я. Он стал возиться у стойки распределителя, а Джоан глядела на него, и я глядел на Джоан. - Ну, и как вам моя комната? - в отчаянии спросил я, пытаясь хоть как-то завязать разговор. - Неплохая комната, - ответила Джоан. - Правда, кое-что здесь малость потертое. - Ваш стакан, мадам. - Робот нко нагнулся к Джоан, и, вручая ей стакан, позволил себе ненадолго задержать другую руку на ее плече. О чем, черт возьми, он думал, по-идиотски скалясь ей прямо в глаза? И почему она посылала ему ответные улыбки? Конечно, она знала, что роботы - всего лишь машины, лишенные эмоции. - Р/26/5/ПСИ, кончай свои штучки! - зарычал я. - А почему ты мне ничего не налил? У тебя ячейки памяти расплавились, что ли? - Простите, Джонсон, - проскрипел он. - Я просто в восхищении от линий тела мисс Пиллинг - они в точности соответствуют идеальным женским формам, на распознавание которых я запрограммирован. - Спасибо, Боб. - Джоан сделала попытку покраснеть. Именно в этот момент долго копившееся раздражение прошедших недель взорвалось, как сверхкритическая масса урана-238. Эта глупая девка строила глазки роботу! И не просто роботу, но машине, в течение многих дней использовавшей все свои умственные возможности - и не без успеха - для того, чтоб вырыть мне яму. В этом последнем испытании "человек против машины" - в сексе - негодяй снова одержал верх! - Господи! - воскликнул я. - Да разве можно вынести, чтобы робот болтал подобное и моей собственной квартире? Да понимаешь ли ты, - начал я убеждать Джоан, - что это всего лишь проклятая машина? Скопище колесиков и цепей, совершенно неспособное к эстетическим оценкам? Ха-ха, он еще решается строить тебе куры! Да неужели ты, бестолочь, не можешь понять, что ты для него - всего лишь глыба органического вещества, кусок мяса, да при этом еще и не слишком чистый! - Не чистый! - Джоан была уже на ногах. - По сравнению с ним, я хотел сказать. Ведь он стерильный. И не только в одном смысле слова! Я тоже вскочил на ноги. И тут на мое плечо опустилась рука, стальные пальцы, обтянутые пластиком вместо кожи, впились в мое тело. - Я сожалею, что вынужден применить к вам силу, - послышался сзади хриплый голос. - И я должен сообщить мисс Пиллинг, что вы находитесь под моей медицинской опекой. Вы слишком возбуждены и можете причинить ей вред, если вас не обуздать. - Приятно, что вы хорошо выглядите, мистер Джонсон. Я и вправду очень доволен. Я сидел напротив Форда, удивляясь тому, как быстро прошло время. Все в его кабинете выглядело по-прежнему, и у меня появилась безрассудная мысль, что с моего предыдущего вита он так и не сдвинулся с места, что он и его комнаты были опечатаны. - Да, - медленно ответил я. Но, конечно, он был прав. Я вылечился. Теперь меня должны освободить от компании Р/26/5/ПСИ. Я уже предвкушал, что в моей комнате будут еще девушки, чем больше, тем лучше, и чувствовал, что в следующий раз я получу истинное наслаждение от поездки за город. Я мог бы даже прихватить с собой за город старика соседней квартиры. Странно, что я до прошлой недели ни разу не встретил его, а мы ведь годами жили бок о бок. Последние дни мы часто вели интересные разговоры - после первого робкого вита, который я ему нанес, чтобы посоветоваться, как бы мне хоть на один вечер бавиться от Р/26/5/ПСИ. - Как вы ладили с вашим роботом? - спросил Форд. Я уже хотел было дать какой-нибудь уклончивый ответ, но потом сообразил, что дурачить этого человека ни к чему. - Плохо, - сказал я. - Хорошо, - сказал Форд. - Я полагаю, вы догадались, в чем был наш замысел? - А что тут долго думать? - Скажите мне, - Форд вынул ручку и открыл мое дело, - как Р/26/5/ПСИ справлялся со своей работой? Мне бы хотелось иметь точные сведения для будущих рекомендации... - Трудный тип. Ну, знаете, упрямый как осел. - У вас у самого довольно упрямый норов, мистер Джонсон. - Форд сделал отметку в досье. - Робот был запрограммирован на то, чтобы реагировать персонально на вас. - Потом он стал меня передразнивать, - продолжал я, - а под конец совсем взял надо мной верх... И - только этого еще не хватало, - тут я почувствовал, что заливаюсь краской, - он начал строить куры девушке, которую я привел к себе домой! Внезапно Форд откинулся на спинку стула, посмотрел на меня своими блестящими поросячьими глазками и начал испускать жирные смешки. Он весь трясся и, вынув кармана платок, промокнул глаза. Я ждал, пока он кончит смеяться, и злился. Я и не думал, что все это настолько забавно. Я так прямо и сказал: - В тот момент мне было чертовски не по себе. Он в ее присутствии брал надо мной верх. Кстати, как это вы программируете, чтобы робот строил куры девушке? Ведь это бессмысленно! Какую же, черт возьми, программу вы умудрились в него ввести? Пронеся эти слова, я понял, что к чему. Понятное дело, Форд, восхищенный своей маленькой психологической шуточкой, пустился в объяснения. Я бы не смог его остановить, даже если бы попытался это сделать. - Ну да, робот строил куры вашей девушке, - прокудахтал он. - Само собой, он возбудил в вас гнев и другими своими поступками - тем, что он передразнивал вас и садился в ваше любимое кресло, - так уж он был запрограммирован. Когда медсестра Уильямс тестировала вас, она просто-напросто подсоединила Р/26/5/ПСИ к выходному отверстию и прямо передала ему вашу мозгограмму. Помните, как несколько недель назад вы мне скачали, что любите общество самого себя? Этот робот обладал почти точной копией вашего собственного мозга! Вы-то этого не знали, но робот должен был вывести вас состояния апатии одной этой дьявольской идентичностью! Я встал. Мне нечего было больше здесь делать. Но, конечно, за Фордом осталось последнее слово. - Как вам все это понравилось, мистер Джонсон? - крикнул он, когда я уже закрывал дверь. - Последние три недели вы жили в обществе самого себя!